Одновременно температура вокруг резко упала, и в нос Се Шэну ударил запах разлагающегося трупа. Только ему одному.
Се Шэн: ......
Ему хотелось не только взорвать магазин, но и найти управляющего и стошнить ему прямо в лицо.
Он глубоко вдохнул.
Так и есть.
Подумал Се Шэн: так и есть.
Он закрыл левый глаз, и «дневной магазин» тут же вернулся в нормальный вид: товары на полках, покупатели, продавцы у касс, за окном красивый закат.
Но стоило закрыть правый, и перед ним снова появлялась эта кошмарная дрянь из мифов Ктулху.
Так и есть.
С тех пор как стало известно условие прохождения, Се Шэн всё время думал, как «собрать черты лица» связано с психическим заражением.
Если собрать все черты Жэнь Цинцин нужно для прохождения, то психическое состояние «игрока» неизбежно связано с этой главной задачей.
Возможно, даже по нарастающей: чем больше органов собрано, тем сильнее заражение.
Тогда возникал другой вопрос: как эта аномальная область вообще заражает психику игрока? Зачем? Через что?
Когда он доставал глаз из молочного холодильника, в голове мелькнула догадка.
Черты лица.
Черты лица и чувства.
Для психики человека это крайне важно. Например, в системе Ктулху неизвестность главный источник страха, а когда человек теряет все чувства, мир из понятного превращается в необъяснимый.
Поэтому Се Шэн проявил осторожность и не стал отдавать манекену оба глаза сразу.
Лучше перестраховаться: если он зря волновался, при следующей передаче смены в «Полуночном магазине» можно будет отдать и глаз. А если догадка верна, неизвестность, которую приносит потеря зрения, слишком опасна.
Так и есть.
Опасения были не напрасными.
После того как он отдал Жэнь Цинцин нос и один глаз, в «дневном магазине» зрение левого глаза и обоняние резко ухудшились.
Значит, предыдущий одарённый C-класса погиб от психического заражения совсем не потому, что был слаб. Просто в этом простом на вид условии прохождения скрывалась ловушка.
Нужно не только найти и вернуть черты лица, но вместе с ними Жэнь Цинцин передаются и соответствующие этим пяти органам чувства!
Вот так «Полуночный магазин» заражает психику игроков!
Теперь у него было самое полное условие прохождения.
Что ж, неплохо.
К счастью, первыми он отдал нос и один глаз.
Если не считать тошноты, потеря обоняния влияла меньше всего.
Но на всякий случай Се Шэн зажал нос, превратился в одноглазого и пошёл вперёд искать улики, на каждом шагу делая [Ctrl+S] с нового ракурса, чтобы сохранить картинку на случай, если когда-нибудь совсем перестанет видеть настоящий магазин.
Тут он вспомнил.
В первый день хлеб с творожным сыром он купил по совету продавца.
Во второй день молоко без лактозы посоветовала мать с дочкой.
Конечно.
Магазин огромный, а времени, которое он может тут провести, и денег на счёте у него ограниченное количество. Аномальная область обязана давать подсказки, иначе игрок будет вслепую гадать с товарами.
В вечерний час пик в магазине было немало покупателей. Се Шэн старался прислушиваться к их разговорам.
— Вон тот, справа, с молочным вкусом, вкуснее. Вчера вечером я такой брала, ещё тёплый был.
— Правда? А я вчера брала слева, он как-то хрустел на зубах, не знаю, не подгорел ли.
Се Шэн купил пакет печёного хлеба.
— Эту партию наушников продают со скидкой, есть что-нибудь красивое?
— Ты же только что купил.
— Скидка такая большая, а наушники всё равно каждый день нужны, так что не дорого.
Се Шэн с корзиной в руках прибавил к покупкам пару наушников.
Недёшево.
Он посмотрел на ценник: шестьдесят юаней.
— Сяоюй, у неё же скоро день рождения. Я в последнее время так занят, гоню сроки, а халтурить нельзя, нужно отвечать перед людьми, так что за подарком выбраться некогда. Какие торты она любит? У вас есть?
— Есть! Рекомендую новый черничный! Она очень любит всё со вкусом черники, но говорила мне, что черника слишком дорогая и ей не по карману. Она давно её не ела.
Се Шэн положил в корзину кусок черничного торта.
— Дорогой, оба геля для душа хорошо пахнут, какой взять?
— Бери оба, парное к парному.
Се Шэн бросил в корзину два флакона геля для душа.
Транжира.
......
Он прикинул, сколько у него осталось времени и сколько стоят отобранные товары, и решил на сегодня закончить с покупками и пошёл к кассе.
К несчастью, продавцы, похоже, были заняты другим: что-то закрывало кассу самообслуживания, на которой он раньше мог расплатиться сам.
Се Шэн присмотрелся: это были рождественские плакаты.
В Ичэне много университетов, и туда приезжает много иностранцев, так что празднование Рождества в магазинах там не диковинка.
Но брат, не мешай мне расплачиваться.
Один продавец обслуживал покупателей, второй расклеивал плакаты.
Если бы Се Шэн не был в пустотном состоянии, он бы пошёл помогать.
Он следил за балансом кошелька и поглядывал на продавца.
Краем глаза он заметил, как тот приклеил плакат, спрыгнул с лестницы, подошёл за следующим, решил, что до места далеко, забрался на лестницу, потом вернулся и забрал сразу все оставшиеся плакаты.
Добрый человек, здоровья ему.
Се Шэн сразу же отсканировал и оплатил все товары в корзине и, пока баланс кошелька не обнулился, шагнул в дверь «Полуночного магазина».
Как на войне.
Он суетливо работал, суетливо покупал, причём брал одни необходимые вещи, и в конце концов кошелёк всё равно оказывался пуст.
Ха-ха.
Се Шэну хотелось смеяться.
В [третью ночь] он продолжил быть рабочей лошадкой в «Полуночном магазине». Когда в три часа ночи пришёл рабочий, Се Шэн опять взял на три юаня меньше.
На этот раз рабочий сказал:
— Ты всё ещё ведёшь дневник?
Эта фраза заставила Се Шэна вспомнить, что в первую ночь, осматриваясь здесь, он нашёл в рюкзаке Жэнь Цинцин дневник, в котором были только даты.
В дневнике семь дат.
А черт лица, если считать глаза и уши по отдельности, тоже семь.
Раз условие прохождения не связано с рабочими, а их слова в первые две ночи оказались верными подсказками, этот рабочий хороший NPC.
Се Шэн поблагодарил его, сразу наклонился и достал из рюкзака дневник из человеческой кожи.
И правда, на первых двух записях появился текст.
[16 декабря 2024 года · дождь]
Я выпустилась.
За окном холодный дождь, и в комнате тоже холодно.
Я разослала сотню резюме, и никто не ответил.
Сбережений в семье и так немного. Хотя я получала стипендию, расходы на жизнь всё равно немалые.
Родители стиснули зубы и всё-таки помогли мне доучиться в Ичэне.
Они говорят: «Не торопись, всё придёт», но я знаю, что они выплачивают долги.
Они вложили в меня столько денег и надежд. Говорили, что я единственная в деревне, кто поступил в университет, и что это честь для рода.
А я после выпуска даже работу найти не могу.
Я не смею говорить им, что от тревоги мне трудно дышать.
Как вообще найти работу?
[25 декабря 2024 года · снег]
Рождество.
Снег шёл целый день, и на улице светло как днём.
Я вспомнила прошлое Рождество в Ичэне.
Почти все вокруг собирались вместе, обменивались подарками, ходили кататься на лыжах, а я одна сидела на своей койке в общежитии.
Не решалась выйти и не решалась тратить деньги.
Рождественские скидки в супермаркете казались такими заманчивыми, но я решалась купить только самую дешёвую лапшу быстрого приготовления.
Родители тогда ещё выплачивали долги в маленьком городе, и сейчас тоже. Я помню дату каждого перевода от них.
Помню, как стояла у кассы в супермаркете десять минут, раздумывая, стоит ли тратить двадцать юаней на шарф.
В итоге не купила.
Я всё ещё не могу найти работу. Кто-нибудь, спасите меня.
….
Се Шэн перевернул страницу. Там стояла дата [1 января 2025 года · ясно].
Текста не было: значит, дневник открывается постепенно, по мере того как он находит для неё органы.
Се Шэн перечитал две записи и вдруг понял, почему последняя фраза [Описания заявителя] состояла из перепутанного «Мне на работу».
Работа.
Работа.
Он покачал головой и положил дневник обратно в рюкзак.
Около четырёх часов ночи пришёл заказ на доставку.
Се Шэн взглянул на список: два товара совпадали с теми, что он купил утром.
Два геля для душа соответствовали двум ушам, а в печёном хлебе был язык.
Дождавшись семи утра, он передал Жэнь Цинцин левое ухо и язык и получил [200 юаней].
[Днём четвёртого дня] Се Шэн пришёл в «дневной магазин» и, как раньше, ходил за покупателями по пятам: что они брали, то брал и он.
Расплатившись, он вернулся в «Полуночный магазин» с балансом [120 юаней].
[В четвёртую ночь] Се Шэн обслужил очередного покупателя и открыл дневник Жэнь Цинцин.
И правда, появились ещё две записи.
[1 января 2025 года · ясно]
Новый год.
Я не решаюсь вернуться домой.
Одногруппники все на праздниках, встречают Новый год, а я одна прячусь на скамейке в парке.
Скоро пойду на собеседование: временная работа в круглосуточном магазине, ночная смена.
Почасовая ставка невысокая, но, по крайней мере... я кому-то нужна.
Хоть немного помогу семье.
Вдруг захотелось плакать. Не от обиды, а от того, что наконец-то отпустило.
[3 января 2025 года · пасмурно]
Сегодня я официально начала работать.
В магазине слишком яркие лампы, белые до рези в глазах, а на улице весь день пасмурно.
Ночью покупателей мало, я сижу у кассы и смотрю, как на улице один за другим гаснут огни.
Беззаботные студенческие дни словно остались на целую жизнь назад, как большой сон, от которого не осталось ни следа.
В день выпускного я ещё мечтала о будущем и думала, что если стараться, то найдёшь свой путь.
А теперь каждый день: считать мелочь, сканировать штрихкоды, убираться, выкладывать товар.
Двадцать юаней в час, в месяц едва три тысячи. В этом городе, где цены безумные, получится ли... выжить?
Нет, мало просто прожить. Нужно ещё копить, чтобы выплатить долги семьи.
Скоро день рождения.
Сколько же я уже не праздновала день рождения.
Друзьям сказать не решаюсь, иначе придётся угощать их и ещё дарить ответные подарки.
Так трудно.
Трудно искать работу.
Трудно работать.
Трудно жить.
….
Его собственная «почасовая ставка» была шестьдесят, видимо, потому, что время у него шло втрое быстрее обычного.
Се Шэн закрыл блокнот.
С точки зрения рассудка, эти две записи были бесполезны, но по ощущению они были слишком настоящими.
Се Шэн подумал, что ему повезло с чёрствостью к чувствам: Фу Ханьхай каждый день говорил, что он как человек-робот. Другой на его месте легко мог бы заразиться этими простыми, но искренними словами и тоже угодить в круговорот эмоций.
Он вдруг вздрогнул: возможно, дневник и всё, что случилось с девушкой по имени Жэнь Цинцин, тоже способ, которым эта аномальная область усиливает «психическое заражение».
Всё так реально, что невольно ставишь себя на её место, и становится тяжело, даже отчаянно.
Он убрал дневник в рюкзак и больше не смотрел на него.
В три часа ночи рабочий пришёл как обычно.
Се Шэн опять скинул ему три юаня, и на этот раз рабочий сказал:
— Спасибо, я знаю, что ты мне всё время помогаешь.
Се Шэн понял, что эти слова обращены к Жэнь Цинцин.
Когда рабочий ушёл, покупателей заметно поубавилось.
Се Шэн сел на рабочее место и стал приводить мысли в порядок.
Сейчас [четвёртая ночь]. Когда закончится сегодняшняя единица времени, то есть в семь утра на передаче смены, Се Шэну нужно будет отдать Жэнь Цинцин все органы.
Потому что следующий раз Жэнь Цинцин появится в конце [пятой ночи].
Но по [Описанию заявителя] завтра, то есть в [пятую ночь], появится плоское лицо рабочего, после чего психика продавца окончательно рушится.
Сейчас он отдал Жэнь Цинцин: левый глаз, левое ухо, нос и язык.
А найденными остались правый глаз и правое ухо.
Значит, среди вещей, которые он купит сегодня днём за покупателями, будет рот.
Выходит, задание в этой аномальной области скоро будет выполнено.
Се Шэн зевнул: хотелось спать, а ещё поскорее выбраться отсюда, хорошенько вымыться и лечь.
В половине пятого заказ на доставку пришёл вовремя.
Се Шэн взглянул на экран, и сон мгновенно пропал.
В заказе не было ни одного товара, который он покупал сегодня днём или в последние два дня в «дневном магазине».
Как такое возможно?!
Се Шэн нахмурился.
Неужели сегодня будет ещё один заказ на доставку?
Он разобрал товары по списку на экране. Как и следовало ожидать, ни одной вещи, купленной днём, там не было, а значит, и черт лица Жэнь Цинцин тоже.
Как и в прошлые ночи, он сложил заказ в пакет и поставил в зону выдачи, где его забрал курьер, целиком закутанный в тень.
Но Се Шэн прождал ещё несколько минут, то есть несколько десятков минут по времени «Полуночного магазина», а второй заказ так и не пришёл.
Он поднял голову: часовая стрелка уже показывала пять сорок.
До прихода Жэнь Цинцин оставался час двадцать, а в шесть раз меньше это всего двадцать минут реального времени.
Почему нет рта?
Где рот??
В реальном мире полно людей, которые будто без рта, так у аномалии рта нет тоже, что ли???
Се Шэн вышел из-за кассы и потянулся к товарам на полке.
Невидимый барьер стоял неколебимо.
Се Шэн замер на месте, молча разглядывая обстановку магазина, а мысли его неслись с бешеной скоростью.
Эта подсказка про «рот» не может быть без следов: она наверняка скрыта в какой-то упущенной детали.
Он встал у кассы и сначала подробно вспомнил сегодняшний день.
Сначала он ходил за супружеской парой и брал предметы первой необходимости, потом за ребёнком, который покупал канцелярию, потом за студенткой, которая купила стакан чая с молоком.
Се Шэну казалось, что чай очень вкусный.
Настолько, что он забыл заплатить и, продолжая ходить хвостиком и попивать чай, купил ещё пакетик семечек у старушки. Только потом спохватился и бросился к кассе доплачивать за недопитый стакан.
Покупок сегодня было много, всё мелкое и дешёвое.
Память у Се Шэна всегда была хорошая. Он перебрал всё до единой, но ничего необычного не нашёл.
Он слегка нахмурился.
Часы над головой показывали шесть двенадцать.
Оставалось восемь минут.
К тому же беда не приходит одна: в этот момент появилась покупательница с двумя детьми. Мальчик с криком требовал торт, девочка с криком требовала идти домой. Мама попросила Се Шэна пробить товар, девочка успокоилась, но мальчик разревелся ещё сильнее и повис на матери, не давая ей заплатить.
...Неудивительно, что у этой мамы нет ушей: из двух кровавых дыр капает кровь. Будь у меня такой ребёнок, я бы и сам отрезал себе уши.
Се Шэну было неохота вмешиваться, но мама настаивала на расчёте. Едва она тянулась за кошельком, как озорник начинал реветь и тянул её к торту. Се Шэн хотел уйти, но девочка снова плакала, и мама снова требовала пробить покупки.
Се Шэн: ......
Он наклонился к детям и сказал:
— Знаете, вы будущие несущие колонны нашей родины.
Он повернулся к девочке:
— Ты колонна А.
Потом к мальчику:
— А ты колонна Б.
— ?
Мальчик на секунду завис, и Се Шэн тут же воспользовался этим: быстро пробил маме покупки.
Потом он не стал обращать внимания на семью, которая, очнувшись, зашлась в оглушительном рёве, заблокировал экран кассы и собрался вернуться к стеллажам.
Но, едва сделав шаг, Се Шэн резко остановился.
Он оглянулся.
Взгляд упал на экран кассы, и Се Шэн немедленно вызвал в памяти картинку, которую вчера сохранил через [Ctrl+S] в «дневном магазине», когда расплачивался.
Он сделал два снимка: на первом самообслуживание не получилось.
Кассовый аппарат был закрыт рождественскими плакатами.
Рождественские плакаты.
Его вдруг осенило, и он быстро вышел из-за кассы.
«Дневной магазин» и «Полуночный магазин» синхронизируются в реальном времени.
Вчера днём продавцы расклеили рождественские плакаты, и вчера ночью они появились в «Полуночном магазине».
Се Шэн подошёл к ближайшему плакату и внимательно его осмотрел.
На плакате был нарисован Санта-Клаус в санях, на которых его по воздуху мчали олени к домам.
Вдоль дороги горели тёплые жёлтые огни, а за санями высилась гора разноцветных подарочных коробок. На самой верхней был круглый логотип «Радости», украшенный звёздами и лентами.
Совершенно обычная картинка.
Се Шэн встал на цыпочки и осмотрел каждый уголок. Ничего странного.
Всего плакатов было четыре, и он подошёл к следующему.
Часы показывали шесть сорок две.
На втором и третьем плакате тоже ничего необычного не оказалось.
Се Шэн вернулся к кассе и обслужил покупателя.
Стрелка медленно перешла через шесть пятьдесят.
То ли в аномальной области что-то изменилось, то ли чувства уже настолько поддались заражению, что начались галлюцинации, но Се Шэну вдруг показалось, что за окном брезжит рассвет.
Но это же «Полуночный магазин», и по логике инстанса здесь всегда глубокая ночь.
Если здесь забрезжил свет, во что превратится «дневной магазин» по ту сторону?
В рассвет?
В сумерки?
Или в время, которого не должно существовать.
Ответа у Се Шэна не было.
Он смотрел за панорамное окно и с тревогой понимал, что полоса света становится всё шире.
Это не был естественный свет, постепенно разливающийся по небу: тонкая нить превратилась в щель, а щель в огромную трещину.
Как будто что-то изнутри неба силой разрывало его.
Как будто рука раздвигала занавес ночи, принудительно обрывая [ночь].
Чёрт.
Только теперь Се Шэн заметил, что неизвестно когда взгляд его приковало окно и он неестественно долго простоял в оцепенении.
Он знал: каким бы хорошим ни было психическое состояние, в глубине души всё равно остаётся небольшая тревога, которую невозможно игнорировать.
А психическое заражение этой аномальной области раздувает её до бесконечности.
Се Шэн боялся даже думать о том, что будет, если ему так и не удастся найти все черты Жэнь Цинцин и в [пятую ночь] он снова встретит рабочего с плоским лицом: останется ли его психика в порядке?
Или останется ли он вообще Се Шэном.
Он прекрасно знал: психический срыв никогда не наступает в тот момент, когда понимаешь, что сходишь с ума. Когда ты это замечаешь, ты уже не «ты».
Се Шэн немедленно отбросил все посторонние мысли, ускорил шаг и подошёл к последнему плакату.
В центре плаката стояла красно-зелёная ёлка, рядом громоздились подарочные коробки с логотипом «Радости».
Девочка сидела в воздухе, радостно обнимая огромного плюшевого оленя, а вокруг кружились снежинки, украшая картинку.
Тёплая, добрая картина, полная рождественского настроения.
Всё выглядело вполне обычно.
Но Се Шэн сразу заметил, что губы у девочки слишком красные и блестящие.
Цвет был темнее всей гаммы плаката, а уголки рта растянуты слишком широко, словно она изо всех сил хотела показать идеальную улыбку из восьми зубов.
Но зубов в улыбке нарисовано не было.
Се Шэн наклонился ближе.
Он увидел, что в улыбающемся рту девочки проступает тонкая телесная дуга.
Это не была вздувшаяся типографская краска, а кусочек губы.
Светло-розовый, влажный, он плотно прилегал к щели улыбки.
Часы показали шесть пятьдесят девять.
«Тик».
«Тик».
«Тик».
Секундная стрелка бежала так быстро, что время нельзя было разглядеть: она шла в шесть раз быстрее, чем снаружи.
Се Шэн резко выбросил руку и схватил эту «линию».
Ладонь прошла сквозь бумагу без малейшего сопротивления, и это было не похоже на прикосновение к плакату, скорее на то, будто он отодвигает слой тёплой кожи.
Потом он коснулся чего-то мягкого, влажного и подвижного.
Чёрт.
Брезгливость взыграла, и он чуть не отдёрнул руку, чтобы выбросить это.
«Динь!»
Стрелка показала «7».
Превозмогая тошноту, Се Шэн рывком вытащил этот «рот».
Он опустил взгляд.
Губы тихо шевелились, зубов не было, виднелась красная полость, краснее человеческой, и всё это странно, преувеличенно улыбалось.
«Динь! Добро пожаловать!»
Вошла Жэнь Цинцин с одним глазом, одним ухом, носом и языком.
Се Шэн подошёл и достал из кармана пакет с другим глазом и ухом, а в другой руке держал мокрый рот.
Жэнь Цинцин произнесла свою привычную фразу:
— При передаче смены есть что-то, на что надо обратить внимание?
Се Шэн протянул ей все три своих сокровища.
Жэнь Цинцин приняла их по очереди и на глазах у Се Шэна установила на лицо.
Потом перевела ему [300 юаней].
— Спасибо.
Сказал Се Шэн.
И добавил:
— Удачи тебе.
В следующей жизни рождайся в хорошей семье.
Се Шэн достал салфетки и принялся яростно вытирать руку, опять почти до слезшей кожи. Потом отошёл в сторону и начал читать оставшиеся три записи в дневнике.
Он знал, что после того как он вернул Жэнь Цинцин все черты, «дневной магазин» за дверью наверняка превратился в невообразимую дрянь.
Или, точнее, он вообще не менялся, просто изменилось его собственное «восприятие».
Это уже не имело значения: прочитав последние три записи и узнав историю Жэнь Цинцин, её жизнь, он увидит, как эта аномальная область завершится.
Се Шэн опустил взгляд.
[5 января 2025 года · пасмурно]
Сегодня пришёл один рабочий, который часто бывает по ночам.
Он выглядел усталым, чем в прошлый раз, и говорил, что на стройке гонят сроки, зарплата маленькая, а работы всё больше, спину ломит так, что не разогнуться.
Как всегда, он взял самые дешёвые сигареты.
Я не удержалась и спросила: «А хоть иногда нельзя покурить что-нибудь получше?»
Он улыбнулся: «Мне ли такое по карману».
В этот миг я вдруг подумала об отце.
Папа тоже такой: ему тяжело, а он всегда говорит «ничего», во всём экономит и не решается потратить на себя.
Пачка дешёвых сигарет в неделю — его единственное развлечение, единственный способ снять напряжение, единственная радость в жизни.
Уходя, рабочий кивнул мне.
Улыбка была такой же осторожной и сдержанной.
У меня защипало в носу.
[8 января 2025 года · ясно]
Последние дни я часто разговариваю с дядей Ваном.
Он немногословен, но когда заговаривает о семье, всегда улыбается.
Несколько лет назад его жена умерла от болезни, оставив дочь и четверых стариков, и всё держится на нём одном.
Он говорит, что её болезнь передаётся по наследству и он боится, что дочь тоже заболеет, поэтому работает как проклятый, лишь бы накопить побольше денег на случай, если у дочки не будет средств на лечение.
Где тонко, там и рвётся.
Как горько.
Жизнь так горька.
У меня хотя бы есть родители, а он сам опора для всей семьи.
Вечером хозяин, напившись, пришёл проверять счета и вдруг
заявил, что у нас всё-таки магазин, мы тут высшего класса, и сигареты не должны стоить как на уличном лотке, так что на самую дешёвую марку надо накидывать три юаня. Так, мол, их заставят покупать подороже.
Но я попробовала отсканировать штрихкод: система не обновилась, и цена осталась прежней.
Я знаю, что мы сетевой магазин, у всех товаров единые цены, и раз система не обновилась, то это просто минутная прихоть хозяина.
А значит... складская система ничего не заметит, и в книге учёта записи не будет. Неизвестно даже, вспомнит ли хозяин завтра, что сказал спьяну.
Я долго думала.
Всего три юаня.
Для него это, может быть, ещё один завтрак или деньги на метро.
Всего три юаня.
Всего три юаня.
[1 февраля 2025 года · пасмурно]
Меня заметили.
Управляющий сказал, что я без разрешения меняла цену.
Я долго объясняла, что в системе цена на эти сигареты не обновилась, а если клиент закажет через мини-программу, то в бэк-офисе суммы не сойдутся. Что, при выдаче заказа ещё доплачивать три юаня?
Он даже не поднял головы и сказал: «Эти рабочие будут пользоваться мини-программой? Ты же студентка, и с этим не справилась?»
«Ты уволена».
Я умоляла его, правда умоляла.
Я не хочу домой.
Дом так далеко, родители так устали, я не могу снова их подвести.
Я просто хотела работать, я хочу работать.
Он же прекрасно знал, что рабочие платят наличными, потому что им не по карману хороший телефон. И всё равно решил накинуть цену.
Я ничего не крала и не отнимала, я просто помогала людям потратить на три юаня меньше.
Всего три юаня.
Всего три юаня.
Я сказала, что верну деньги, что буду работать больше и старательнее, умоляла оставить меня.
Он не обратил внимания.
Я хочу работать.
Мне на работу мне на работу мне на работу я хочу на работу я я я на работу я хочу на работу хочу работа на работу работу работу работу......
….
Начиная с предпоследней фразы почерк становился неразборчивым: всё было исполосовано и наложено друг на друга, кончик ручки прорвал бумагу, и чернила расплылись в пятно.
Только теперь Се Шэн понял, почему последняя фраза [Описания заявителя] из «Мне на работу» превратилась в «Я хочу на работу».
Потому что, когда не можешь найти работу, небо вот-вот рухнет, а когда находишь работу, оно по-настоящему рушится. А найти работу и потерять её значит, что рухнуло не только небо, но и душевная опора.
Се Шэн глубоко выдохнул и закрыл дневник.
Он обернулся и посмотрел на занятую работой Жэнь Цинцин, а потом положил тетрадь на рабочий стол рядом с ней.
Ещё раз мысленно повторил: в следующей жизни рождайся в хорошей семье.
Се Шэн развернулся и пошёл к сенсорной двери.
«Динь! Спасибо за покупку!»
Дверь медленно открылась, и за ней уже не было ни полок «дневного магазина», ни невообразимой дряни из Ктулху, ни бескрайней пустой тьмы.
Навстречу подул ночной ветер.
Редкие звёзды, луна, уличные фонари отбрасывали тусклый, но настоящий свет, вдалеке в жилых домах кое-где горели окна: запах домашнего очага.
Вот он, знакомый человеческий мир.
Се Шэн шагнул вперёд.
Но, не успев выйти из сенсорной двери, он вдруг о чём-то вспомнил, замер, развернулся и побежал против течения людского тепла.
http://bllate.org/book/20635/3830938
Готово:
