Глава 30
Время летело незаметно, и вот уже наступила глубокая осень.
Ранним утром Шан Яньцы открыл глаза.
В комнате царил полумрак, а за окном уныло шуршал непрекращающийся дождь. Рядом раздавалось тихое, мерное сопение малыша. Это ровное, едва слышное дыхание приносило с собой невыразимое, удивительно уютное умиротворение.
Шан Яньцы невольно улыбнулся — мягко, от самого сердца.
Он повернул голову.
Теплое пуховое одеяло было сбито в сторону, и пухлый карапуз, прикрытый лишь самым его уголком, безмятежно спал на спине, выставив кверху круглый животик.
Шан Яньцы со вздохом покачал головой.
Он потянул за одеяло и бережно, со всей тщательностью укутал братишку.
— Снова балуешься, только и умеешь, что скидывать одеяло посреди ночи, — ласково пожурил его темноволосый мальчик, слегка коснувшись пальцем пухлого лобика карапуза. Во взгляде его читалась безграничная нежность.
Слабый утренний свет пробивался сквозь щель в шторах, очерчивая мягким сиянием силуэт мальчика. Черты его лица — ровные, благородные, с четко очерченными бровями и прямой линией носа — казались непривычно взрослыми.
Несмотря на юный возраст и неизбежную детскую мягкость, в его осанке и выражении лица уже сквозили врожденная строгость и непоколебимая решимость.
— И-и...
Словно услышав во сне ворчание брата, черноволосый и круглощекий карапуз недовольно наморщил лоб. Он что-то пролепетал на своем младенческом языке и с неожиданной силой брыкнул коротенькими ножками, пухлыми, похожими на корни лотоса. Нежное белое пузико снова оказалось на свободе.
Шан Яньцы вздохнул.
Он несколько секунд созерцал круглый животик брата, после чего перевел взгляд на его забавную пухлую рожицу.
Спящий карапуз и не думал просыпаться.
С самым невинным видом — должно быть, во сне ему виделось какое-то лакомство — он забавно почмокал пухлыми розовыми губками. Это выглядело невероятно мило.
Глядя на этот мягкий, крошечный комочек, Шан Яньцы с трудом мог поверить, что секунду назад он с легкостью отпихнул тяжелое одеяло.
Шан Яньцы снова покачал головой.
Он аккуратно потянул одеяло обратно, но на этот раз прикрыл только круглый, как мячик, живот.
Малыш снова насупился, подрыгал ножками, но, так ни во что и не попав, лишь обиженно надул губки и сдался.
Пока карапуз смирялся со своей участью, его старший брат наконец вздохнул с облегчением.
Шан Яньцы ласково улыбнулся, осторожно пригладил взъерошенные, пушистые волосики на голове братишки и бесшумно поднялся с постели.
В комнате было темно, но для Шан Яньцы, чьи чувства после пробуждения обострились до предела, это не представляло помехи.
Не трогая шторы и не включая свет, он обулся в домашние тапочки и тихо скользнул за дверь.
Остановившись у окна в гостиной, он замер.
Высоко в небе одиноко висела луна.
Холодный, призрачный свет серебрил вечные клубы белого тумана, окутывавшие Царство грёз. Смешиваясь с уныло моросящим дождем, это сияние рождало странную, зловещую и в то же время завораживающую картину в серых тонах.
Шан Яньцы перевел взгляд на настенные часы, мерно тикающие в гостиной.
Восемь часов двенадцать минут утра.
— Так и знал... — негромко пробормотал мальчик.
То-то его младший брат накануне вечером был сам не свой от возбуждения: то баловался с русалочьим хвостом, то заставлял распускаться крошечные бутоны, без умолку лепеча что-то на своем младенческом наречии. Он угомонился и нехотя заснул только к двум часам ночи.
— Сегодня полнолуние, — прошептал Шан Яньцы и досадливо поморщился.
То ли дело было в природе русалов, то ли в самом Малыше Гуае, но стоило приблизиться полнолунию, как карапуз становился безумно активным. Он так и лучился безудержным восторгом, разве что на луну не выл.
Глядя на этого скачущего от счастья ребенка, Шан Яньцы порой всерьез сомневался в собственной памяти.
Может, хвостатые существа — это вовсе не русалы, а оборотни?
И его Малыш Гуай на самом деле крошечный волчонок?
— У-у-у...
Едва Шан Яньцы в очередной раз задумался о видовой принадлежности брата, из спальни донеслось обиженное кряхтение. А следом:
— Мяу-у-у...
Мальчик досадливо вздохнул.
— Малыш Гуай, не смей мяукать! — прикрикнул он на ходу, поспешно возвращаясь в спальню.
Но едва он распахнул дверь, как застыл на пороге.
На широкой мягкой постели, запутавшись в ворохе одеял, лежал пухлый карапуз. Заслышав шаги, он вскинул круглую головку и счастливо улыбнулся, показывая единственный крошечный зубик. Его ясные голубые глаза светились в полумраке комнаты неподдельной радостью.
Обида, усталость и раздражение Шан Яньцы мгновенно растаяли, точно тонкий лед под струей горячей воды.
— Ну что за ребенок...
Он щелкнул выключателем, подошел к кровати и легонько погладил брата по пухлой щечке. В его голосе невольно зазвучали нежные нотки:
— Маленький проказник.
— У-у? — Сюй Суйхэ невинно наклонил голову набок.
— Сколько я ни учил тебя говорить «брат», ты только лепечешь что-то невнятное. А того большого Лихуа мы видели всего раз, но ты уже вовсю мяукаешь.
Шан Яньцы легонько щелкнул братишку по кончику носа:
— И кто ты после этого, если не проказник?
— У-у!
Стоило пальцу брата отпрянуть, как Сюй Суйхэ обиженно откинул назад пушистую голову и забавно захныкал, разыгрывая крайнюю степень оскорбления.
— Ну надо же, — усмехнулся Шан Яньцы. — Я ведь даже не коснулся толком.
Но малышу было все равно.
Он захлопал круглыми голубыми глазами и требовательно уставился на брата, жалобно протянув:
— У-у-у...
«Кушать хочется...»
— Ладно-ладно, несу, — Шан Яньцы уложил брата поудобнее и взял приготовленные вещи.
Погода за окном становилась все холоднее, поэтому он принес для малыша мягкий плюшевый костюмчик. Одев брата, Шан Яньцы с улыбкой оглядел получившийся меховой комочек — зрелище было неописуемо милым.
Не удержавшись, он звонко поцеловал кроху в нежную теплую щеку:
— Какой же ты у меня славный, Малыш Гуай.
Сюй Суйхэ важно кивнул:
— И-и-я!
«Еще бы!»
Шан Яньцы весело рассмеялся.
Достав детскую переноску, он надежно пристегнул к себе малыша:
— Ну все, идем наводить смесь.
Сюй Суйхэ тут же забил тревогу, забарахтавшись ручками и ножками:
— Я-а-а!
«Мы же никуда не идем! Зачем опять меня связывать? Положи на диван!»
Шан Яньцы взглянул на возмущенного брата и поддразнил его:
— А кто вчера без конца крутился на кровати? Перекатился с самой середины к краю и чуть не улетел на пол?
Уличенный в грехах карапуз мгновенно притих. Он искоса зыркнул на брата, задумался на мгновение, а затем послушно закинул голову и обезоруживающе улыбнулся, забавно блеснув под светом лампы своим единственным крошечным зубиком.
— И-и-я...
«Ну ладно тебе, не вспоминай...»
— Ладно, больше не буду, — уступил Шан Яньцы.
Ему стало смешно: такой кроха, а уже так сильно заботится о своей репутации.
***
Гордый карапуз, вольготно устроившись на диване, с огромным удовольствием приговорил свою первую за день бутылочку теплого молока.
— У-у-я-я!
Сытый и довольный малыш не пролежал спокойно и пяти минут. Он принялся вовсю дрыгать ножками и громко призывать брата.
— Что случилось? — Шан Яньцы, сидевший на соседнем диване с книгой по уходу за младенцами, тут же отложил чтение и подошел ближе. — Не наелся?
Он легонько потрогал круглый, набитый животик братишки, на мгновение задумался и спросил:
— Хочешь прорезыватель для зубов?
— А-а-я!
Сюй Суйхэ потянулся пухлыми ручонками в сторону окна, его голосок звенел от восторга.
«Гулять!»
Шан Яньцы ненадолго задумался и кивнул:
— Что ж, у нас как раз заканчиваются фрукты и яйца. Заодно принесем новые припасы.
Хотя Шан Яньцы прекрасно понимал, что его подопечный весьма существенно отличается от обычных человеческих детей, он все же не удержался и в свое время приволок из книжного магазина целую гору пособий по педиатрии.
И теперь восьмилетний мальчик рассуждал о воспитании и уходе за младенцами с видом умудренного опытом эксперта.
— Малыш Гуай, давай сначала почистим зубки, а потом пойдем, хорошо? — спросил Шан Яньцы, поглядывая на окно.
— А-а-о!
«Давай!»
Мальчик достал чистый кусочек марли, обернул его вокруг указательного пальца, смочил теплой водой и принялся бережно протирать рот малыша.
Особое внимание он, конечно же, уделил их главной гордости — крошечному белому зубику.
Закончив процедуру и убедившись, что единственный зуб братишки растет крепким и здоровым, Шан Яньцы удовлетворенно улыбнулся.
Он ловко закрепил переноску на груди, накинул на плечи рюкзак и вышел из подъезда на улицу.
Дождь к тому времени уже прекратился.
В вышине сияла полная луна. И хотя вокруг клубился густой туман, бледный диск оставался удивительно ярким и четким, с какой стороны ни посмотри.
Шан Яньцы недолго вглядывался в ночное светило, после чего отвел безучастный взгляд.
Малыш в его руках вовсю крутил головой, с восторгом любуясь луной. Шан Яньцы поудобнее перехватил брата и, тихо шлепая подошвами по мелким лужам, уверенно зашагал вглубь белой пелены.
— У-у... Мяу!
Крутивший головой во все стороны Сюй Суйхэ вдруг взволнованно захлопал ладошками по плечу брата.
В ту же секунду Шан Яньцы замер, настороженно вглядываясь в серую мглу прямо перед собой.
— Лихуа? — едва слышно спросил он, на мгновение заколебавшись.
— Мяу, — раздался спокойный, преисполненный достоинства голос.
Из тумана грациозно выступил огромный, высотой почти в половину человеческого роста Лихуа с густой тигровой шерстью — смесью глубокого черного и бурого цветов.
— Мяу! — радостно завопил Сюй Суйхэ.
Его круглые голубые глазки восторженно расширились. В отличие от настороженного брата, маленький карапуз, казалось, был готов прямо сейчас выпрыгнуть из переноски и зарыться в пушистое кошачье брюхо.
Шан Яньцы бережно придержал братишку за пухлую попку, стараясь, чтобы тот не выпал, но его лицо оставалось суровым.
Напротив, он напрягся еще сильнее.
Русаленок, который ни с того ни с сего потянулся к лесному хищнику, встреченному лишь однажды, да к тому же начал подражать его повадкам?
Как старший брат мог оставаться спокойным при виде столь странного зрелища?
Особенно когда речь шла о безопасности самого дорогого для него существа на свете.
Лихуа было глубоко плевать на подозрения Шан Яньцы.
Подарив мальчику короткий взгляд в самом начале, зверь больше ни разу не удостоил его вниманием.
Он подошел ближе, мягко ступая сильными лапами, и уставился на радостно верещащего младенца. В его круглых темных глазах промелькнуло совсем не животное, на удивление теплое и ласковое выражение.
— Мяу? — пролепетал Сюй Суйхэ тоненьким, ласковым голоском.
«Киса, ты почему здесь? Ты ко мне пришел?»
Огромный кот согласно качнул головой.
Затем он развернулся и скрылся в тумане. Под озадаченным взглядом малыша кот вернулся спустя пару секунд, неся в зубах здоровенного карпа, который по размеру превосходил самого карапуза.
— Мяу, — негромко проурчал кот, подталкивая добычу лапой поближе к детям.
«Ешь».
— Ва-а! — Сюй Суйхэ восторженно распахнул глаза, да и Шан Яньцы невольно округлил глаза от изумления.
Похоже, кот пришел исключительно ради того, чтобы покормить их.
Оставив рыбу, он развернулся и растаял в серой дымке так же бесшумно, как и появился. Пока Сюй Суйхэ восторженно разглядывал роскошный подарок, лесной охотник бесследно исчез.
— Мяу!
— У-у!
«Киса хорошая!»
Опомнившись, карапуз громко захлопал в ладоши, а его глазки заблестели от счастья.
Шан Яньцы перевел взгляд с огромного карпа на сияющего брата. Пожалуй, это был первый случай, когда он мысленно согласился с восторгом малыша по поводу этого странного кота.
Но возникла очевидная трудность.
— И как нам дотащить эту тушу до дома?
Мальчик снял рюкзак, прикинул размеры улова и озадаченно почесал затылок.
http://bllate.org/book/20667/4717049
Готово:
