— Пока занимайся так, а завтра в это же время приходи ко мне, — проговорил Шэнь Сюйчжоу и вдруг повернулся к нему: — Ты куришь, пьёшь?
Хэ Син поднялся с места:
— Нет, у меня аллергия на алкоголь.
Шэнь Сюйчжоу помедлил:
—... Ясно. На сегодня всё. Не забудь позаниматься, завтра проверю.
— Есть! — Хэ Син с невероятной прытью собрал вещи и перед самым выходом на мгновение обернулся: — До завтра, учитель Шэнь!
Узкий переулок, вымощенный серым камнем под навесом из голубоватой черепицы, тонул в туманном, истончившемся свете уходящего солнца, утягивая вслед за уходившим юношей его длинную тень.
***
Позади было несколько дней общения, и Хэ Син успел кое-что понять о Шэнь Сюйчжоу. Внешне тот казался холодным, в обучении проявлял крайнюю строгость, но характер имел неожиданно отходчивый.
«До чего же противоречивая натура!» — эхом отозвалось в мыслях Хэ Сина.
Шэнь Сюйчжоу остался во дворике один. Глядя вслед удалявшемуся юноше, он погрузился в раздумья.
***
На следующий день Хэ Син пришёл точно в срок сдавать «домашнее задание».
И, вполне предсказуемо, схлопотал отчитку.
— Подтяни живот.
— Продолжай.
— Ты так к концу фразы попросту задохнёшься.
Шэнь Сюйчжоу сжимом ткнул пальцем ему в низ живота и строго произнес:
— Сколько раз повторить? В одно ухо влетает, в другое вылетает?
— А-а-а... а-а-а... — распевался Хэ Син, стараясь вытягивать гаммы и одновременно качая головой, отчего его голос то взлетал, то падал переливами.
Шэнь Сюйчжоу встал напротив. Слегка покачав головой — словно от бессилия, — он с совершенно невозмутимым лицом произнёс:
— Сейчас отрабатываешь стаккато.
Помедлив мгновение, он добавил:
— Если снова потеряешь посыл звука, замолчи и гуди носом, мычи в резонаторы.
Хэ Син послушно кивнул.
Шэнь Сюйчжоу, чувствуя неладное, проронил:
— Покажи сначала, я гляну.
Хэ Син перевёл дыхание и затянул распевку:
— Раз, а-а...
Шэнь Сюйчжоу немного послушал, нахмурился и несколько раз жёстко подправил его.
— Уже лучше.
Едва проговорив это, Шэнь Сюйчжоу снова с лёгким раздражением ткнул его пальцем в живот:
— Ты чего? Только сказал — и сразу забыл?
— Уф! — Хэ Син, не ожидавший такого тычка, обхватил живот руками и с выкатившимися слезами на глазах уставился на наставника: — Меня же чуть не вывернуло!..
Шэнь Сюйчжоу окинул его спокойным взглядом, безмятежно убрал руку и ровно отрезал:
— В таком случае бросай это дело, пока не поздно.
Хэ Син, обиженно поджав губы и не выпуская живота из рук, наотрез отказался:
—... Ни за что.
Листва на деревьях шелестела под порывами ветра. Шэнь Сюйчжоу прислонился к краю стола. Две пряди волос соскользнули с его плеч. Он смотрел на Хэ Сина, и в его взгляде читалась неопределимая мысль.
Когда Хэ Син закончил распевку, со лба его уже градом катился пот.
Заметив, что Шэнь Сюйчжоу застыл, задумавшись, Хэ Син осторожно потормошил его за рукав и, наклонив голову, заглянул в лицо:
— Учитель Шэнь?
Шэнь Сюйчжоу опомнился и тихо дал оценку:
— Сообразительность на уровне.
Затем — если говорить языком самого Хэ Сина — настало время раздачи домашних заданий.
Шэнь Сюйчжоу поднялся и вышел на середину двора:
— Вернёшься к себе — найди и послушай отрывок «Вдруг услышал я грохот гонгов» из «Му Гуйин принимает командование». Постарайся уловить подачу и движение.
Хэ Син кивнул, хотя взгляд его оставался совершенно растерянным.
Видя его недоумение, Шэнь Сюйчжоу вздохнул:
— Ладно, спою тебе пару строк, чтобы знал, что искать. Тебе ведь это учить придётся, понимаешь?
Хэ Син встрепенулся, спохватившись:
— О! Да, конечно!
Шэнь Сюйчжоу плавно вскинул руку — и в то же мгновение двор словно превратился в подмостки традиционного театра. Его жест естественной грацией следовал за невидимой мелодией, сливаясь с распевом:
— Вдруг услышал я грохот гонгов и фанфар оглушительный зов,
Пробудил он во мне порыв — сокрушить Врата Небес, устремляясь к облакам!
Вспомнились годы, как на ратном коне я являла великую мощь...
Когда ария смолкла, Хэ Син в полном восторге подался вперёд:
— Мы правда будем учить именно это?
— Угу, — кивнул Шэнь Сюйчжоу. Заметив, как у парня вспыхнули глаза, он едва заметно усмехнулся про себя, хотя внешне сохранил невозмутимость: — Если ты действительно настроен серьёзно.
— Конечно! — выпалил Хэ Син.
Внезапно спохватившись, он расплылся в хитрищей ухмылке и, уставившись на Шэнь Сюйчжоу, спросил:
— Учитель Шэнь, вы только что сказали, что у меня хорошая сообразительность... А насколько хорошая?
Шэнь Сюйчжоу окинул его неспешным взглядом и неторопливо проронил:
— Лучшая на всю эту деревню.
Улыбка с лица Хэ Сина мгновенно испарилась.
— Ладно-ладно, — сокрушённо вздохнул Хэ Син, но уже через секунду вновь весело замахал рукой: — До завтра!
И умчался прочь со всех ног — изводить Ся Фэя.
***
На следующий день он снова прискакал точно в назначенное время. Шэнь Сюйчжоу услышал торопливый топот шагов за воротами и мог даже не поднимать головы — и так знал, кто явился.
Но сегодня Хэ Син пришёл не с пустыми руками. Он притащил подарок.
Живую серебристую гильзу.
Глядя, как Хэ Син с физиономией полного отвращения несёт бьющуюся рыбу, Шэнь Сюйчжоу едва сдержал улыбку. Парень тут же грохнул добычу на землю и во весь рот улыбнулся:
— Докладываю, наставник! Прибыл ваш взнос за обучение в рассрочку!
Шэнь Сюйчжоу, глядя на бьющуюся в последней судороге рыбу, испытывал одновременно смех и недоумение:
— Мог бы просто звать меня по имени. С чего вдруг решил рыбой одарить?
У Хэ Сина снова проснулся синдром восьмиклассника, и он отчеканил:
— Докладываю, Шэнь Сюйчжоу! Завтра Наступление лета, праздник Лися! Рыбу можно пустить на «три речных свежести»!
Шэнь Сюйчжоу улыбнулся и не стал отказываться:
— Надо же, позаботился.
«Восьмиклассник» Хэ Син продолжил рапортовать:
— Докладываю, Шэнь... Да ладно, мелочи! Я же к вам каждый день хожу, главное, чтобы наставник не считал меня назойливым.
Шэнь Сюйчжоу подхватил гильзу и отправил её в огромный каменный чан с водой во дворе — прямо к золотым рыбкам.
Обернувшись к Хэ Сину, он произнёс:
— Сначала распевка. Потом начну учить тебя арии Му Гуйин.
— Есть!
У двадцатилетних юношей энергия, казалось, бьёт неиссякаемым ключом.
Выслушав его распевку, Шэнь Сюйчжоу дал объективную оценку:
— Ошибки ещё есть, но прогресс внушительный. Сначала разучим одну-две фразы, а дальше будешь отрабатывать сам. Схема такая: час на распевку, потом вокал.
С этими словами Шэнь Сюйчжоу пропел первую строку и велел Хэ Сину повторить.
Хэ Син попытался. Шэнь Сюйчжоу тут же нахмурился и покачал головой:
— Не так. Это опера, а не эстрадная песня. Носовой резонатор не расслаблять. Давай ещё раз.
Хэ Син сделал ещё несколько попыток.
Шэнь Сюйчжоу наконец одобрительно кивнул:
— Попробуй представить, что в пекинской опере декламируют, а не поют. Так проще уловить суть?
Хэ Син закивал:
— Ага!
Видя искренний восторг на его лице, Шэнь Сюйчжоу тоже улыбнулся:
— Похоже, этот метод работает только с тобой.
Хэ Син уставился на него, и Шэнь Сюйчжоу пояснил:
— Большинству кажется, будто в опере именно поют — в общем-то, так и есть, но мало кто способен провести столь чёткую грань, как ты.
— О-о-о~ — Хэ Син с улыбкой пошутил: — Теперь я всё понял.
Шэнь Сюйчжоу взглянул на него:
— Опять ты «всё понял»? Давай дальше, следующая фраза.
— Хорошо!
Шэнь Сюйчжоу то и дело вылавливал очевидные огрехи. Ошибки Хэ Сина напоминали игру «Выбей крота»: стоит загнать одну, как тут же вылезает другая, и конца-краю этому не видно.
— Ладно, на сегодня хватит, — произнёс Шэнь Сюйчжоу, глядя на совершенно вымотанного Хэ Сина. Затем улыбнулся: — Завтра у тебя выходной. С наступающим Лися!
Хэ Син мгновенно воскрес, оглашая двор радостным воплем, и рванул к выходу:
— С праздником Лися!
Но буквально через секунду снаружи снова раздался торопливый топот. Шэнь Сюйчжоу уж было подумал, что тот что-то забыл, как вдруг из-за двери донёсся крик:
— До завтра, Шэнь Сюйчжоу!
Глядя, как парень сломя голову уносится прочь, Шэнь Сюйчжоу лишь беспомощно качнул головой и улыбнулся.
***
Впрочем, тем же вечером Хэ Сину всё равно пришлось поработать сверхурочно.
—... Я уверен, ты просто издеваешься надо мной!
Хэ Син орудовал пестиком, толча зелёные листья на разделочной доске во дворе.
Листья черничника были совсем мелкими. Хэ Син даже усомнился:
— Они же зелёные как трава! Ты уверен, что рис от них станет чёрным?
Ся Фэй стоял рядом и процеживал сок через марлю. Хэ Син случайно опустил взгляд и уставился на жмых, оставшийся в руках Ся Фэя.
Выражение лица Хэ Сина стало непередаваемым:
— Это ещё что за... Смахивает на лепёшку коровьего навоза?
Ся Фэй замер:
—... Хэ Син!
Хэ Син обернулся и с ужасом увидел, как Ся Фэй замахивается на него травяным жмыхом.
— Эй! Так нечестно! — орал Хэ Син, уворачиваясь от «снарядов», и одновременно не мог удержаться от смеха. — Ты... ты чего жмыхом кидаешься?!
Ся Фэй наотмашь швырнул в него ещё горсть, хохоча:
— Проваливай!
В итоге Ся Фэй остался хлопотать на кухне в одиночестве, а Хэ Син от нечего делать уселся во дворе и тоскливо уставился на солёное яйцо, подвешенное у входа.
«Эх... И сколько ещё Шэнь Сюйчжоу пробудет в этих краях?»
***
В день наступления лета Хэ Син явился к дверям Шэнь Сюйчжоу с увесистой связкой цзунцзы.
Спустя минуту Шэнь Сюйчжоу отворил дверь и с недоумением уставился на ношу в его руках:
— Это ещё что?
Хэ Син потряс связкой, и глаза его азартно блеснули:
— Принёс наставнику чёрные цзунцзы с рисом уфань!
Шэнь Сюйчжоу отступил в сторону, пропуская его во двор.
Хэ Син первым делом подвесил над косяком яйцо и пробормотал себе под нос:
— Вроде бы в Сучжоу такой обычай... Но почему на Лися надо вешать яйца?
Шэнь Сюйчжоу посмотрел на него и пояснил:
— В народе говорят: «Коль на Лися яйцо на груди повиснет, дитя летом не занедужит». Летом болезни так и норовят прицепиться, вот люди и пытаются отвести беду да хворь.
— А это тогда зачем? — Хэ Син ткнул пальцем в цзунцзы с чёрным рисом и с мученической миной пожаловался: — Я вчера целую ночь эти листья толок! А Ся Фэй в меня ещё и жмыхом бросался!
Услышав, как парень на ходу подбирает выражения, Шэнь Сюйчжоу хмыкнул:
— Считается, что чёрный рис укрепляет тело и дух. А вот после обеда деревенские старики устраивают взвешивание.
— Взвешивание? — переспросил Хэ Син с любопытством.
— Угу, — Шэнь Сюйчжоу прикинул время и взглянул на него: — Как раз сейчас всё и начинается. Хочешь посмотреть?
Хэ Сину загорелось. Он воззрился на Шэнь Сюйчжоу:
— Учитель Шэнь, пойдёмте со мной? Всё равно ведь делать нечего.
Шэнь Сюйчжоу мгновение помедлил, но потом согласно кивнул:
— Ладно.
На улице к коромыслу весов подвесили обычный табурет, и жители по очереди усаживались на него. Старики сгрудились вокруг, наблюдая за взвешиванием детворы, и наперебой сыпали присказками да пожеланиями:
— На весах восемьдесят семь — доживёт до девяноста одного!
— На весах сто двадцать три — вырастет выскочка, в люди выбьется! Чиновником седьмого ранга станет шутя, а то и до министров дослужится!
Хэ Син рассчитывал просто посмотреть со стороны, но неожиданно одна из местных старушек замахала ему рукой, зазывая к весам:
— Эй, паренёк, а ну иди сюда! Весы благословение дают, здоровье приносят!
Так «паренёк» Хэ Син ни с того ни с сего оказался на табурете. Стрелка весов остановилась на отметке в сто девять цзиней.
Старики тут же наперебой запричитали:
— Сто пять цзиней — богатые сваты в двери постучат! А он всё «не хочу да не хочу», видать, судьба ему — с первым красавцем-учёным сойтись!
После взвешивания одна из бабушек во что бы то ни стало вознамерилась повесить Хэ Сину на шею яйцо в плетёной сеточке, попутно причитая и браня его родичей:
— Что за дедушка с бабушкой у тебя такие беспечные? Праздник Лися на дворе, а такому лбу даже яйцо не повесили! Ну всё, ступай гуляй!
Хэ Син совершенно опешил от таких слов и сбивчиво поблагодарил старушку. Заметив, что Шэнь Сюйчжоу, стоящий рядом, тихонько посмеивается, он пихнул его локтем в бок:
— Не смейтесь!
Но вид Хэ Сина с яйцом на шее и впрямь был донельзя комичным. Шэнь Сюйчжоу, смеясь, указал на стайку ребятишек неподалёку и шутливо подначил:
— Можешь сходить к ним и помериться силами в боях яйцами.
— В боях яйцами? — не понял Хэ Син. — Это ещё как?
Шэнь Сюйчжоу объяснил правила:
— Стукаешься своим яйцом о чужое. Чьё разбилось — тот проиграл и должен его съесть. Кто выйдет победителем из всех схваток — тот «Повелитель яиц».
Хэ Син тут же загорелся:
— «Повелитель яиц»?
Шэнь Сюйчжоу кивнул.
У яйца два конца: острый называют «носом», круглый — «пяткой». Во время боя бьются носом о нос, пяткой о пятку. Проигрывает тот, чья скорлупа дала трещину.
И Шэнь Сюйчжоу своими глазами наблюдал, как Хэ Син с лёгкостью внедрился в компанию шестилеток и начал одерживать одну победу за другой.
— Ого! Я снова выиграл! — Хэ Син уселся прямо на землю, увлечённо сражаясь с малышнёй.
— Доедай, доедай! Ты проиграл... Желток не оставлять!
— Эй! А ты упёртый, а?
...
К тому моменту, как солнце клонилось к закату, Хэ Син единолично заставил всю деревенскую детвору наесться яйцами до отвала.
И триумфально завоевал титул нового Повелителя яиц.
***
Всю дорогу назад Хэ Син заботливо прикрывал ладонью своё победоносное яйцо, точно величайшее сокровище.
Вернувшись к дому Шэнь Сюйчжоу, он повесил своё яйцо над дверью и нежно погладил его кончиками пальцев:
— Мне кажется, яйцо Повелителя обладает куда большей волшебной силой, чем обычные!
Шэнь Сюйчжоу улыбнулся:
— Иди уже домой, а то скоро совсем стемнеет.
— Ладно! — отозвался Хэ Син. — До завтра!
— Угу, — впервые так мягко отозвался Шэнь Сюйчжоу. — До завтра.
Шэнь Сюйчжоу повернулся, чтобы войти в дом, и уже собрался прикрыть дверь, как вдруг с улицы донёсся оглушительный визг:
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
Шэнь Сюйчжоу:...
Не успел он и головы поднять, как в него со всего размаху кто-то врезался.
От инерции удара Шэнь Сюйчжоу спиной прижался к дверному косяку, а снаружи раздался яростный, заливистый собачий лай.
Шэнь Сюйчжоу попытался высвободиться, но куда там — Хэ Син вцепился в него, как утопающий в соломинку.
Шэнь Сюйчжоу невольно хмыкнул, тихонько погладил его по спине и успокаивающе произнёс:
— Всё-всё, успокойся. Собака снаружи, за дверью.
Хэ Син постепенно пришёл в себя, осознал пикантность ситуации и судорожно отшатнулся:
—... Простите.
— Пустяки, — небрежно отозвался Шэнь Сюйчжоу. — С чего вдруг за тобой собака погналась?
— Э-э... — Хэ Син почесал затылок и смущённо пробормотал: — Я, кажется... случайно наступил ей на хвост?
Шэнь Сюйчжоу на секунду лишился дара речи, а затем не выдержал и откровенно расхохотался. Взглянув на Хэ Сина, он спросил:
— Ты же вроде ничего на свете не боишься, почему тогда трусишь и перед рыбой, и перед собакой?
Хэ Син тихонько пробурчал под нос:
— Можно подумать, на свете есть люди, которые вообще ничего не боятся...
Прислонившись к дверному косяку, Шэнь Сюйчжоу с улыбкой поинтересовался:
— Ты всегда любишь шептаться прямо перед лицом собеседника?
Хэ Син мгновенно прикусил язык и изобразил, будто застёгивает рот на молнию.
Спустя некоторое время Шэнь Сюйчжоу прислушался к тишине за дверью:
— Кажется, ушла. Можешь идти домой.
— Угу! — Хэ Син закивал, а потом с трудом выдавил: —... Мне страшно.
Шэнь Сюйчжоу недоуменно изогнул бровь:
—... Мне что, проводить тебя?
Хэ Син тут же оживился:
— А можно?!
Шэнь Сюйчжоу:...
Стоя у дверей своего дома, Хэ Син замахал ему рукой:
— До завтра!... Ой!
Шэнь Сюйчжоу увидел, как парень, разворачиваясь, со всего маха врезался лбом в косяк, после чего обернулся и глуповато улыбнулся ему.
Губы Шэнь Сюйчжоу невольно поползли вверх.
— Иди уже, ложись спать.
Закрыв за собой дверь, Хэ Син тут же наткнулся на Ся Фэя, восседавшего в гостиной со строгим видом верховного судьи.
Ся Фэй скрестил руки на груди и язвительно проронил:
— Ого, явился-не запылился?
—... Ну да, — Хэ Син бочком начал пробираться к своей комнате. — Я устал, ты тоже ложись пораньше.
Ся Фэй гаркнул:
— Хэ! Син!
— Ты стащил мои цзунцзы, чтобы выслужиться перед ним?!
Хэ Син дал дёру, не забыв на бегу огрызнуться:
— Я же тебе две штуки оставил! А-а-а, ты чего несёшься быстрее собаки?!
— Кого это ты собакой назвал?!
— А-а-а-а-а, прости, больше не буду!
И снова наступила ночь, полная суматохи и шума.
http://bllate.org/book/20625/3713680
Готово:
