Хэ Син непроизвольно коснулся маски на лице.
"Уф, на месте".
Как его вообще узнали через маску?! У неё что, рентгеновское зрение?
На секунду Хэ Сину захотелось притвориться глухим и просто уйти.
Но не успел он опомниться, как Шэнь Сюйчжоу остановился и непринуждённо произнёс:
— Твоя знакомая? Я пока пройду вперёд. Как освободишься, догоняй.
— Погоди!.. — попытался выговорить Хэ Син, но Шэнь Сюйчжоу лишь успокаивающе улыбнулся ему и, не мешкая, пошёл дальше.
Проводив взглядом его силуэт, растворившийся в толпе, Хэ Син мысленно перевёл дух, обернулся и с улыбкой приветствовал фанатку:
— Привет.
В жизни Хэ Син страдал социофобией и отнюдь не отличался той красноречивостью, которую демонстрировал в интервью.
А когда девушка достала его фотографию и маркер, Хэ Син мысленно добавил к своему портрету ещё одну черту:
"Социофоб Сяо Хэ к тому же невероятно послушный".
Велели расписаться — расписался.
— Ты только не нервничай, — пробормотала девушка, — а то я сама сейчас затрясусь.
— Я... я не нервничаю, — быстро вывел подпись Хэ Син.
— Малыш, да у тебя же руки дрожат!
От этого обращения Хэ Син едва не выронил маркер.
Хотя он знал, что многие поклонники относятся к нему как к ребёнку, услышать такое вживую в первый раз всё равно было непривычно и дико.
Мгновение, пока он возвращал карточку с автографом, показалось Хэ Сину вечностью.
Сдержанно улыбнувшись, он попросил:
— Пожалуйста, не рассказывай никому, что видела меня здесь.
— Угу, угу! — Девушка изобразила пальцами замок на губах и активно замахала ему на прощание.
Попрощавшись с ней, Хэ Син направился в сторону, куда ушёл Шэнь Сюйчжоу, на ходу набивая сообщение.
[Хэ Син: Ты где?]
[Шэнь Сюйчжоу: Подними голову.]
Хэ Син вскинул взгляд и встретился глазами с Шэнь Сюйчжоу, стоявшим под навесом крыши.
Похоже, это была сувенирная лавка. Изнутри лился тёплый свет, подсвечивая стеллажи с яркими тибетскими изделиями.
Хэ Син подбежал к нему и с любопытством принялся разглядывать выставленные вещи.
— Зайдём глянуть?
Опасаясь отнять у Шэнь Сюйчжоу слишком много времени, Хэ Син уже собрался качнуть головой, но тот спокойно толкнул дверь и обернулся:
— Заходи.
Тёплый жёлтый свет мягко оседал на меховых коврах, а деревянные стены были увешаны всевозможными музыкальными инструментами, старинными одеяниями и фрагментами древних тангка.
Переступив порог, Хэ Син словно попал в небольшой частный музей, где буквально каждый уголок пропитался духом местной культуры и верований.
Обойдя зал, он замер в углу перед пёстрым двухсторонним барабаном.
Чутьё подсказывало, что грязновато-желтоватый узор на натянутой коже выглядит жутковато — совсем как ритуальный атрибут древних первобытных обрядов.
— Это барабан из человеческой кожи.
Голос раздался сверху. Хэ Син вздрогнул от неожиданности и повернулся к деревянной лестнице.
Со второго этажа спускался мужчина в жёлто-белом тибетском одеянии. Смуглый, с резкими чертами лица, он производил впечатление человека сурового и неприступного.
Однако, взглянув на Шэнь Сюйчжоу, незнакомец вдруг улыбнулся:
— О, я тебя помню. Ты в прошлом году купил у меня картину.
Шэнь Сюйчжоу ответил лёгкой улыбкой:
— Мой друг заинтересовался твоими сокровищами.
Хозяин перевёл взгляд на Хэ Сина, подошёл ближе и на безупречном путунхуа пояснил:
— Это ритуальный барабан из человеческой кожи, его ещё называют «барабан из человеческой кожи».
Во времена крепостного права в старом Тибете существовал особый обряд: считалось, что ритуальные предметы, сделанные из человеческой кожи, помогают душе умершего обрести вечную жизнь при упокоении. Эта кровавая и жуткая традиция ушла в прошлое лишь после образования Нового Китая.
Понимая, что Хэ Син пуглив, но при этом жутко любопытен, Шэнь Сюйчжоу успокаивающе произнёс:
— Не бойся, сейчас этих диких обычаев уже давно нет.
Хэ Син тихо кивнул. Если подобные барабаны и сохранились до наших дней, то исключительно как напоминание и предостережение.
Мужчина, видимо, решил подшутить над юношей и, перейдя в разговоре с Шэнь Сюйчжоу на тибетский, заметил:
— Первый раз вижу, чтобы ты пришёл с кем-то. Раньше всё время бродил один, я уж грешным делом подумал, что ты дикарь какой-то.
Но Хэ Син не знал тибетского, и густой раскатистый говор хозяина показался ему чуть ли не угрозой.
"Ох... Что-то мне жутковато", — пронеслось в голове Хэ Сина.
Мужчина снял со стены моринхур. Вырезанная на грифе лошадиная голова выглядела совсем как живая, а по бокам корпуса блестели изумрудно-зелёные вставки.
От инструмента веяло самобытной степной и горной культурой. Моринхур — не просто редкий инструмент, а живое воплощение духа народа, его бесстрашия, стойкости и душевной простоты.
К удивлению Хэ Сина, хозяин протянул инструмент прямо ему, произнеся с властным нажимом:
— Держи. Подарок в честь нашей первой встречи.
Вещь явно стоила немалых денег, и перепуганный Хэ Син замотал головой, замахав руками:
— Нет-нет-нет, я не могу...
Но мужчина без лишних слов впихнул инструмент ему в руки. Хэ Син застыл на месте в полном замешательстве, сжимая моринхур и устремив на Шэнь Сюйчжоу умоляющий взгляд.
Шэнь Сюйчжоу ободряюще улыбнулся, забрал у него инструмент и спокойно ответил хозяину:
— Что ж, спасибо. Пусть подержится у тебя пару дней, а перед отъездом я загляну и заберу.
Хозяин лавки, будто потеряв интерес, опёрся на стойку и лениво махнул рукой за спину — мол, гуляйте, не мешайте.
Освободившись от неловкого положения, Хэ Син с облегчением выдохнул и вышел вслед за Шэнь Сюйчжоу на улицу.
— Учитель Шэнь, вы с ним хорошо знакомы? — заговорил он. Брать столь дорогую вещь ни за что ни про что казалось неудобным.
Шэнь Сюйчжоу на миг задумался:
— Вполне. Он только с виду такой суровый, а на деле с ним легко договориться.
— Но всё-таки я...
— Тсс, — мягко перебил его Шэнь Сюйчжоу и, кивнув в сторону площади, тихо сказал: — Начинается.
Хэ Син обернулся к площади.
Под звуки национальной музыки на каменном помосте в самом центре мгновенно вспыхнул и взвился огромный костёр.
Гулявшие неподалёку туристы и те, кто специально ждал начала, тут же приковали взгляды к огненному сполоху.
Яркое пляшущее пламя озарило ночное небо. Десятки тибетцев кружились в ритмичном танце вокруг костра, и заразительное веселье увлекало за собой зрителей — люди один за другим присоединялись к общему хороводу.
По углам площади притаились уличные фотографы, выискивая удачные кадры.
Один из них приметил двух мужчин под навесом лавки. Хоть тот, что помоложе, и прятал лицо за маской, его чуть сощуренные, улыбающиеся глаза и мягкая, едва уловимая отстранённость выделяли его из суетливой толпы.
Подняв камеру, фотограф сквозь шумную толпу поймал в объектив его размытый силуэт, сделал кадр и тут же выложил в соцсеть:
[Тревел-фотограф V: Поймал в объектив прохожего с невероятной аурой~ [Фото]]
Комментарии под постом не заставили себя ждать:
«Да его хоть в пиксельное месиво преврати, я всё равно из тысячи узнаю нашего Хэ Сина!»
«Неужели новый проект снимают в Тибете?»
«Да ладно вам, все его контракты всё равно подбирает компания...»
«Самый загруженный артист в шоу-бизнесе наконец-то отдыхает, пусть хоть немного переведёт дух».
Ни о чём не подозревающий Хэ Син тем временем увлечённо беседовал с Шэнь Сюйчжоу.
В его тёмных зрачках отражались пляшущие языки пламени. Хоть костёр горел довольно далеко, Хэ Сину казалось, будто его щекам становится жарко.
— Раньше, когда я слушал песни этнических меньшинств, мне всегда казалось, будто в них чего-то не хватает, — проговорил он, повернувшись к спутнику. Жёлтые отсветы огня оживили его привычно бледное лицо.
— И чего же? — спросил Шэнь Сюйчжоу, хотя и сам прекрасно всё понимал. Шумные сборища он не любил, и пришёл сюда исключительно ради Хэ Сина.
Густые ресницы юноши слегка дрогнули в свете костра. Хэ Син улыбнулся:
— Чувства, когда с первых же аккордов перед глазами расстилается бескрайняя степь.
До конца праздника они оставаться не стали. Вскоре Хэ Сина одолела дремота, и Шэнь Сюйчжоу увёл его в гостиницу.
Шум праздника постепенно затих вдалеке, и Хэ Син немного пришёл в себя.
Чистый, прохладный лунный свет серебром разливался по земле, окутывая дома и погружая ночную улицу в зыбкую, прозрачную дымку.
Фонарей поблизости не было. Шэнь Сюйчжоу не торопясь шагал по тихой дороге, любуясь ночным пейзажем, как вдруг под боком раздалось тихое, напевное мурлыканье:
— Рано утречком пред каким зеркальцем да причёсывалась...
Повернув голову, Шэнь Сюйчжоу увидел, что его спутник бредёт со слипающимися глазами и на ходу затягивает оперную арию.
— Ты всё-таки спятил от усталости или опьянел? — не удержался от смешка Шэнь Сюйчжоу.
http://bllate.org/book/20625/3765411
Готово:
