Напряжение между мужчинами росло, грозя вот-вот вырваться наружу, как вдруг тишину нарушил резкий телефонный звонок.
Звонил мобильный Чу Тинчуаня. Мелодией была нарезка из «Печати дождя» — особый рингтон, установленный исключительно на Чжай Аньмо. Позабыв о противостоянии с Цинь Чжэнем, Чу Тинчуань поспешно принял вызов:
— Инань? Я уже у дверей, сейчас зайду.
Договорив, он протянул трубку сопернику:
— Господин Цинь, Инань просит вас к телефону.
Услышав, как фамильярно Чу Тинчуань обратился к его возлюбленному, Цинь Чжэнь помрачнел. Однако, поднеся телефон к уху, он заговорил на удивление мягко:
— Малыш, что случилось?
— Хорошо, я сейчас его приведу.
Сбросив вызов, Цинь Чжэнь снова напустил на себя ледяной вид.
— Входи.
Чу Тинчуань убрал телефон в карман и последовал за ним. До самой гостиной они не проронили ни слова, но воздух между ними буквально искрил от взаимной неприязни.
Чжай Аньмо лениво сидел на балконе второго этажа, наблюдая за их безмолвной дуэлью. Никаких комментариев он давать не стал.
"Хозяин, похоже, вы нравитесь Чу Тинчуаню", — подал голос 022.
"Мне казалось, он демонстрирует это достаточно явно, — отозвался Чжай Аньмо. — Ты разве не проверял его уровень симпатии?"
Совершенно забывший об этом Системный модуль притих: "..."
Чжай Аньмо никогда намеренно не пытался завоевать расположение Чу Тинчуаня, однако отчётливо чувствовал, как растёт его уровень симпатии. Что бы юноша ни делал, мужчина, казалось, проникался к нему всё более глубоким чувством.
Это выбивалось из привычных рамок, но Чжай Аньмо не придавал этому значения. Влюблять в себя людей для него всегда было парой пустяков. Пока границы дозволенного не нарушались, он мог спокойно притворяться слепцом и не лезть в чужую душу.
"Хозяин, уровень симпатии Чу Тинчуаня к вам... не определён", — с некоторым удивлением произнёс 022.
"Не определён?" — Чжай Аньмо, собравшийся было подняться с кресла, на секунду замер. В его глазах промелькнуло недоумение.
"Именно так. Моя база данных попросту не способна считать его уровень симпатии к вам".
"Сяо Эр, как думаешь, способна ли человеческая душа разделиться?" — внезапно спросил Чжай Аньмо.
"Это невозможно, хозяин. Для человеческой души критически важна целостность. Даже если..." — На этом моменте 022 резко замолчал.
"Даже если что?" — поторопил его Чжай Аньмо.
"Я... я не помню. Хотел назвать одного человека, но вдруг начисто позабыл, кто он такой. Это исключено, все мои программы строго зафиксированы, я не могу просто так терять данные из архивов. Пойду проверю систему на вирусы. Но вы не забивайте себе голову, хозяин, такое точно невозможно. Душа сильна лишь тогда, когда она едина. Эти двое определенно разные люди".
Их мысленный диалог занял лишь мгновение. Чжай Аньмо быстро сопоставил образы обоих мужчин. Пройдя мимо застывших у лестницы соперников, которые сейчас напоминали мальчишек, не поделивших любимую игрушку, он направился прямиком к дивану.
Его демонстративное равнодушие разом сбило с них спесь. Словно побитые псы, Цинь Чжэнь и Чу Тинчуань поплелись следом за ним.
На обеденном столе красовалась изящная коробка с тортом, который принёс Чу Тинчуань. Чжай Аньмо скользнул по ней взглядом и посмотрел на мужчин.
С того момента, как он спустился, оба не сводили с него глаз. Юноша ничуть не смутился.
— Что вы так на меня уставились? У меня что-то на лице?
— Нет, — хором ответили они и тут же обменялись испепеляющими взглядами. Воздух буквально пропитался порохом.
— Малыш, ты, должно быть, устал читать. Горло, небось, пересохло? Я сейчас приготовлю тебе свежевыжатый сок, — засуетился Цинь Чжэнь.
— Инань, этот торт я испёк сам. Сделал крем чуть слаще, как ты любишь, — не уступал Чу Тинчуань.
Закончив реплики, они снова уставились друг на друга, напоминая павлинов в период брачных игр.
— Инань, вот отчёты по последним инвестиционным проектам и ведомость по доходам за прошлый квартал, — Чу Тинчуань умело перевёл разговор на деловой лад, заметив, что юноше не по душе их соперничество.
Хотя Чжай Аньмо не питал особой страсти к работе, к делам он относился со всей серьезностью, пока миссия не была завершена. Талант Чу Тинчуаня за последние месяцы раскрылся в полной мере: Финансовая компания Цихэ под его руководством вышла в плюс уже в первый месяц, а за последующее время превратилась в настоящую темную лошадку на международном финансовом рынке.
Пока они обсуждали дела, Цинь Чжэнь ушёл на кухню делать сок. Вернувшись, под строгим взглядом Чжай Аньмо он нехотя налил Чу Тинчуаню стакан простой воды.
Чу Тинчуань принял стакан и вежливо кивнул:
— Спасибо.
Это простое «спасибо» прозвучало для Цинь Чжэня как издевка. «Знай я тогда, что всё так обернётся, избавился бы от него при первой же встрече», — подумал он.
Чжай Аньмо сделал вид, что не замечает их скрытой борьбы. Обсудив с Чу Тинчуанем последние детали, он проводил его до двери.
Когда соперник наконец ушёл, Цинь Чжэнь разом сдулся.
— Малыш... — жалобно протянул он.
Глядя на несчастное лицо мужчины, который так и норовил прижаться поближе, Чжай Аньмо безжалостно отпихнул его ладонью.
— Почему ты сегодня не на работе? Насколько я помню, вчера Цинь Шу напоминал тебе об очень важном совещании.
— Совещание перенесли на завтра, — соврал Цинь Чжэнь. Разумеется, он ни за что бы не признался, что разузнал о встрече Чжай Аньмо с Чу Тинчуанем и остался дома исключительно ради того, чтобы караулить соперника.
Не став разоблачать эту детскую выходку, Чжай Аньмо распорядился:
— На обед я хочу тушёную говядину с картофелем, бананы в карамели и хрустящие ломтики рыбы.
— Хорошо. Вчера как раз привезли свежего китайского окуня. Я сейчас всё приготовлю, а ты пока отдохни, — оживился Цинь Чжэнь. Проходя мимо обеденного стола, он нарочито громко добавил: — Малыш, я уберу торт в холодильник. Сладкое перед обедом только портит аппетит и вредит желудку. Позже я приготовлю тебе домашний пудинг на десерт.
Наблюдая за тем, как мужчина с явным удовольствием прячет злополучную коробку поглубже в холодильник, Чжай Аньмо лишь тихо рассмеялся, но спорить не стал.
Плотный обед завершился нежным пудингом, и под довольным взглядом Цинь Чжэня юноша благополучно забыл про оставленный торт.
После этого случая Чжай Аньмо стал внимательнее присматриваться к Чу Тинчуаню. Делал он это ненавязчиво, так что сам Чу ничего не замечал, однако от бдительного ока Цинь Чжэня это не укрылось.
После каждой встречи юноши с Чу Тинчуанем Цинь Чжэнь становился невероятно ласковым и липким. Очевидно, почувствовав реальную угрозу, он наконец отбросил свои принципы сна «только после свадьбы». Поддавшись на «невинные» провокации Чжай Аньмо, он сдался, и всё разрешилось само собой.
Проведя в этом мире несколько месяцев, Чжай Аньмо наконец-то вкусил запретный плод. Дразнить своего мужчину, конечно, было забавно, но его главной целью всё же оставалось создание великой гармонии жизни.
Достигнутый успех принёс Чжай Аньмо не только глубокое удовлетворение, но и чувство гордости: его упрямцу явно требовался хороший внешний стимул, чтобы сделать первый шаг.
Однако после той ночи в Цинь Чжэне словно открылся какой-то скрытый резервуар сил. Он заметно преобразился. Он больше не запрещал Чжай Аньмо видеться с Чу Тинчуанем, но после каждой такой встречи проявлял такую неуемную страсть, что даже искушённому Чжай Аньмо порой приходилось несладко. В конце концов юноше пришлось сократить личные встречи с Чу Тинчуанем, заменив их видеозвонками, что можно было считать безоговорочной победой Цинь Чжэня.
На самом деле Цинь Чжэню не составило бы труда стереть соперника в порошок — разница в их социальном положении была колоссальной. Но он не опускался до грязных методов, и вся их борьба велась исключительно за кулисами. Во-первых, это претило его гордости, а во-вторых, он уважал Чу Тинчуаня как талантливого управленца и верного помощника своего возлюбленного.
Именно это благородство Чжай Аньмо ценил в нём больше всего.
Несмотря на размеренную и комфортную жизнь, Чжай Аньмо не забывал следить за судьбой главных героев оригинального сюжета.
После скандального расставания с Тун Цяньцянь Хэ Хаофэн вернулся под крыло семьи Хэ. И хотя родители были глубоко разочарованы его выходками, он оставался их единственным наследником. Выслушав его клятвенные заверения, отец с матерью сменили гнев на милость, но с одним условием — Хэ Хаофэн должен был лично явиться к Чжай Аньмо и принести извинения.
При одном упоминании о бывшем женихе перед глазами Хэ Хаофэна услужливо вставал образ его собственной ярко-зелёной рогатой шляпы. Помрачнев, он наотрез отказался, чем вызвал очередной поток разочарованных вздохов родителей.
Сказать правду о своём позоре он не мог, поэтому всю нерастраченную злость направил на развитие собственного бизнеса, неожиданно вернувшись на рельсы успешного предпринимателя, предписанные первоначальным сюжетом.
А вот жизнь главной героини сделала неожиданный вираж. Тун Цяньцянь умудрилась сойтись с Шэнь Ибэем. После ухода Хэ Хаофэна она без колебаний избавилась от ребёнка, устроилась на работу в Концерн Шэньши и принялась раз за разом устраивать «случайные» встречи с Шэнь Ибэем. Сила её ореола главной героини сработала безупречно, и вскоре она официально примерила на себя роль его девушки.
Чжай Аньмо оставалось лишь подивиться вкусу своего названого брата. Тот упрямо игнорировал роскошную, знающую себе цену секретаршу Мили, выбрав вместо неё пресную «серую мышку». Поистине выдающееся чувство прекрасного.
Впрочем, после того как Чжай Аньмо однажды изящно вмешался в происходящее, Мили прочно повесила на Шэнь Ибэя ярлык законченного мерзавца. С тех пор её мнение о боссе так и не изменилось. Она частенько присылала Чжай Аньмо сообщения, в которых откровенно высмеивала умственные способности своего генерального директора.
К слову, за этот год Шэнь Ибэй официально занял пост президента концерна Шэньши.
Одним ранним утром телефон Чжай Аньмо зазвонил. Это была Мили. Говорила она торопливым шёпотом:
"Дело дрянь, Сяо Нань! Я случайно узнала, что на грядущем банкете господин Шэнь собирается объявить наследника акций. Тебя хоть кто-нибудь предупредил? Кажется, он хочет отписать всё Шэнь Ибэю. Это же грабёж среди белого дня! Ты такой же молодой господин семьи Шэнь, у тебя есть все права на наследство, с какой стати ему забирать всё?! Будь начеку! Ой, кто-то идёт, я вешаю трубку, потом спишемся!"
Чжай Аньмо, пребывавший в полудреме, едва успел переварить услышанное, как мобильный зазвонил вновь. На этот раз высветился другой номер.
"Твой папаша решил объявить наследника на послезавтрашнем приёме! Ты обязан там быть, слышишь меня?! И не вздумай притворяться мёртвым! Даже если издохнешь, трупом приползи на этот банкет! Я столько лет терпела унижения в этой проклятой семейке Шэнь не ради того, чтобы мы с тобой остались ни с чем! Запомни мои слова, Шэнь Инань, если послезавтра я не увижу тебя в зале, я тебе устрою весёлую жизнь!"
Визгливый, сорвавшийся на истерику голос матери бил по барабанным перепонкам. Юй Цинлань явно была на грани безумия от жадности.
Едва выслушав первые слова, Чжай Аньмо отвёл трубку подальше от уха и закрыл глаза, решив продолжить прерванный сон.
Женщина на том конце провода ещё долго брызгала слюной и сыпала проклятиями, но, так и не дождавшись ответа, решила, что сын окончательно запуган, и бросила трубку, напоследок выдав очередную порцию угроз.
Юноша проснулся лишь ближе к полудню. Приятная истома всё ещё разливалась по телу, напоминая о бурной ночи, хотя следы от поцелуев на коже горели ярким пламенем.
Он лениво потянулся за лежащим на тумбочке телефоном.
"Сяо Эр, воспроизведи утренние звонки".
Послушный системный модуль 022 тут же запустил аудиозапись, предусмотрительно вырезав из неё визг Юй Цинлань, после чего поинтересовался: "Хозяин, вы пойдёте на послезавтрашний банкет?"
Чжай Аньмо, не задумываясь ни на секунду, ответил:
— Пойду.
http://bllate.org/book/20689/4779698
Готово:
