Возвращаясь в жилой комплекс, Хо Ван специально сделал крюк, чтобы заглянуть на зеленую площадку для выгула. Это было абсолютно безопасное, надежно охраняемое место, где домашние питомцы могли резвиться без поводков. Разнообразие животных здесь порой поражало: декоративные поросята и пушистые альпаки на этом газоне считались самым обычным делом.
Прошлой ночью Хо Ван перерыл кучу статей о психологическом здоровье животных и решил, что крохе не помешает немного социализации. Как раз близился вечер, жара спала, уступив место приятной прохладе, — самое время для местных владельцев вывести своих любимцев на прогулку.
Инфраструктура в этом элитном жилом комплексе была безупречной. Линь Юй впервые очутился на этой стороне территории. Сгорая от любопытства, он карабкался по руке Хо Вана, вытягивая шею и озираясь по сторонам, как вдруг прямо перед ним вырос огромный аляскинский маламут. Пёс, шумно втягивая воздух влажным носом, принялся обнюхивать всё вокруг и так напугал кроху, что тот с перепугу покатился кубарем.
Глупый маламут принял это за приглашение поиграть. Пёс восторженно тявкнул и ринулся к ним, бешено виляя хвостом, после чего припал на передние лапы и задорно оттопырил зад — классическая собачья поза, зовущая к веселью.
Линь Юй поспешно попятился. В человеческом обличье он всегда считал крупных псов очаровательными, но стоило самому уменьшиться до размеров ладони, как в душу закрался первобытный страх. Столкнись он с этим восторженным тяжеловесом, который и силы-то свои не рассчитывает, его запросто расплющит в меховую лепешку.
Сильная ладонь Хо Вана вовремя подхватила кроху. Мужчина бросил на маламута короткий, ледяной взгляд, и гигантский пёс, с которым обычно не могла совладать хозяйка, мгновенно прижал уши, сделав их «самолетиком».
— Сидеть, — ровным тоном скомандовал Хо Ван.
Пёс послушно плюхнулся на траву и замер с самым невинным видом, высунув язык и преданно заглядывая мужчине в глаза.
Запыхавшаяся хозяйка маламута прибежала следом. Едва переводя дух, она увидела, как ее вечно неуправляемый лохматый бунтарь примерным шелковым учеником сидит у ног незнакомца. Лицо девушки вытянулось от изумления:
— Сяола? Откуда в тебе сегодня столько послушания?
Линь Юй приподнял голову и присмотрелся. Лицо девушки показалось ему знакомым. Немного подумав, он вспомнил: это ведь одна из тех девчонок, что заступились за него в игровом уголке торгового центра!
Чжао Юю тоже быстро признала Хо Вана, и на ее лице отразился неподдельный восторг:
— Ой, здравствуйте! Надо же, так вы со своим котенком тоже живете в нашем комплексе?
— Здравствуйте, — отозвался Хо Ван. При словах «ваш котенок» его суровый взгляд заметно потеплел.
На обычно бесстрастном, замкнутом лице промелькнуло подобие улыбки. Он больше не казался грозным и неприступным — словно вековой ледник вдруг тронуло робкое весеннее тепло.
Чжао Юю была из тех редких людей, которые сходятся с кем угодно за считанные секунды. Быстро нащупав общую тему — любовь к питомцам, — она вовлекла Хо Вана в непринужденную беседу.
Маламут, чувствуя присутствие хозяйки, присмирел окончательно, лишь глаз не сводил с Линь Юя. Его взгляд был полон той чистой, бесхитростной любви, на которую способны только животные.
Линь Юй немного помедлил, но все же решился сделать робкий шаг навстречу. Он аккуратно вытянул лапку и легонько коснулся крошечной подушечкой лба огромного пса. Хвост маламута тут же превратился в бешеный пропеллер — казалось, пес от восторга вот-вот взлетит на воздух.
Вообще-то Хо Ван привел малыша на поляну именно ради социализации. И пускай нынешний компаньон для игр выглядел глуповато, явно не вписываясь в идеализированные мечты Хо Вана о двух мило возящихся котятах, мешать он не стал — в конце концов, кроха сам потянулся к псу.
Убедившись, что лохматый великан абсолютно безобиден, Хо Ван осторожно пересадил Линь Юя прямо ему на голову. Крошечный, умещающийся на ладони детеныш смотрелся на макушке пса как уморительная белая шапочка.
Маламут восторженно закинул морду к небу и выдал протяжное:
— Ву-у-у-уф!
От резкого звука Линь Юй едва не соскользнул вниз. Он вовремя успел вцепиться крошечными коготками в мягкое собачье ухо и тихонько пролепетал:
«Вон туда!»
Это была лишь робкая попытка покомандовать, но Сяола, к огромному удивлению Линь Юя, послушно поднялся на лапы и потрусил к стоявшей неподалеку скамейке.
На скамейке лежала сумочка Чжао Юю. Линь Юй воровато покосился на Хо Вана — тот увлеченно расспрашивал девушку о тонкостях ухода за питомцами и в их сторону даже не смотрел.
Сяола тем временем уже исходил слюной, не сводя глаз с хозяйской сумки. Он нетерпеливо задвигал носом и аккуратно подтолкнул Линь Юя к ней. Ничего не понимая, кроха потянулся к замку розового ридикюля. Ткань поддалась, и взгляду открылись две крупные, еще теплые паровые булочки с мясом. Пёс плотоядно сглотнул слюну, нетерпеливо скребнул лапой, и круглые, исходящие божественным ароматом баоцзы выкатились прямо на скамью.
Маламут оказался на редкость благородным малым: один баоцзы он тут же великодушно подтолкнул носом к своему новому другу.
Линь Юй гордо отвернулся, издав тихое фырканье.
«Я — Благоприятный зверь! Я никогда не стану воровать чужую еду!»
Но стоило Сяола вонзить зубы в сочное тесто, как наружу вырвался божественный аромат пряных специй и острой говядины. В прошлой человеческой жизни Линь Юй обожал всё острое, но после перерождения его рацион состоял из безвкусных детских смесей. Маленький желудок, так и не насытившийся на светском рауте, жалобно заурчал.
«Всего один крошечный кусочек... Никто ведь не заметит, правда?»
Линь Юй смущенно поджал хвост. Его маленькая греховная лапка медленно, сантиметр за сантиметром, потянулась к вожделенной булочке.
Когда Хо Ван наконец спохватился, спасать было уже нечего — весь острый говяжий баоцзы целиком исчез в бездонном животе пушистого воришки. Малыш, не чувствуя беды, самозабвенно облизывал испачканную в красном масле лапку, зажмурившись от удовольствия.
— Ну и как, вкусно было, Юйюй? — раздался над ним низкий, вкрадчивый голос Хо Вана.
Зверек мгновенно окоченел. Затем он медленно повернул голову и с самым невинным видом захлопал глазками, притворяясь, будто не понимает ни слова.
Чжао Юю без лишних церемоний отвесила своему оболтусу несильный подзатыльник и обеспокоенно повернулась к Хо Вану:
— Малышам категорически нельзя такое острое, это же сожжет ему весь желудок! Срочно покажите его врачу!
— Да, вы правы, — Хо Ван достал телефон и перевел ей двести юаней в качестве компенсации за испорченный ужин.
Поначалу Чжао Юю порывалась отказаться, но вовремя сообразила, что это идеальный шанс заполучить контакт такого видного мужчины, и поспешно согласилась. Счастливая обладательница заветного номера ухватила маламута за пушистое ухо и весело помахала на прощание:
— До встречи!
И потащила упирающегося блудного сына в сторону дома.
Лишившись надежного прикрытия в виде широкой собачьей спины, Линь Юй больше не мог притворяться глухим. Хо Ван бережно приподнял его, и виновник происшествия сиротливо сжался в крошечный дрожащий комочек.
— Что, теперь-то страшно стало? — с мягкой усмешкой спросил Хо Ван, слегка покачивая пушистого нарушителя на ладони.
Линь Юй жалобно заскулил, еще сильнее поджимая хвостик.
«Пожалуйста, только не к ветеринару!»
«Если меня притащат в обычную лечебницу, меня же запрут в клетке как диковинного монстра!»
«Первый же рентгеновский снимок покажет, что я и близко не котенок и не щенок!»
Глядя на эту несчастную дрожащую кроху, Хо Ван, собиравшийся лишь слегка пожурить сорванца для острастки, мгновенно раскаялся. Сердце мужчины дрогнуло, он не смог выдавить из себя больше ни одного строгого слова. Бережно прижав малыша к груди, он тихо выдохнул:
— Ладно. Проверим тебя дома.
Дома? Линь Юй не совсем понял, что Хо Ван имеет в виду, но стоило ему убедиться, что они действительно идут в сторону своего подъезда, как паника улеглась.
Перед самым лифтом они снова натолкнулись на утреннюю бригаду рабочих. Завидев Хо Вана, те почтительно поклонились:
— Всё готово в лучшем виде, господин Хо. Мы закончили работу.
— Спасибо за труды, — вежливо кивнул Хо Ван.
Линь Юй окончательно запутался.
«Разве эти люди работают не у соседей снизу?»
В этом жилом комплексе на каждом этаже располагалось лишь по одной квартире. Планировка гарантировала жильцам абсолютное уединение, так что соседи практически никогда не пересекались.
Однако Хо Ван вошел в лифт и нажал кнопку этажа прямо под их квартирой.
Двери бесшумно разъехались, и Линь Юй наконец понял, чем занимались строители весь день. Он потерял дар речи от изумления.
Весь этаж был переоборудован в роскошный частный ветеринарный кабинет! Здесь ровными рядами стояли новейшие диагностические аппараты, а дальнее просторное помещение превратилось в стерильную операционную. Хо Ван выкупил целый этаж под ними исключительно ради того, чтобы Линь Юй мог проходить обследования в полной конфиденциальности!
Линь Юй ошарашенно хлопал глазами, не в силах осознать масштаб происходящего, пока Хо Ван бережно укладывал его на лоток новенького сканера. Прекрасно понимая, что такое необычное существо нельзя показывать обычным ветеринарам, Хо Ван за последние дни проштудировал тонны специальной литературы и теперь вполне уверенно управлялся с базовым медицинским оборудованием. Он мягко придержал всё еще растерянного кроху, сделал необходимые снимки и отправил диагностические показатели доверенному специалисту.
Ответ пришел незамедлительно: пушистый пациент был абсолютно здоров, а его желудок без труда справлялся с неожиданной острой пищей.
Хо Ван с облегчением выдохнул и нежно потрепал Линь Юя по круглому, похожему на медвежье ушко:
— Умница. Хороший мальчик.
Линь Юй, чья шелковистая шерстка после всех медицинских манипуляций растрепалась во все стороны, превратив его во взъерошенного забавного домовенка, лишь растерянно моргнул.
«Неужели... это и есть настоящая забота?»
***
Особняк семьи Линь
В отличие от уютного гнездышка, где человек и зверь наслаждались обществом друг друга, в доме семьи Линь атмосфера напоминала скованный льдом склеп.
Когда изнуренный Линь Минхуай вернулся домой, отец уже ждал его в гостиной. Лицо Линь Чанцзина было темнее тучи. Едва завидев сына, он смерил его тяжелым, недовольным взглядом:
— И где тебя носит в последнее время?
Он едва сдерживал гнев. Линь Чанцзин славился крутым нравом, но к старшему сыну, который унаследовал его характер и деловую хватку, относился с чуть большим терпением.
Линь Минхуай помедлил. В его глазах промелькнула глубокая усталость.
— Проверяю кое-какие факты, — глухо отозвался он.
Поначалу он всего лишь хотел докопаться до истинной причины смерти Линь Юя, но расследование неожиданно вскрыло детали, на которые он прежде малодушно закрывал глаза. В душе росла гнетущая растерянность. Если его догадки верны...
От одной только мысли об этом сердце Минхуая сжималось в тиски невыносимой боли.
Неужели тот самый брат, которого он всегда считал жалким недоразумением и обузой, в действительности так тихо и незаметно помогал ему решать проблемы?
Нет, вздор. Этого просто не может быть. Наверняка где-то закралась ошибка.
Пальцы Линь Минхуая судорожно сжались в кулаки, а затем бессильно разжались.
Линь Чанцзин слишком хорошо знал своего преемника, чтобы не заметить его странного состояния. Мужчина окончательно помрачнел:
— Говори прямо, что стряслось?
Линь Минхуай поднял взгляд на отца, но слова застряли в горле. Он действительно не знал, как подступиться к этой теме.
Он и сам до конца не понимал, какими мотивами руководствовался, когда перехватил и спрятал официальные извещения о смерти Линь Юя, лишив остальных членов семьи возможности узнать правду. Словно глухой заговор молчания, в который он запер самого себя, мог облегчить давившую на плечи тяжесть.
Но реальность оказалась безжалостной. Минхуай не мог забыть. Стоило ему на секунду закрыть глаза, как в памяти всплывал призрак далекого прошлого: крошечный, неловкий мальчик отчаянно бежит за ним следом, захлебываясь слезами и умоляюще крича:
— Братик, подожди меня! Ну подожди же!
А сам он тогда лишь ускорял шаг, не желая возиться с обузой. И малыш в очередной раз спотыкался, летел на землю, оставаясь один на один со своей детской обидой и страхом. Грязное, заплаканное личико кривилось от непонимания, пока фигура старшего брата окончательно не растворялась вдали.
В детстве подобные сцены повторялись без конца. Безразличие, когда-то казавшееся Минхуаю естественным и привычным, теперь превратилось в обоюдоострое лезвие кошмара, кромсающее его сердце каждую ночь. Вглядываясь в серые сумерки памяти, он без конца спрашивал себя: если бы он тогда просто остановился и протянул руку, сложилась бы их жизнь иначе?
Ведь он помнил то время, когда Линь Юй только родился. Он помнил, как безумно любил нянчить этого крошечного, теплого человечка. Стоило взять пахнущего молоком младенца на руки, как Минхуай буквально каменел от страха сделать ему больно или уронить. Руки затекали до судорог, но он упрямо отказывался отдавать брата нянькам, боясь потревожить его сон.
Да, в самом начале всё было совсем по-другому.
Так когда же в их отношениях поселилась эта леденящая стужа?
Линь Минхуай медленно поднял глаза на отца. В этот миг плотина прошлого рухнула, и погребенные под толщей лет воспоминания неудержимой грязной волной хлынули в его сознание.
http://bllate.org/book/20681/4549494
Готово:
