Глава 7
Когда-то Лань Шань поинтересовалась у Яньянь, каков процент выживших в этой игре. Та ответила буднично: один к двадцати. Но сухая статистика лукавила. Это вовсе не означало, что финиша стабильно достигал один счастливчик из двадцати. Чаще всего победители выходили скопом из какой-то конкретной сессии — просто потому, что первый добравшийся до финала игрок решал вытащить за собой всех, кто еще дышал.
— Пару раз первый добравшийся спасал вообще всех, вот средний показатель и пополз вверх, — откровенничала тогда Яньянь. — На самом-то деле в большинстве раундов гибнут все до единого.
Бай Цзяньсяо ни на секунду не сомневался: подавляющее большинство здешних игроков слеплены из того же теста, что Юй Цзяньда и Лань Шань. Такие зубами выгрызут любую возможность заработать очки и чужой жизни не пожалеют. Что же тогда заставляло людей спасать товарищей? Ведь если человек пробивал себе дорогу к финалу по чужим трупам, он ни за что не стал бы протягивать руку помощи оставшимся позади.
Ответ напрасился один.
«Они объединялись, — догадался он. — Заключали договор: тот, кто доберется до финиша первым, спасает всю группу».
Он изложил свои соображения вслух.
— А наш Байбай умен, — с явным одобрением протянул Лу Чжицюн и обернулся к остальным: — Все уловили суть?
«Какой еще, к черту, Байбай?!»
Бай Цзяньсяо мысленно раздулся от злости, как иглобрюх, но осадить наглеца при всех не позволяла гордость.
— Звучит здраво, — подала голос Юлань. — Но это лишь теория. Даже если мы объединимся, как искать выход?
— Если мы перестанем грызть друг другу глотки, у нас появится время оглядеться, — отозвался Лу Чжицюн. — Вы ведь и сами понимаете: эти комнаты под завязку забиты подсказками. Ловушки и твари — лишь верхушка айсберга. Игра не стала бы тратить ресурсы на создание кучи бесполезного хлама. Разгадка где-то здесь. К тому же, действуя сообща, мы сможем зачистить гораздо больше комнат. Рано или поздно кто-то наткнется на выход. А стоит одному дойти до конца — спасутся все.
— Лу Чжицюн дело говорит! — возбужденно выкрикнул Сун Фэй. — Мы люди, мать вашу, а не звери! Нельзя уподобляться шакалам! Эта гребаная Яньянь только и ждет, когда мы превратимся в чудовищ! Я с вами!
Приспособленцы всегда переобуваются первыми. Тем не менее пламенная речь Сун Фэя возымела действие — Ли Ии, Мэн Сян и Юлань поспешили выразить готовность к сотрудничеству.
— Какая трогательная картина, — язвительно хмыкнула Лань Шань. — Я бы тоже не отказалась примкнуть к вашей гуманитарной миссии. Только вот незадача: я уже пыталась тебя прикончить. Не боишься, что я ударю в спину? Или сам затаил обиду?
— А, ты об этом? — легкомысленно отозвался Лу Чжицюн. Было видно, что старые грехи его мало заботят. — Прошлое оставим в прошлом, тогда мы еще не были связаны обязательствами. Но предупреждаю: если после подписания договора кто-то попытается навредить своим, мы устраним паршивую овцу общими силами.
В устах Лу Чжицюна «устранить» звучало мягко, но все понимали истинное значение этого слова — коллективная расправа. До сих пор он казался безобидным добряком, и лишь сейчас из-под этой маски на миг показались острые клыки.
Бай Цзяньсяо почувствовал, как по спине пробежал холодок. На самом деле, стоило Лу Чжицюну сколотить вокруг себя костяк лояльных сторонников, как у остальных просто не осталось выбора. Идти в одиночку против сплоченной группы — верное самоубийство. Специфика этой игры такова, что даже полный профан, оказавшись в Комнате наблюдения, может легким движением руки оборвать жизнь опытного ветерана. А неофиты так доверчивы...
Похоже, Лань Шань пришла к тем же невеселым выводам. Скривившись от досады, она выдавила:
— Все ясно. Если я откажусь, вы меня просто придушите прямо здесь, верно? Заодно и подсказку получите.
— Не мысли так узко, — мягко упрекнул её Лу Чжицюн. — Наш союз строится на взаимовыручке. Мы не режем друг друга и не станем без причины убивать тех, кто остался за бортом. — Он неожиданно перевел взгляд на другого игрока: — Ну так что, Сяо Цзяньбай? Ты с нами?
— Я в деле, — после недолгого раздумья ответил Бай Цзяньсяо. — Но у меня есть пара условий.
— Излагай. Послушаем.
— Во-первых, лимит на активные действия в Комнате наблюдения равен одному, но просто следить за обстановкой можно сколько угодно. Я предлагаю каждому сидеть там до тех пор, пока воздух не начнет подходить к концу, вести напарников и вмешиваться лишь в крайних случаях.
Идея была здравой, и присутствующие дружно закивали.
— Во-вторых, решение о вынесении смертного приговора должно приниматься только при наличии как минимум двух свидетелей. — Поскольку правило звучало запутанно, юноше пришлось пояснить: — Проще говоря, если игрок А обвиняет игрока Б во вредительстве, его слова должен подтвердить игрок В, который в этот момент наблюдал за ними с экрана. Если показания сойдутся — вина считается доказанной.
— Великолепно. Как раз то, что нужно, — в голосе Лу Чжицюна послышалась улыбка. Кажется, ход мыслей напарника пришелся ему по душе. — Никакого самосуда без твердых улик.
— И последнее: любые зацепки, касающиеся выхода, должны сразу становиться общим достоянием. Если разработчики закладывали в игру сценарий кооперации, они вряд ли положили бы ключ в один сундук. Скорее всего, подсказки разбросаны по разным углам, и нам придется собирать их, как мозаику.
— Боже, да ты просто гений! — восхищенно всплеснула руками Мэн Сян. — И лицом удался, и душой чист, еще и котелок варит! Байбай, тебе прямая дорога на шоу «Лучший напарник страны».
«Большое спасибо, обойдусь», — мысленно поморщился Бай Цзяньсяо.
Его так и подмывало съязвить. Эта девица умудрялась фанатеть даже от ничтожества вроде Цинь Цзюцзэ, но почему-то в упор не узнавала стоящую перед ней суперзвезду первой величины.
Пока они утрясали детали, Юй Цзяньда заерзал от нетерпения.
— Слышьте, я тоже с вами!
— Ты же только что грозился мне шею свернуть, — с подозрением напомнил Сун Фэй.
— Твою рожу я запомнил, разберемся на воле, — буркнул верзила, мгновенно растеряв былую спесь перед лицом неминуемой изоляции. — Но здесь я слово держу. Ни тебя, ни кого-либо еще я и пальцем не трону.
Обещание звучало крайне неубедительно, однако Лу Чжицюн лишь добродушно улыбнулся:
— Добро пожаловать на борт.
— И я в доле, — поспешила заявить Лань Шань, окончательно сменив лагерь. — А теперь, может, кто-нибудь поможет мне найти эту чертову ключевую карту? Зуб на зуб не попадает, я тут скоро в ледышку превращусь.
Безумная идея, которую он поначалу счел утопией, неожиданно претворилась в жизнь: все до единого уцелевшие игроки заключили пакт о ненападении.
Бай Цзяньсяо вдруг осознал простую истину.
«Чтобы сплотить разношерстную толпу эгоистов, нужен всего один человек. Настоящий лидер, за которым хочется идти вопреки здравому смыслу. В одиночку в этой темной чаще не выжить. Человечество ведь потому и построило цивилизацию, что научилось держаться вместе, а не истребило себя в бесконечной резне».
Поскольку юноша все еще находился в Комнате наблюдения, он, превозмогая нарастающее удушье, решил напоследок помочь новоиспеченной союзнице. Прямого изображения ключа на мониторах не было — видимо, игра тщательно прятала квестовые предметы, — однако, оживив в памяти недавнюю панораму «вида сверху», он смог вычислить тайник.
— Лань Шань, слушай меня, — заговорил он в микрофон. — Это не обычный холодильник. На вентиляционной решетке примостилась какая-то живая дрянь, именно она выдыхает этот мороз. Загляни прямо туда. Только осторожно. Скорее всего, ключ запрятан внутри воздуховода.
— Поняла, спасибо, — отозвалась девушка и двинулась к стене.
Легкие горели огнем. Даже без зеркала Бай Цзяньсяо понимал, что его лицо уже приобрело характерный синюшный оттенок.
— Воздух кончился, — прохрипел он. — Я перехожу в следующую комнату.
Он торопливо разблокировал дверь с табличкой «Покровительство богов» и шагнул за порог. Первый же глубокий вдох принес такое блаженство, что голова пошла кругом.
Помещение оказалось просторным. В глубине высились три алтаря, увенчанные изваяниями божеств, каждое из которых преграждало путь к одной из дверей.
Прямо перед ним высилась грозная фигура. То была богиня, ликом подобная свирепому демону. Ее растрепанные каменные кудри украшала россыпь драгоценных камней, а из приоткрытого в священном гневе рта скалились два острых клыка. Облаченная в багряные одежды прародительница держала на плече исполинскую черную птицу, а из-под тяжелого подола ее юбки хищно извивался леопардовый хвост. Изваяние являло собой дикую, первобытную смесь звериного естества и божественного величия, но при этом выглядело на удивление гармонично. В отличие от прилизанных и благообразных небожителей, обитающих в храмах смертных, от этой ипостаси веяло хтоническим безумием — древней силой, рожденной в те темные века, когда мир еще блуждал в первозданном хаосе.
По правую руку сияла ослепительным великолепием фигура Великого ангела Михаила. Златокудрый предводитель небесного воинства вздымал над головой пламенеющий багряный меч, попирая ногами бьющегося в агонии змея — живое воплощение триумфа божественного правосудия. Огромные, затмевающие небо крылья распахнулись за его спиной веером безупречно белых перьев, обещая защиту и покой всем страждущим. На мужественном лике, исполненном неземной красоты, застыло выражение благостной скорби — чистейшее сострадание Творца к своим заблудшим чадам.
Слева же... Бай Цзяньсяо на мгновение лишился дара речи. Это нечто трудно было назвать статуей. В воздухе лениво покачивалась склизкая, влажная, бесформенная масса... Больше всего напоминавшая кучу вареных спагетти.
Перепутанные макароны образовывали продолговатую тушу, из недр которой сиротливо выглядывали две гигантские тефтели. Сверху на тонких отростках, точь-в-точь как у улитки, торчали стебельчатые глаза. Выглядел этот кулинарный шедевр как идеальный кандидат на премию за самый нелепый дизайн.
Бай Цзяньсяо потоптался на месте, но ничего не произошло. Похоже, чтобы запустить триггер, требовалось подойти поближе.
Он направился к сияющему вестнику небес. Если память не изменяла, перед ним высился предводитель небесного воинства — защитник сирых и гроза демонов. На фоне грозной хтонической богини и нелепого макаронного недоразумения этот сияющий лик внушал наибольшее доверие.
— Входите тесными вратами, ибо широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими... — Голос Михаила зазвучал прямо в его сознании. Он походил на торжественный рокот церковного органа — хотя нет, скорее на раскаты грома в тесном ущелье, от которых закладывало уши. —...потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их.
Звуковая волна буквально парализовала волю, вытеснив из головы все собственные мысли. В черепной коробке юноши загремел невидимый хор, поющий величественные псалмы. В глазах зарябило от золотого сияния, и очертания зала поплыли.
Сквозь марево проступили новые контуры. Позади Архангела теперь вилась крутая, каменистая тропинка, упирающаяся в сияющие створки ворот. С двух других сторон, напротив, пролегли широкие, ухоженные тракты, ведущие к распахнутым настежь вратам, куда с песнями и плясками валила безликая толпа грешников — лишь затем, чтобы через секунду сгинуть в ревущем пламени бездны.
— Сделай свой выбор. Изберешь ли ты тернистый путь искупления или ступишь на широкую дорогу порока и вечной муки?
— Я выбираю неб... — Нужные слова уже готовы были сорваться с языка. Навязанная воля бога мягко, но настойчиво подталкивала к подчинению.
Бай Цзяньсяо мобилизовал остатки самообладания и с силой прикусил язык. Резкая, отрезвляющая боль разогнала туман иллюзий. По лбу покатились крупные капли холодного пота. Он понял: если прямо сейчас не раздавит этого ментального паразита, его личность сотрется без остатка.
— А я-то думал, в раю обещают вечное блаженство, — хрипло, сквозь зубы выдавил он, силясь улыбнуться. — Увы, я парень приземленный. Не горю желанием страдать сейчас ради каких-то призрачных ништяков на том свете. Мое кредо — кайфовать здесь и сейчас. И еще... Терпеть не могу, когда копаются в моих мозгах. А ну брысь из моей головы, тварь!
К концу фразы он сорвался на крик. Яростный всплеск ментальной энергии, подобно очищающему пожару, вымел из разума сладкоголосый хор и разнес в щепки величественный орган.
Мираж растаял без следа. Юноша по-прежнему стоял посреди зала, судорожно ловя ртом воздух, а колени предательски дрожали.
Исполинское каменное изваяние Великого ангела медленно, со скрипом наклонило идеальную голову, вперяя в дерзкого смертного холодный, величественный взор.
— В тебе есть кротость жертвенного агнца, — изрек небожитель, вздымая пламенеющее оружие. — Я благословлю твой клинок и дарую силу сокрушить ложных богов.
«Благословить клинок? Это он про Клинок Ласточки?»
В следующую секунду гигантский багряный меч рухнул вниз — стремительно, точно молния, с грохотом рушащейся скалы. Бай Цзяньсяо инстинктивно отпрянул, сжавшись в комок под давлением колоссальной ауры. Однако стоило пылающему острию коснуться Клинка Ласточки, как вся эта сокрушительная мощь мгновенно сжалась в крошечную точку, обернувшись невесомым прикосновением.
Секундное затишье — и сталь клинка отозвалась бешеной вибрацией. Тьму зала разорвало багровое свечение, и яростное пламя заструилось по лезвию, обжигая пальцы. Казалось, в ладони у него теперь зажата не верная сабля, а готовый сдетонировать термоядерный заряд.
— Пади ниц, прими истинную веру, и обретешь могущество предвечного... — проговорил Михаил, опуская оружие.
— Хватит нести эту чушь, приятель. Я безбожник до мозга костей, — Бай Цзяньсяо сделал пару пробных взмахов, приноравливаясь к бушующей в металле энергии. — Давай ближе к делу. Как мне выбраться из этой чертовой комнаты?
— Истреби нечестивцев, — бесстрастно отозвался Великий ангел. — И тогда врата Царствия Небесного распахнутся пред тобой.
Пазл в голове юноши сложился. Для этой сияющей статуи все прочие верования были ересью. Выходит, чтобы разблокировать проход за спиной ангела, нужно уничтожить два других алтаря.
— Ясно. Ты поделился со мной силой, чтобы моими руками убрать конкурентов, верно? — усмехнулся Бай Цзяньсяо. — Справлюсь — и путь свободен?
— Иди и исполни, — Великий ангел застыл, вновь устревив неподвижный взгляд в пустоту.
«Точно. Все сходится».
— Если ты такое всемогущее божество, почему не сотрешь этих истуканов в порошок сам? Зачем посылать смертного? — Бай Цзяньсяо смерил взглядом колосса — величественного, безупречного, но мертвого и окоченевшего в своем величии. — Или просто силенок не хватает? Без веры в ваших фанатичных головах вы ведь просто груда замшелого булыжника.
Глупо спорить с бездушными скриптами, но смолчать он не мог. Пусть внешне он оставался безмятежным, внутри все клокотало от упрямства. Никакая тварь, будь она трижды триумфатором небес, не заставит его преклонить колено. Гордость жгла изнутри, требуя бунта.
Михаил не удостоил его ответом. Но поверженный дракон у его ног внезапно приоткрыл тяжелые каменные веки, явив миру тлеющие яростью золотые зрачки.
— Плевать мне на ваш пантеон. В этой комнате я сам себе бог, — Бай Цзяньсяо коротко хохотнул и перехватил рукоять поудобнее. — Назови хоть одну причину, почему я должен выбрать именно твою дверь. Как насчет альтернативного предложения? Может... это ты склонишься предо мной?
http://bllate.org/book/20726/4490512
Готово:
