Выходя из такси, Вэй Хэн попросил у водителя чек.
Водитель, отрывая квитанцию, украдкой разглядывал пассажира в зеркало заднего вида. Молодой человек сидел на заднем сиденье — безупречно одетый, с тем утонченным, благородным видом, который никак не вязался с мелочной привычкой требовать чек за копеечную поездку.
Проигнорировав любопытный взгляд, Вэй Хэн аккуратно спрятал бумажку в карман, вышел из машины и остановился у обочины. Осмотревшись, он впервые в жизни в полной мере осознал значение выражения «не сделать и шагу».
Син Лан снабдил его лишь одной зацепкой: жилой дом швейной фабрики «Ураган».
Район оказался лабиринтом старой застройки. Дома лепились друг к другу без всякой логики и плана: в одних местах между стенами без труда разъехались бы две телеги, в других — едва удавалось протиснуться боком. Эта хаотичная теснота породила бесчисленное множество тупиков и кривых, перепутанных переулков.
Еще в машине он пытался выяснить дорогу у таксиста. Тот бодро уверял, что знает эти места как свои пять пальцев, но после того как они сделали два бессмысленных круга и лихим виражом вернулись к исходной точке, Вэй Хэн поспешил расплатиться и выйти.
На улице он опросил семерых прохожих. Четверо лишь недоуменно пожали плечами, и только пара местных стариков махнула рукой в неопределенную сторону, после чего поспешила уйти по своим делам.
Взяв курс примерно на тридцать градусов к юго-востоку, как советовали старожилы, Вэй Хэн побрел пешком. Почти полчаса блужданий привели его наконец к небольшому двору, зажатому между двумя обшарпанными пятиэтажками. Территорию окружал полуразрушенный бетонный забор с ржавыми железными воротами. Возле них примостилась ветхая газетная будка с пыльной раскладкой прессы, судя по заголовкам, трех- или четырехлетней давности. Чуть в стороне, под раскидистой кроной старого дерева, двое пожилых мужчин увлеченно играли в сянци.
— Отец, подскажи, здесь раньше жили рабочие с «Урагана»? — спросил Вэй Хэн.
Старик в очках для чтения не поднял головы от доски, лишь молча ткнул пальцем в сторону прохода, подтверждая догадку. Вэй Хэн поблагодарил его и вошел во двор.
Сейчас в этих домах почти не осталось ветеранов фабрики и их семей. Большинство давно разъехалось, продав или сдав квартиры случайным людям. Славное фабричное прошлое уступило место временным жильцам.
Два серых корпуса высились друг против друга — первый и второй. Вэй Хэн секунду колебался перед подъездом, после чего решительно зашел в первый.
Внутри пахло сыростью и тленом. Бетонные ступени покрывал вековой слой липкого налета — ядовитая смесь уличной грязи и пролитого машинного масла. Подошвы туфель противно липли к полу, будто на каждом шагу он наступал на дешевый клей. На площадке третьего этажа не оказалось номеров квартир — лишь две облупившиеся двери, слева и справа.
Остановившись на лестничном пролете, Вэй Хэн окинул взглядом левую дверь. Густой слой пыли на косяках и куча рекламных листовок, застрявших в щелях и валяющихся на коврике, говорили сами за себя. Судя по обилию макулатуры, хозяева покинули это место как минимум полгода назад.
Он повернулся к правой двери и негромко постучал. Почти сразу изнутри донеслось шарканье.
Дверь приоткрылась на длину цепочки. Седовласая старушка невнятно, шамкая беззубым ртом, спросила:
— Тебе кого, милок?
За ее спиной, в полумраке тесной прихожей, виднелась согбенная фигура еще одного дряхлого старика.
— Простите, я ошибся дверью, — мягко ответил Вэй Хэн и поспешил спуститься.
«Ураган-3ХХ» — последние две цифры оставались загадкой. Если догадка Син Лана верна, и «Ураган» означал именно этот дом, то трехзначный номер указывал на квартиру на третьем этаже.
Выйдя из первого корпуса, Вэй Хэн направился ко второму.
Стоило ему подняться на пару ступеней, как мимо стрелой пронеслось что-то рыжее и косматое, задев его голень.
Вэй Хэн замер. Это был крупный, крепко сбитый пес грязно-желтого окраса. Обычная дворняга, из тех бесхитростных деревенских волкодавов, которых редко встретишь в городских квартирах.
Оказавшись на пролет выше, кобель развернулся и, воинственно виляя хвостом, предупреждающе гавкнул на чужака.
Не зная, способна ли псина наброситься, Вэй Хэн благоразумно замер, готовый в любой момент отступить на улицу.
— Сяо Ху, назад, — раздался сзади мужской голос. Совсем юный, но неестественно хриплый и глухой.
Вэй Хэн оглянулся. На входе стоял высокий, худой как щепка парень лет двадцати, одетый во все черное. На глаза была нахлобучена темная бейсболка.
Глубоко засунув руки в карманы куртки, юноша шел ссутулившись и глядел исключительно под ноги. Лишь на мгновение он вскинул взгляд из-под козырька, но, столкнувшись глазами с Вэй Хэном, тут же испуганно опустил голову еще ниже.
Парень прибавил шагу, обходя Вэй Хэна по узкой лестнице, и тихо скомандовал собаке:
— Не лай. Домой.
Пес послушно развернулся и припустил вверх по ступеням.
В то короткое мгновение, когда они поравнялись, Вэй Хэн успел разглядеть его лицо. В серо-карих глазах незнакомца застыла глухая, беспросветная тоска — тяжелая, не по возрасту угрюмая холодность человека, успевшего повидать худшие стороны жизни.
Понимая, что юноша избегает любых контактов, Вэй Хэн намеренно выдержал дистанцию и двинулся следом лишь тогда, когда наверху скрипнула входная дверь.
В этом подъезде сохранились старые жестяные таблички с номерами квартир — 301 и 302. На двери триста первой красовался поблекший красный иероглиф «двойное счастье», а на полу валялись остатки праздничной мишуры. Очевидно, здесь недавно сыграли свадьбу. Вэй Хэн постучал, но никто не открыл — в разгар рабочего дня хозяева, скорее всего, были заняты.
Тогда он повернулся к триста второй. Изнутри мгновенно донесся заливистый лай, а следом щелкнул замок. Дверь приоткрылась ровно наполовину. На пороге стоял давешний парень в черном, буравя гостя настороженным взглядом.
— Вам чего?
Вэй Хэн запоздало вспомнил, что пришел один, без Сюй Тяньляна, и у него нет при себе служебного удостоверения. С такой подозрительностью этот юноша и рта не раскроет, если заподозрит неладное.
Сделав вид, что ищет что-то в карманах пальто, Вэй Хэн как можно спокойнее произнес:
— Из полиции. Из триста первой квартиры еще никто не возвращался?
При слове «полиция» лицо парня каменно застыло, а и без того бледная кожа потеряла последние краски.
— Нет, — коротко бросил он и попытался захлопнуть дверь.
Вэй Хэн успел упереться ладонью в косяк, удерживая створку. Изобразив самую мягкую, обезоруживающую улыбку, он мягко проговорил:
— Я хотел расспросить вас о соседях из триста первой. Мы можем войти и поговорить?
Юноша нахмурился, глядя куда-то в пол, но после секундного колебания неохотно отступил в сторону.
— Заходите.
Было очевидно: парень впустил его не из дружелюбия или доверия, а исключительно из страха перед властью, которую олицетворял незваный гость. Он панически боялся полиции.
Едва переступив порог, Вэй Хэн ощутил удушливый, концентрированный запах лекарств — горькая смесь традиционных китайских отваров и дешевой химии. У непривычного человека от такого амбре мгновенно закружилась бы голова, но хозяева дома, похоже, давно принюхались.
Парень молча прошел в крошечную гостиную и принялся поспешно сгребать с потертого тканевого дивана разбросанные вещи.
— Что именно вас интересует? — спросил он, не поднимая глаз.
Планировка квартиры была типовой для старых фабричных домов: тесная двухкомнатная хрущевка. Напротив гостиной темнели двери двух спален, слева от входа ютился совмещенный санузел, а рядом — крошечный кухонный аппендикс. Обстановка вокруг дышала нищетой: старая, рассохшаяся мебель явно служила хозяевам не один десяток лет.
— Для начала расскажите, что за люди живут в триста первой, — Вэй Хэн присел на освободившийся край дивана, стараясь говорить максимально естественно.
Юноша сгрузил ворох белья в плетеную корзину у ванной, вернулся к низкому столику перед диваном и принялся наводить порядок среди громоздившихся там учебников.
— Ничего не знаю, — бесцветным, сиплым голосом пробормотал он. — Они поженились и въехали всего полмесяца назад.
Взгляд Вэй Хэна зацепился за плотный том с надписью «Машиностроение и микроэлектроника». На форзаце аккуратным почерком было выведено имя: Чжан Дунчэнь.
Заметив интерес к книгам, Чжан Дунчэнь торопливо сгреб учебники в стопку, отодвинул на край стола и направился в сторону кухни.
— Я даже имен их не помню. Мы не общаемся.
В его тоне явно читалось желание поскорее выставить гостя за дверь.
Сделав вид, что не заметил намека, Вэй Хэн проводил взглядом его сутулую спину.
— Не против, если я подожду хозяев здесь?
—... Как хотите, — после долгой паузы отозвался из кухни парень.
В этот момент из приоткрытой спальни выскочил пес. В зубах он бережно нес потрепанный, испачканный слюной бейсбольный мяч. Сяо Ху остановился прямо перед Вэй Хэном, выплюнул мячик на пол и преданно подкатил его носом к его туфлям. Затем улегся, преданно заглядывая гостю в глаза и шумно дыша.
Чуть улыбнувшись, Вэй Хэн осторожно потрепал собаку по загривку.
— Ты здесь один живешь?
Из кухни донесся негромкий стук посуды.
— С отцом, — нехотя бросил Чжан Дунчэнь.
Вэй Хэн огляделся, но не заметил в комнате ни одной семейной фотографии.
— Отец на работе?
Вместо ответа из кухни повалила новая волна удушливого пара. Стало ясно, чем занят парень — он варил традиционный травяной сбор.
— Он болен. Не работает.
Вэй Хэн скользнул взглядом по закрытой двери левой спальни. Очевидно, тяжелобольной отец, ради которого в доме поддерживался этот бесконечный медицинский ад, лежал именно там.
Чжан Дунчэнь выглядел совсем юным. Несмотря на застывшую на лице угрюмость и недетский взгляд, ему вряд ли можно было дать больше двадцати. Если расчеты верны, его отцу сейчас около сорока пяти — это полностью укладывалось в общую картину дела.
— Чем он болен? — спросил Вэй Хэн. — Давно это началось?
Парень замер у плиты. Было видно, что расспросы ему в тягость, но страх перед полицией пересилил раздражение.
—... Больше трех лет уже.
Вэй Хэн поднял с пола влажный мяч.
— Учишься где-то?
Из кухни донесся короткий, горький смешок.
— Нет.
Вэй Хэн перевел взгляд на аккуратную стопку учебников на краю стола.
— Самостоятельно изучаешь машиностроение?
— Угу, — буркнул Чжан Дунчэнь.
Он убавил огонь под глиняным горшком и накрыл крышку влажной тряпкой. Закончив с делами, юноша вышел в гостиную и замер. Вэй Хэн как раз протянул руку к собаке, держа в ладони круглый предмет.
В следующую секунду Чжан Дунчэнь буквально коршуном метнулся вперед. С диким махом он рухнул на колени прямо перед диваном и со всей силы ударил Вэй Хэна по запястью:
— Что ты ему суешь?!
От резкого удара рука Вэй Хэна мгновенно онемела, и мячик покатился по полу. Сяо Ху тут же бросился за игрушкой, довольно заворчав.
Вэй Хэн слегка нахмурился. Он медленно сжал и разжал пальцы, прогоняя тупую боль в суставе, после чего поднял на юношу спокойный, холодный взгляд.
Чжан Дунчэнь тяжело дышал, его глаза лихорадочно блестели от подступивших слез ярости и испуга. Поняв, что в руках гостя был всего лишь старый мяч, он все равно не разжал объятий. Так и остался сидеть на полу, крепко обхватив собаку за шею.
— Из... извините, — выдавил он наконец, шумно сглотнув. — Я решил, что вы...
— Решил, что я хочу его отравить? — негромко спросил Вэй Хэн, в упор разглядывая бледное лицо парня.
Чжан Дунчэнь вздрогнул. В его глазах мгновенно вспыхнула застарелая, глухая ненависть — так реагируют на бережно хранимую, незаживающую рану.
— Его уже пытались отравить? — продолжил расспросы Вэй Хэн.
Юноша промолчал, лишь сильнее прижал к себе пса. Спустя долгую минуту его губы искривились в злой, саркастической усмешке.
— В наших краях это обычное дело.
Договорить он не успел. Раздался резкий звон, и сквозь разбитое стекло в комнату влетели два увесистых булыжника. Стук по полу, короткий отскок — и камни закатились под журнальный столик. Следом в окно барабанной дробью полетел целый град щебня. Стекло пошло паутиной трещин, на подоконник со звоном посыпались острые осколки.
Вэй Хэн резко обернулся к окну, собираясь спросить, что происходит, но осекся. На лице Чжан Дунчэня не дрогнул ни один мускул. Он сидел все так же неподвижно, с тупым, давно выгоревшим безразличием человека, для которого этот кошмар давно стал повседневностью.
С улицы, из-под самых окон, донеслись звонкие детские голоса. Несколько мальчишек хором, перебивая друг друга, выкрикивали с глумливым, жестоким восторгом:
— Сдохни, чахоточный! Семья уродов!
— Сдохни, чахоточный! Семья уродов!
Чжан Дунчэнь даже не вздрогнул. Он медленно поднялся с колен, достал из-под стола камни, швырнул их в мусорное ведро и подошел к разбитому окну. Плотно прикрыв уцелевшую раму, он задернул плотные пыльные портьеры, погружая комнату в полумрак.
— Уходите, пожалуйста, — тихо, но твердо произнес он, повернувшись к Вэй Хэну. — Я правда ничего не знаю про соседей.
Вэй Хэн медленно поднялся с дивана. Перед тем как повернуться к выходу, он еще раз взглянул на пса, который мирно грыз игрушку у его ног. Только сейчас он заметил, что ухо животного было уродливо деформировано — его словно когда-то грубо, живьем срезали ножницами наполовину.
Стоило ему переступить порог, как за его спиной с сухим щелчком провернулся замок.
Вэй Хэн мысленно вздохнул, оперся на зонт-трость и начал не торопясь спускаться по темной лестнице.
На улице его появление произвело эффект разорвавшейся бомбы: малолетние хулиганы, караулившие у подъезда с полными карманами щебня, с визгом бросились врассыпную.
Вэй Хэн проводил взглядом их радостно удирающие фигурки и направился к выходу из двора. Уже у самых ворот у него в кармане забрировал телефон. Звонила Шэнь Цинлань.
— Учитель Вэй, вы где?
— На выезде, уже возвращаюсь в управление. Что-то случилось?
— Вы просили поднять архивы по пропавшим девочкам в Уцзине за прошлые годы, — быстро заговорила Шэнь Цинлань. — Кое-что прояснилось.
Вэй Хэн остановился у края тротуара:
— Я слушаю.
— Тринадцатого мая четырнадцатого года пропала тринадцатилетняя Го Юйвэй, до сих пор числится пропавшей без вести. А восемнадцатого июля того же года похитили четырнадцатилетнюю Тун Юэ. Но во втором случае девочке удалось спастись.
— Спастись?
— Да, Тун Юэ вырвалась от похитителя и позже лично опознала его на следствии. Местное отделение полиции тогда быстро собрало неопровержимые улики. Мерзавца посадили за попытку изнасилования на два года и четыре месяца. Полгода назад он вышел на свободу.
— И только попытка изнасилования? Он ничего не рассказал о судьбе Го Юйвэй?
— В деле Тун Юэ были прямые показания свидетелей, а по делу Го Юйвэй следствие не смогло найти ни единой зацепки, которая связала бы ее исчезновение с ним.
«Полгода на свободе...
Пока он сидел за решеткой, похищения прекратились. Стоило ему выйти — и тут же исчезает Лян Шаньшань. Рецидив? Старые привычки взяли верх?»
— Как его имя? — спросил Вэй Хэн.
— Он не местный, прописан в Иньцзяне. Три года назад перевелся в нашу среднюю школу «Золотого Солнца». Зовут Чжан Дунчэнь.
Чжан Дунчэнь.
Вэй Хэн замер на месте, чувствуя, как внутри все леденеет. Перед глазами мгновенно вспыхло бледное, искаженное глухой яростью лицо из квартиры 302. Лицо избитого жизнью мальчишки, который, казалось, ненавидел весь мир.
Шэнь Цинлань продолжала что-то говорить в трубку, но ее голос отдалился, превратившись в неразборчивый гул. Вэй Хэн медленно обернулся и посмотрел назад, на облупившийся фасад пятиэтажки.
Там, на третьем этаже, за треснувшим стеклом темнел силуэт. Чжан Дунчэнь стоял у окна, едва заметный в проеме раздвинутых штор, и его тусклые, подернутые серой пеленой глаза были устремлены прямо на него.
http://bllate.org/book/20695/4753635
Готово:
