Линь Юньци быстро набрал на экране телефона: «Секретная фамильная техника...»
Лысый понимающе закивал:
— Понимаю. Тайное учение, непосвященным знать не положено.
Но не успел он договорить, как Линь Юньци вывел на экран окончание фразы: «Всего три тысячи восемьсот восемьдесят восемь юаней. Личное наставничество. Гарантирую: научу любого».
Чуть в стороне Бай Ци, нимало не заботясь о приличиях и субординации перед экзаменаторами, неторопливо выудил из стоявшей на столе корзинки леденец, развернул шуршащую обертку и протянул Линь Юньци. Тот действительно успел проголодаться, так что без лишних церемоний отправил угощение в рот. Пока челюсти заняты леденцом, можно было не опасаться, что с языка ненароком сорвется какое-нибудь крепкое словцо.
Линь Юньци до мозга костей оставался материалистом, не питая ни малейшего уважения к потустороннему, а потому не нашел в своем поведении ничего предосудительного. Однако окружающие расценили эту сцену каждый по-своему. В конце концов все взгляды скрестились в одной точке: участники затаили дыхание в ожидании реакции экзаменатора.
Мужчина со шрамом на лице даже не думал обращать внимания на мышиную возню этих сопляков — его голова была занята куда более серьезным вопросом, связанным с Бай Ци. Когда списки участников отправят наверх, Специальная группа проведет повторную проверку, так что ломать голову над истинными мотивами этого загадочного парня ему точно не придется.
Переглянувшись с коллегой, Экзаменатор Кун безмолвно согласился замять этот эпизод. Он негромко хлопнул в ладоши:
— Испытание на чувствительность к аномалиям начнется завтра в десять утра. А пока — все свободны, можете отправляться на обед. Заодно познакомитесь поближе.
Один из кандидатов покосился на сидящего в кресле Бай Ци и решился спросить:
— Простите, но его специализацию так и не назвали.
Экзаменатор Кун благодушно улыбнулся:
— Дар этого молодого человека весьма... специфичен. Знание его тонкостей вам все равно ничем не поможет.
Парень уже открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя заметил, как опасно сощурились глаза Экзаменатора Куна, и проглотил готовые сорваться слова. По сравнению с угрюмым шрамированным Фань Мином, Кун производил впечатление добродушного дядюшки, однако в их ремесле наивных простаков не водилось.
В мгновение ока Бай Ци оказался под прицелом десятков любопытных глаз. Проигнорировав чужое внимание с абсолютным равнодушием, он повернулся к Линь Юньци:
— Идем обедать?
Линь Юньци показал ему экран телефона: «Я сначала в уборную».
— Договорились, встретимся в ресторане, — отозвался Бай Ци и направился к лифтам. Экзаменаторы, уже ожидавшие кабину, при его приближении инстинктивно подались в сторону, уступая дорогу.
К Линь Юньци тут же притерся тот самый парень, который пытался разговорить его днем на этаже:
— Твой приятель?
Линь Юньци в очередной раз мысленно похвалил себя за обет Безмолвного дзена: идеальное оправдание для того, чтобы прикинуться глухонемым. Но приставучий тип, похоже, напрочь не понимал намеков.
— Он что, на короткой ноге с экзаменаторами? — заговорщически прошептал он.
Линь Юньци секунду подумал и беззвучно одними губами артикулировал: «Без понятия».
Собеседник поморщился:
— Ну и смысл беззвучно шевелить губами? Все равно ведь ответил.
Линь Юньци упрямо не проронил ни звука, лишь едва заметно шевельнул губами. Тем временем остальные участники, за исключением пары-тройки человек, явно не торопились расходиться, жадно ловя каждое слово — их тоже так и подмывало разузнать правду.
— Да сто процентов они знакомы, — буркнул парень, словно рассуждая вслух. — Иначе с чего бы суровым судьям раз за разом спускать ему с рук откровенную дерзость?
Линь Юньци нахмурился. От этих слов явно разило дешевой провокацией.
Видя его реакцию, настырный искатель сплетен зашел с другого бока:
— Ну хорошо, а сам-то ты как думаешь? Почему они перед ним так стелются?
Вопрос прозвучал достаточно громко, и толпа мгновенно навострила уши. В прошлые годы отборочные этапы преодолевали единицы, а тут из ниоткуда возникли сразу два невероятных самородка. Разумеется, заговорщический дух толпы шептал им, что дело не в гениальности, а в банальном блате.
Линь Юньци прекрасно понимал: если позволить этим слухам разрастись, они с Бай Ци быстро превратятся в мишени для всеобщей ненависти. В этот момент его карман завибрировал. Пришло сообщение от Бай Ци:
«Продавай им любые сплетни. Главное — бери за это деньги».
Линь Юньци мгновенно отстучал ответ: «Пятьдесят на пятьдесят?»
Бай Ци: «Договорились».
Спрятав мобильный, Линь Юньци быстро набрал на экране новое сообщение и продемонстрировал его толпе: «Устраиваю аукцион. Эксклюзивные подробности получит тот, кто больше заплатит. Либо скидывайтесь всей толпой на пять тысяч юаней, и я выложу все как есть».
Вокруг повисла озадаченная тишина.
Вперед решительно выступил парень в очках:
— Я плачу десять тысяч. Всю сумму целиком. Но вопросы задаю только я, а ты честно отвечаешь.
Линь Юньци прикинул выгоду и согласно кивнул.
Парень снял очки. Окружающие невольно отшатнулись, заметив, что у него двойные зрачки. В их кругах знали: люди с дикорией — прирожденные менталисты, способные мгновенно распознать ложь или погрузить собеседника в гипноз. Иметь с ними дело следовало с крайней осторожностью.
Вперив пронзительный взор в глаза Линь Юньци, парень спросил без обиняков:
— С какой стати экзаменаторы так носятся с этим вашим Бай Ци?
Линь Юньци и Бай Ци явно пришли вместе, а значит, первый точно знал всю подноготную. На этот раз Линь Юньци решил не утруждать себя телефоном и ответил вслух, четко выговаривая слова:
— Всё просто. Они его любят.
— Что-о?! — парень с двойными зрачками опешил настолько, что дар речи вернулся к нему лишь спустя добрых полминуты. — Хочешь сказать, отборочный тур он прошел тоже... благодаря этой великой «любви»?
Линь Юньци напустил на себя скорбный вид и тихо вздохнул:
— Увы. Таков уж тяжкий крест всеобщего обожания.
Окружающие лишились дара речи.
***
В ресторан все заходили в глубоком, оглушенном молчании. Ужин накрыли в формате шведского стола. Пока один из участников укладывал еду на тарелку, к нему подошел давешний парень с двойными зрачками, и они шепотом принялись обсуждать услышанное в холле.
— Слушай, а Бай Ци и экзаменаторы...
— Он любит его, он любит его, а еще они любят друг друга.
— К чему такие сложности?
— Первые двое сохнут по нашему красавчику, а последние двое — судьи между собой.
Раздача ломилась от яств, а обеденные столы стояли в отдалении. И хотя сплетники шушукались едва слышно, они прекрасно понимали: для мастеров уровня экзаменаторов такое расстояние — не преграда, они уловят каждый шорох.
И верно: каменная маска Фань Мина дала трещину, а вечно благодушный Экзаменатор Кун застыл с натянутой, пластмассовой улыбкой. У обоих нервно задергались веки. Экзаменаторы уже собирались обернуться и устроить наглецам показательную порку, как вдруг мимо них с тарелкой в руках невозмутимо проплыл Бай Ци.
— Даже не думайте отпираться, — тихо бросил он.
Судьи онемели.
— Перед началом турнира я сглупил и солгал, — ровным тоном пояснил Бай Ци. — Теперь мне приходится громоздить еще сотню выдумок, чтобы прикрыть ту брешь.
В этот миг, встретившись с ним глазами, судьи осознали, что переживают худшие секунды в своей карьере. К их вящему облегчению, Бай Ци не стал задерживаться и проследовал дальше.
Экзаменатор Кун проводил его взглядом, после чего озадаченно повернулся к коллеге:
— Слышь, Фань Мин... А почему мы-то должны отдуваться за его вранье?
Фань Мин мрачно процедил:
— Потому что твоя зуботычина против его кулака — детский лепет.
Кун подавился воздухом.
Тот факт, что грозное начальство не стало яростно опровергать нелепые слухи, лишь раззадорил любопытство присутствующих. Косые взгляды то и дело метались от судей к Бай Ци, который тем временем преспокойно уселся за столик прямо напротив Линь Юньци.
— Обычно люди не верят чистой правде, — негромко заметил Бай Ци, принимаясь за еду. — Но в этом месте законы логики, похоже, работают шиворот-навыворот.
Линь Юньци ведь действительно выдал им «чистую правду» про «любовь», а кандидаты умудрились принять это за чистую монету.
Бай Ци изящно сменил тему:
— Пусть шушукаются обо мне. Пока их внимание отвлечено, тебе будет проще разнюхать, кто здесь настоящий мошенник.
Линь Юньци кивнул. Резон в его словах определенно был.
В самый разгар трапезы Экзаменатор Кун негромко постучал ложкой по краю пиалы, призывая собравшихся к порядку и прекращая поток скабрезных сплетен:
— Так, прекращаем шушукаться и утыкаться носом в тарелки. Завтра грядет официальный старт турнира. Самое время наладить контакты. Давайте-ка проведем короткую перекличку и познакомимся.
Поскольку экзаменаторы совсем недавно перечисляли способности каждого, познакомикомиться сейчас, пока свежи воспоминания, было отличной идеей. Спустя пару секунд неловкого молчания сидевший у самого входа парень поднялся с места:
— Сунь Диян. Родом из поселка Тан.
Стоило первому сделать шаг, как барьер рухнул. Из-за соседнего стола поднялся крепкий юноша:
— Чэнь Чунь, двадцать три года. Рад знакомству.
Все представлялись предельно кратко, укладываясь буквально в пару фраз.
— Чжоу Шоую, — произнес очередной кандидат.
Он назвал лишь свое имя, но весь зал мгновенно притих. Даже суровый Фань Мин одарил его редким одобряющим взглядом.
Этот парень по праву считался главным претендентом на победу в Великом мистическом турнире.
— Талант — штука несправедливая, аж зависть берет, — негромко шепнул Экзаменатор Кун коллеге. — У этих монстров из клана Чжоу преемственность поколений работает без сбоев. Ни одного посредственного отпрыска.
Очередь дошла до Линь Юньци. Он поднялся и сухо отчеканил по шаблону:
— Линь Юньци, прибыл из Тяньхая.
***
— Брат Шоую, — тихонько позвала его миловидная девушка с изящными колокольчиками на запястье. — Куда ты так пристально смотришь?
Чжоу Шоую прищурился:
— Сразу и не признал его. Так вот он какой, этот Линь Юньци.
Винить его в плохой памяти не стоило: во время недавнего инцидента все обсуждали загадочного мастера по прозвищу «Игла», начисто игнорируя его настоящее имя.
— Постойте, имя и впрямь до боли знакомое, — девушка всплеснула руками, отчего колокольчики тонко звякнули. — Это не тот ли упертый безбожник, о котором судачили старшие?
Когда во время недавнего бунта аномалии устроили охоту на У Шэншу, многим авторитетным кланам пришлось вмешаться, чтобы сдержать тварей. Позже, разбирая по косточкам ту заваруху, главы семейств не раз поминали имя обычного парня Линь Юньци. Помимо Чжоу Шоую, здесь хватало отпрысков из древних династий даосов и мастеров фэншуй. В холле они благоразумно держались в стороне от общего сброда, но теперь с нескрываемым любопытством рассматривали возмутителя спокойствия.
После ужина кандидаты разошлись по своим номерам. Ночь пролетела незаметно. Наутро, едва Линь Юньци переступил порог своей комнаты, он заметил горничную, катившую тележку от номера Бай Ци. Из черного пластикового пакета для мусора, выставленного в коридор, сиротливо высовывались уголки нескольких нежно-розовых конвертов. На каждом аккуратным почерком было выведено имя получателя.
Створки лифта бесшумно разошлись, и Линь Юньци, скользнув по мусору равнодушным взглядом, шагнул в кабину.
К десяти утра в холле яблоку негде было упасть. Само помещение за ночь заметно преобразилось. Мебель сдвинули к стенам, освободив пространство, а в дальней части зала выстроили ровные ряды столов и стульев. Посередине оставили свободную площадку, где монументальными изваяниями застыли экзаменаторы. Кандидаты послушно выстроились в очередь за номерными жетонами — их выдавали без лишних церемоний, строго по времени заселения в отель.
Линь Юньци и Бай Ци закономерно оказались в самом хвосте. Накануне судьи обмолвились, что проверять способности будут классическим методом начертания талисманов, однако подробностей раскрывать не стали. Тем сильнее было изумление Линь Юньци, когда ассистенты выволокли в центр зала медицинские мониторы для замера пульса.
Он слегка наклонился к стоявшему рядом Бай Ци:
— Нас что, перед стартом решили обследовать на профпригодность?
— Не совсем, — негромко отозвался Бай Ци. — Мастера обычно используют киноварь или тушь как проводник, чтобы напитать знаки духовной силой. Чем острее твое чутье на аномалии, тем мощнее этот заряд и тем разрушительнее эффект самого талисмана. Вот только в нашем мире пока не создали прибора, способного напрямую измерить уровень этой ментальной энергии.
Он сделал короткую паузу и продолжил:
— Поэтому экзаменаторы идут на хитрость. Они будут вручную гасить духовный заряд на готовых листах, подключив к себе датчики пульса. В момент рассеивания чужой энергии высвобождается ментальная вспышка, которую невозможно заблокировать. Чем сильнее был вложенный заряд, тем сильнее дрогнет сердце экзаменатора, и приборы тут же зафиксируют скачок пульса.
Линь Юньци уставился на него с немым изумлением.
Бай Ци даже бровью не повел:
— Пытал одного из тех, кто в меня тайно влюблен. Сами всё выложили.
Попутно он вкратце просветил Линь Юньци в теории: талисманы делятся на боевые — против аномалий — и бытовые, влияющие на людей, вроде любовных оберегов или защитных амулетов.
— Но позволь, — нахмурился Линь Юньци. — Разве чутье на аномалии и творческое вдохновение — это не разные вещи?
— В древности эти понятия не разделяли, — пояснил Бай Ци. — «Вдохновение» означало прямой контакт с божеством. Буквально — присутствие высшей силы внутри тебя.
Фань Мин зычно объявил на весь зал:
— Ради чистоты эксперимента каждый из вас начертает по два одинаковых талисмана. Оценку мы с Экзаменатором Куном проведем параллельно.
Ассистенты раздали всем одинаковые листы желтой бумаги и плошки с киноварью. Краски плеснули на донышко — этого едва хватило бы на три попытки. Ошибиться и запороть заготовку можно было лишь единожды.
В богатом арсенале талантов Линь Юньци изобразительное искусство занимало почетное последнее место. Косясь на соседей, которые с ловкостью заправских каллиграфов выводили сложнейшие вензеля, он чувствовал себя не в своей тарелке.
— Проклятье! — донеслось сбоку сдавленное ругательство.
Линь Юньци повернул голову и увидел, как парень за соседним столом судорожно пытается исправить дрогнувшую линию.
— Дружище, — негромко окликнул его Линь Юньци.
Тот вскинулся и зыркнул на него с диким подозрением. Все уже уяснили: когда этот практикующий Безмолвный дзен чудак решает нарушить обет, жди беды.
Однако Линь Юньци лишь дружелюбно улыбнулся:
— Могу уступить тебе свои остатки киновари.
Сосед замер, выискивая подвох:
— И сколько ты за нее хочешь?
Линь Юньци молча растопырил пятерню.
Пятьдесят юаней — тоже деньги, а в его философии копейка рубль бережет. Он ловко разблокировал экран телефона и вывел на него QR-код для перевода.
Парень торопливо приложил свой телефон к экрану и, не глядя, подтвердил транзакцию. На счет Линь Юньци мгновенно упало ровно пять тысяч юаней.
— Дружище, прости, что плохо о тебе думал! — расплылся в счастливой улыбке сосед, бережно забирая чужую плошку. — Ну ты и добряк! Чистое золото, а не человек!
Его лицо так и сияло, словно он сорвал джекпот.
Судьи безучастно наблюдали за этой сделкой. В правилах не было ни слова о запрете на обмен ресурсами — крутись как хочешь, лишь бы умел договариваться.
На выполнение задания отвели ровно три минуты. Когда таймер отсчитывал последние секунды, Линь Юньци скосил глаза на стол Бай Ци и обнаружил, что перед тем лежит девственно чистый желтый лист. В этот же миг Бай Ци обернулся. Их взгляды встретились. Два бездельника, собиравшиеся сдать пустые бланки, смотрели друг на друга с абсолютным олимпийским спокойствием, словно судьба всего турнира давно была у них в кармане.
Зато прочие участники, за исключением разве что Чжоу Шоую и еще пары признанных мастеров, заметно нервничали, хоть и сумели изобразить на бумаге весьма недурные символы.
Экзаменаторы начали вызывать кандидатов по номерам жетонов, двигаясь по возрастанию.
Первый конкурсант представил на суд любовный амулет. Экзаменатор Кун занес над ним ладонь. Буквально через пару секунд изящные изгибы чернильных линий на бумаге поблекли и застыли, утратив всякую легкость.
Магический контур мгновенно лишился жизненной силы. Прибор зафиксировал ничтожное колебание пульса экзаменатора — датчик едва колыхнулся на пару единиц. Парень мгновенно побледнел как полотно.
Всегда улыбчивый Экзаменатор Кун посмотрел на него ледяным взглядом:
— Твоя база никуда не годится. Как ты вообще умудрился пройти предварительный отбор?
Тот лишь судорожно сглотнул. Он ведь пролез на турнир благодаря темным практикам и сомнительным запретным техникам, которые случайно помогли ему добиться мимолетного успеха, но признаться в этом вслух было равносильно самоубийству.
— Гнался за быстрой силой? Рано или поздно горько пожалеешь, — не стал развивать тему Экзаменатор Кун и равнодушно подозвал следующего участника.
Со стороны весь процесс выглядел до комичного просто: судьи небрежно, словно уличные наперсточники, проводили ладонью над бумажками, после чего заносили оценки в ведомость. Поскольку Линь Юньци шел в самом конце списка, он поудобнее откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, решив использовать свободное время для восполнения дефицита сна.
— Твой выход, — тихий голос Бай Ци вывел его из полудремы.
Линь Юньци не спеша открыл глаза и сладко зевнул.
— Ну и как планируешь выкручиваться? — поинтересовался Бай Ци.
— Насколько я понял, главная задача — заставить этих двоих занервничать, — лениво набрал Линь Юньци. — Думаю, можно повалить экзаменатора на лопатки, связать и хорошенько защекотать.
Бай Ци одарил его долгим, нечитаемым взглядом.
— Шучу-шучу, — улыбнулся Линь Юньци. — На самом деле я просто расскажу им страшную сказку на ночь.
— Знаешь... первый вариант звучит куда надежнее, — серьезно заметил Бай Ци.
Из динамиков объявили его номер. Линь Юньци поднялся под прицелом десятков недоверчивых взглядов. Он набрал на экране короткий текст и развернул экран к залу: «Чертить каракули — не моя стихия. Но раз уж мы проверяем ментальную чувствительность, я продемонстрирую вам Магию слов».
Немой замахнулся на Магию слов? Конкурсанты мысленно покрутили пальцем у виска, а судьи лишь скептически прищурились, прекрасно понимая, что перед ними разыгрывают комедию.
Линь Юньци беззаботно пожал плечами и жестом переспросил: главное ведь — вызвать у них всплеск эмоций?
Кое-кто из зала не выдержал и хмыкнул:
— Ты нам еще анекдот расскажи. Или правда полезешь драться?
У этих людей нервы были канатами. Чтобы выжить в их мире, требовалось железное самообладание. Кандидаты годами подавляли в себе базовые рефлексы: например, их учили никогда не оборачиваться на окрик. А в элитных кланах вроде Чжоу тренировки проходили еще жестче — наставники могли выпустить кровожадного призрака прямо за спину ученику в самый разгар рукопашного боя, проверяя его концентрацию.
Первобытные чувства вроде страха или удивления у них давно были атрофированы.
Тем не менее Линь Юньци вышел вперед, демонстративно прокашлялся и заговорил:
— Как-то раз один мой знакомый обнаружил, что все его обожатели либо безвременно скончались, либо лишились рассудка. И вот как-то раз он отправился на Великий мистический турнир, где не прошло и полудня, как ему под дверь подбросили сразу три любовных послания.
Конкурсанты не уловили скрытого подтекста. Однако после изнурительного и напряженного начертания знаков эта нелепая байка разрядила обстановку, и в зале послышались смешки.
— Ладно, признаю, идея неплохая, — донеслось из задних рядов. — На каком-нибудь форуме любителей крипипасты такой рассказ точно бы зашел.
Внезапно повеселевшую толпу разбавил недоуменный шепот. Девушка с колокольчиками робко потянула Чжоу Шоую за рукав:
— Брат Шоую, а ты чего хмуришься? Разве не забавно?
Чжоу Шоую процедил сквозь зубы:
— А ты на приборы посмотри. Экзаменаторам, похоже, совсем не смешно.
Девушка проследила за его взглядом и обомлела: пульс Фань Мина на мониторе резко скакнул до восьмидесяти ударов в минуту!
Следом за Линь Юньци слово взял Бай Ци:
— Пожалуй, я тоже поделюсь одной историей.
— И тоже из разряда ужастиков? — хохотнул кто-то из толпы.
— О да, — невозмутимо подтвердил Бай Ци. — Мороз по коже.
Зал разразился новой волной издевательского смеха.
Голос Бай Ци звучал тихо, не пытаясь перекричать веселье, но в его интонациях крылась необъяснимая, давящая сила. Смех мгновенно оборвался — люди невольно зажали рты, заставив себя прислушаться.
— Как-то раз один мой знакомый... — Бай Ци дословно повторил зачин приятеля. —...который обычно притягивает к себе всевозможную нечисть как магнит, заселился в этот отель. И за все время его пребывания здесь ни одна потусторонняя тварь так и не решилась к нему приблизиться.
— Ха-ха... ох...
Один из участников прыснул, но не от сути истории, а от самого зрелища: этот ледяной, высокомерный парень у всех на глазах травит детские байки. Контраст казался невероятно комичным. Однако смешок быстро застрял у него в горле.
До парня вдруг дошел зловещий смысл сказанного. Он медленно перевел взгляд на Линь Юньци — живую приманку для зла, чью аномальную природу здесь ощущал каждый мало-мальски обученный медиум.
— Но... вы же с приятелем не привязаны друг к другу круглосуточно, — с трудом сглотнув, выдавил побелевший парень. — Наверняка чертовщина творилась тогда, когда тебя не было рядом.
Бай Ци лишь тонко, многозначительно улыбнулся.
У бедолаги похолодело внутри. Внутри шевельнулось жуткое предчувствие: этот парень не врет.
Присутствующие инстинктивно уставились на мониторы за спинами экзаменаторов. На экранах горели беспощадные цифры: «95» у Экзаменатора Куна и «110» у Фань Мина.
Медицинские приборы не умеют лгать. Учитывая, что у закаленных мастеров пульс в состоянии покоя обычно едва превышал пятьдесят ударов, эти показатели кричали о глубочайшем потрясении.
Если Линь Юньци действительно не подвергся ни одному нападению с момента заселения, вывод напрашивался один из двух: либо в гостинице не было ни единой аномалии, либо... затаившаяся здесь тварь оказалась способна полностью подавить свой голод. На такое самообладание способны лишь существа колоссальной, пугающей мощи. Организаторы турнира ни за что не стали бы селить участников в столь опасном месте. Значит, произошла чудовищная ошибка.
Фань Мин несколько секунд мрачно буравил взглядом стену, после чего молча отошел в угол зала и набрал номер:
— Соедините меня с руководителем Специальной группы Тяньхая, Не Янем.
— Слушаю, — раздался в трубке ровный голос.
Обычно в этот час люди уже отдыхали после работы, но у этого неисправимого трудоголика в голосе не чувствовалось ни капли усталости.
— Приветствую, капитан Не. Это Фань Мин из Специальной группы города Шуанпин. Наш командир сейчас в командировке, поэтому мне нужно обсудить это с вами напрямую.
— Я слушаю.
— Скажите, Не Янь... вы знаете, какие две вещи в этом мире внушают наибольший ужас?
На том конце провода повисла тяжелая пауза.
В то самое время, пока Фань Мин пытался достучаться до коллеги, оперативники Специальной группы города Шуанпин сидели в круглосуточном ресторанчике, отмечая перевод Ло Паньци. Сам виновник торжества увлеченно размахивал палочками над тарелкой:
— Я всегда говорил: как корабль назовешь, так он и поплывет! Шуанпин... Означает «двойной покой»! Идеальное имя для города! Я здесь уже сутки, и вокруг — тишь да благодать.
Местные коллеги добродушно рассмеялись:
— А в твоем Тяньхае что, каждый день апокалипсис?
Ло Паньци со вздохом пожал плечами:
— Забудьте слово «выходные». Бесконечные дежурства.
— Да уж, до нас тоже доходили слухи, — кивнул один из оперативников. — Вся нечисть в последние годы словно медом в Тяньхае намазана.
— Вот именно! — подхватил Ло Паньци, возвращаясь к любимой теме. — Имя — это судьба! А тут у вас двойная порция безопасности...
Не успел он развить мысль, как в его кармане требовательно зазвонил телефон. Увидев на экране имя шефа, Ло Паньци тут же извинился и вышел на улицу.
Не Янь пресек любые попытки поздороваться и сразу перешел к делу:
— Хватай машину и дуй к отелю, где проходят отборочные. Живо.
Почуяв неладное, Ло Паньци махнул сидевшему за рулем коллеге. Тот мгновенно завел мотор.
— Что случилось? Опять Линь Юньци влип? — быстро спросил он, прижимая трубку к уху на ходу. Собственно, его и прикомандировали к местному филиалу только ради того, чтобы подстраховать этого ходячего магнита для неприятностей.
Не Янь коротко обрисовал ситуацию:
— На имя Бай Ци пришли три анонимных любовных признания.
Ло Паньци похолодел. В их ведомстве прекрасно знали: непреодолимое влечение к Бай Ци испытывают лишь те грешники, чье клеймо смерти уже горит ярким пламенем. Три письма означали, что три участника турнира обречены. Но раз дело ограничилось лишь записками, угрозу пока можно было держать под контролем.
Однако Не Янь тут же добавил:
— Но это полбеды. Назревают проблемы посерьезнее.
Ло Паньци нервно усмехнулся:
— Да ладно вам, шеф. Что вообще может быть хуже, чем сохнуть по Бай Ци?
— Кое-что может, — ледяным тоном ответил Не Янь. — Например, то, что местная аномалия плевать хотела на Линь Юньци.
В трубке воцарилось гробовое молчание.
— Линь Юньци находится в гостинице уже сутки, — отчеканил Не Янь. — И за это время его ни разу никто не побеспокоил.
Ло Паньци на секунду завис, переваривая услышанное, а затем почувствовал, как по его спине струится ледяной пот.
Линь Юньци для любой аномалии — изысканное лакомство, непреодолимый соблазн на уровне базовых инстинктов.
Аномалия, которая сознательно игнорирует Линь Юньци... определенно ненормальна.
http://bllate.org/book/20675/4626469
Готово:
