В театральном мире «Торжество Купидона» стояло обособленно. Спектакль выбивался из привычных рамок, походя скорее на грандиозное феерическое шоу, нежели на классическую постановку. Арии едва ли претендовали на статус шедевров музыкального искусства, зато врезались в память с первого раза, а уж хореография — яркая, изобилующая пышными па — и вовсе повергала публику в изумление.
Впрочем, ревнители консервативных традиций встретили мюзикл в ножи.
По их твёрдому убеждению, истинный театр — это место, где зрители чинно восседают в креслах, а по опускании занавеса сдержанно и благовоспитанно аплодируют. Столь бурная, сдерживаемая лишь чудом реакция зала казалась им вопиющим, бестактным святотатством. Высокая атмосфера искусства растворилась без остатка, а изысканные подмостки превратились в балаган, где любой уличный певец мог устроить собственное шоу.
Вину за подобное «опошление» они целиком и полностью возложили на режиссёрское невежество. Какой-то недоучка, снимавший доселе низкосортные фильмы, дерзнул явиться в театр и учить всех разумному, доброму, вечному? Они сочли себя глубоко оскорблёнными. Именно из-под их пера и вышли те ядовитые рецензии, что пестрели в газетах накануне премьеры.
Однако, сколько бы критики ни брызгали слюной, публика ломилась в зал — потоку зрителей не было конца.
Стивен Бёрман, впрочем, и не думал принимать близко к сердцу вопли старорежимных сухарей. С подобным отпором он уже сталкивался, когда выпускал своего «Дикаря». Безнравственность, дешёвый популизм... Да пошли они к чёрту! Стивен не ведал страха.
«И какие только дураки ходят на подобный мусор?» — брюзжали консерваторы.
«Все, кроме вас», — усмехался Бёрман.
Превратив академическую сцену в кипящий энергией мюзикл, эксцентричный режиссёр вовсе не собирался останавливаться на достигнутом — его голова кипела от новых задумок. Одной из них и была полная видеозапись спектакля, покоившаяся сейчас на жёстком диске его компьютера.
В ту пору в театральной среде само понятие «съёмка спектакля» практически отсутствовало. Желающие приобщиться к искусству просто покупали билет. И если человек по каким-то причинам не мог посетить театр, отыскать хотя бы отрывок в сети было невыполнимой задачей.
Но Стивен никогда не шёл проторенной дорогой. Обладая чутьём и решительностью, он подмечал слепые зоны там, где другие проходили мимо. Встав у руля постановки вместо дяди, Стивен ещё на репетициях задался вопросом: «Почему бы не снять этот великолепный мюзикл как полноценное кино, чтобы его увидели миллионы?»
О своих планах он никому не обмолвился, однако при подписании временного контракта предусмотрительно вытребовал себе права на видеосъёмку и последующее использование материалов.
Руководство Большого театра Смита, доведённое до грани банкротства, легко пошло на уступку — во-первых, о подобных тонкостях они слыхом не слыхивали, а во-вторых, в тот момент их волновало лишь одно: выжить бы.
Так что на протяжении всех прогонов и показов за Шоном и остальной труппой наблюдали объективы камер. А уж во время марафона из восьми спектаклей подряд Бёрман вместе с несколькими операторами установил по всему залу три или четыре съёмочные точки, запечатлев постановку во всех ракурсах. Проведя за монтажным столом не одну бессонную ночь, он собрал этот пока ещё сыроватый, но уже полноценный «фильм».
— Я планирую выложить запись в сеть, сделав доступ платным, — со всей серьёзностью произнёс Бёрман. — Сюзанна и остальные уже дали своё согласие. Дело за тобой. Ты ведь не против?
Шон машинально качнул головой.
— Вот и ладненько, — Бёрман не удержался и взъерошил его кудрявую шевелюру. — Если дело выгорит, поделим прибыль.
Шон рассеянно кивнул, хотя отнёсся к этой затее с немалой долей скепсиса. Запись, конечно, вышла чёткой, но кому в здравом уме придёт в голову смотреть театральную постановку в интернете?
Впрочем, раз уж сняли, он и сам был не прочь получить копию на память — ведь исполнять главную роль ему больше не предстояло.
— Главное, пока никому не передавай, — великодушно пообещал режиссёр. — Я скину тебе и оригинальную версию, и кое-какие рабочие материалы. Кстати, у меня сохранилась запись твоей дебютной ленты — той самой, про акулу. Нужна? Скину в одном архиве.
— Нет-нет, спасибо, не стоит, — поспешно отказался Шон, мысленно резюмировав с каменным лицом: «Режиссёр, вы явно неравнодушны к той акуле».
Замяв неловкую тему, Бёрман вдруг спросил:
— И чем думаешь заняться дальше?
Вопрос застал Шона врасплох. Все его разговоры о Голливуде звучать-то звучали красиво, да только понятие это было слишком уж растяжимым. Голливуд огромен; ежегодно туда стекаются тысячи талантливых и привлекательных актёров, а на вершине олимпа уживается лишь горстка избранных. За блестящим фасадом скрываются армады неудачников — тех, кто не способен пройти элементарные пробы, перебивается с хлеба на воду и ночует едва ли не на улице.
— Для начала найду какую-нибудь подработку, сделаю портфолио, составлю резюме и начну ходить на кастинги, — сжав кулаки, твёрдо ответил Шон. Похоже, перед тем как принять решение, он действительно изучил вопрос.
Стивен Бёрман посмотрел на него так, словно перед ним стоял упрямый ребёнок, вознамерившийся прыгнуть с обрыва.
— А почему бы тебе просто не спросить меня? — с укором вскричал режиссёр. — Я же столько раз намекал! Только что хвалил твою игру! Ты вообще осознаёшь, какая это удача — иметь знакомого режиссёра в Голливуде? Понимаешь ли ты, что я сейчас на хорошем счету как перспективный постановщик?! Да знаешь, сколько актёров готовы ухватиться за мою ногу и звать меня папочкой ради банального эпизода?!
— Теперь знаю, — слегка растерялся Шон. — Вы... намекаете, что мне прямо сейчас стоит ухватиться за вашу ногу и назвать вас папочкой?
— Нет! Я лишь пытаюсь вбить в твою голову, что связи в Голливуде решают всё.
Шон с трудом удержался от тяжёлого вздоха. Обузой для других быть не хотелось. Помявшись, он тихо и хрипло спросил:
— Вы... не могли бы мне помочь?
Стивен победоносно вскинул подбородок, одарив его взглядом в духе: «Ну наконец-то допёр, парень!»
— Раз уж ты сам попросил... На главные роли не рассчитывай, но замолвить за тебя слово на массовку или эпизод я смогу. Напиши свои контакты. Появится вариант — наберу.
— Контакты? — Шон застыл. — Но у нас дома нет телефона...
— Ты из какого века вылез, чудик? Марш в магазин за мобильным! — проворчал Бёрман, а затем строго добавил: — Купишь — держи при себе. Упустишь звонок — профукаешь шанс всей жизни.
Шон послушно закивал. Наконец-то нашлось толковое применение его сбережениям! Он решил купить мобильные телефоны не только себе, но и Джеймсу, Райану и Кэти. «Так мы не потеряем связь, даже если судьба забросит меня на другой конец света».
Вечером Шон поделился замыслом с вернувшимся домой старшим братом.
— Мне не нужно, — отмахнулась Кэти. — Я целыми днями в школе, он будет просто пылиться. Если понадобится, возьму у Райана или Джеймса.
Джеймс же отрезал без лишних споров:
— Купим два. Один заберёшь с собой, второй останется дома. А деньги береги. Ехать предстоит далеко, в чужом городе без наличных никуда.
Чувствуя перед неизвестным будущим тревогу, Шон спорить не стал и принял заботу родных.
На следующий день на пороге появились Сюзанна и Алессио. С порога они обрушились на Шона с обвинениями за попытку сбежать по-английски.
— Ладно, обстоятельства! — распалялся Алессио, смерив его взглядом брошенной любовницы. — Но неужели нельзя было хотя бы попрощаться?! Мы для тебя вообще кто?! Друзья или так, мимо проходили?! Скажи честно, ты решил с нами порвать?!
Шон от неожиданности чуть на колени не упал, готовый поклясться всем святым, что ничего подобного у него и в мыслях не было.
Сюзанна в сердцах притянула его к себе, взъерошив его и без того непокорные кудри так, что на голове образовалось настоящее воронье гнездо. Алессио же вытащил маркер и принялся разрисовывать щёки Шона «кошачьими усами», причитая:
— Вот уж точно, как скверный кот! Растили тебя, кормили несколько месяцев, а ты — хвать и сбежал!
Шон готов был взвыть. При чём тут вообще коты и собаки?!
Когда буря поутихла, он осторожно сменил тему:
— Как там в театре?
— Паршиво! — тут же откликнулся Алессио. — Новому парню на главную роль женское платье подходит как корове седло! Мне с ним флиртовать по сюжету, а меня аж выворачивает! Как же мне тебя не хватает, милый!
Шон смущённо замялся, не зная, что ответить, но тут вмешалась Сюзанна:
— Заткнись, Алессио.
Она не любила сплетничать за чужой спиной и лишь мягко произнесла:
— Не бери в голову, Шон. В нашей профессии люди приходят и уходят. Мы собираемся вместе ради одной роли, выкладываемся без остатка, а потом расходимся — без сожалений. Не нужно грустить из-за разлуки. — Она протянула ему небольшую коробочку: — Это наш с Алессио прощальный подарок.
Алессио ловко выхватил коробочку, открыл её и достал новенький мобильный:
— Безделица, конечно, но мы уже вбили туда свои номера. Смотри у нас, звони почаще!
— А возникнут трудности — сразу набирай, — добавила Сюзанна, увлекая Алессио к выходу. — Нам пора на репетицию. Удачи!
У Шона от нахлынувших чувств перехватило дыхание, а глаза застлала влага. Друзья по очереди обняли его, ещё раз напомнив держать связь.
Когда Джеймс вернулся с купленными телефонами, в доме оказалось сразу три аппарата. Шон, как и планировал, оставил себе подарок Сюзанны и Алессио, а новенькие трубки передал старшим братьям.
Вечером он отправил Бёрману свой номер. Под чутким удалённым руководством режиссёра Шон зарегистрировался в Facebook и обменялся с ним подписками.
Впрочем, уже через пару секунд ему непреодолимо захотелось отправить Бёрмана в чёрный список.
Режиссёр прислал в личные сообщения стикер: изображение улыбающегося Шона с подписью `[Hi]`.
Шон онемел.
Стивен не унимался и отправлял один мем за другим. На следующем Шон скалился в яростном оскале, а у губ алел томатный соус: `[Хочешь, чтобы я тебя загрыз?]`.
Среди актёров бытовала присказка: «Выбирай дебютную роль с умом. Оступишься — и клеймо позора останется с тобой на всю жизнь». Раньше Шон не придавал этому значения, считая, что главное — заработать. Но сейчас, глядя на эти стикеры, он готов был кусать локти от раскаяния.
— Они пока не стали вирусными, но в узких кругах ты уже местная знаменитость! — с восторгом делился Бёрман, высылая новую порцию мемов.
Шон мысленно закрыл уши: «Не хочу этого знать!»
— Куча народу без ума от этих стикеров! — не унимался Бёрман.
«Молчи, прошу!»
— Именно поэтому я узнал тебя с первого взгляда! — гордо подытожил режиссёр, прикрепив очередной акульский оскал.
«Все мои нынешние слёзы — лишь расплата за глупость прошлого», — обречённо подумал Шон.
— На следующей неделе сходишь на пробы по этому адресу, — Стивен прислал краткую карточку проекта. — Я работал со сценаристом этого шоу, они сейчас как раз набирают каст. Я показал ему твои кадры из фильмика про акулу и фрагменты из мюзикла. Ему понравилось. Думаю, шансы есть.
Шон застыл в смятении. Любовь и ненависть, радость и отчаяние сплелись в один тугой узел.
***
Хотя Бёрман неустанно восхвалял его талант, Шон, выросший в окружении идеальных братьев и сестёр, пусть и не страдал комплексами, но и не переоценивал себя. Во всяком случае, он искренне считал, что ему далеко до магнетизма второго брата, Райана... Поэтому откровения Бёрмана о некоем «экранном магнетизме» казались ему преувеличением.
Но взгляни на это Стивен Бёрман, он бы возразил: пусть Райан Флосси хоть в сотню раз красивее Шона, объектив камеры никогда не полюбит его так, как любит Шона.
Звучит парадоксально, но кинокамера избирательна. У некоторых людей есть врождённый дар органично смотреться на экране — они расслаблены, естественны и полны жизни. Те же, кому этого не дано, перед объективом мгновенно зажимаются, деревенеют и теряют всякий шарм.
Шон же на экране преображался. Даже в абсурдном образе хищника он умудрился сыграть с такой отчаянной самоотдачей — особенно в финале, когда сквозь слёзы на глазах на его лице пробивался свирепый акульский оскал, — что зрители, отсмеявшись, невольно прониклись уважением к его герою. А в мюзикле? Сам Шон видел лишь неточные па да сорванные ноты, но Бёрман разглядел невероятную эмоциональную отдачу. На крупном плане после парного танца — с полусжатыми губами, распахнутыми глазами, в которых сквозила наивная, но чертовски искренняя решимость соблазнить, — Шон буквально завораживал. Это и есть настоящая харизма. Когда он в кадре, остальные блекнут.
Так что Стивен Бёрман вовсе не был фанатом акульего треша. Он просто почувствовал себя искателем, откопавшим алмаз в куче мусора, и не желал, чтобы этот алмаз снова канул в небытие.
Если бы сам Шон попытался объяснить секрет успеха, он бы лишь пожал плечами: всё дело в активации навыков «Классическая улыбка акулы» и «Акула с историей».
Впрочем, сейчас ему было не до философии. Информация о пробах привела его в полное замешательство: он не знал, благодарить ли проклятую акулу или проклинать. Чтобы отвлечься, Шон ухватился за единственную догадку: «Неужели режиссёру так зашла акула только потому, что у Майкла Фассбендера эта улыбка выходит до того хищной и глубокой?»
[Применённые навыки становятся собственностью носителя. Способ их использования не зависит ни от системы, ни от их первоначального обладателя, Майкла Фассбендера,] — невозмутимо отозвалась Система. — [Одна и та же техника в руках разных людей даёт разный эффект. Носителю не о чем беспокоиться: все сыгранные роли — исключительно его личная заслуга.]
Шон в очередной раз вызвал интерфейс Системы. После успешных показов в театре на его счету накопилась солидная сумма очков, так что недостатка в попытках он не испытывал. Правда, путь его отношений с Системой был полон разочарований: от слепой веры в успех до надежды хотя бы на отсутствие подвоха, и, наконец, до полнейшего пофигизма в духе «крутану просто так, а там будь что будет».
Неожиданная душевность ответа даже слегка смутила его.
«Неужели Система знает, что мне предстоят пробы, и решила проявить милосердие, подогнав нормальный скилл?» — с надеждой подумал он.
Но тут же мысленно дал себе затрещину: «Ну сколько можно наступать на те же грабли?!» Насколько сильным бывал восторг в начале, настолько же глубоким оказывалось разочарование в конце!
Отбросив сомнения, Шон запустил рулетку, решив открыть нового персонажа.
«Первый актёр подвёл, второй оказался с приветом... Не может же и третий оказаться бракованным! — утешал он себя. — Не могут же все мировые звёзды обладать дурными замашками!»
Вспыхнул ослепительный каскад звёздного света, и перед ним возник образ: густые тёмные волосы, выразительные губы, обворожительная улыбка и глаза, в глубине которых бушевал океан чувств.
Джеймс Макэвой. Первый красавец Европы. Имэй. Исполнитель роли молодого Профессора Икс в «Людях Икс».
Шон ощутил, как внутри нарастает дурное предчувствие. Этот актёр, носивший то же имя, что и его старший брат, отличался не только ангельской внешностью, грандиозным талантом и способностью одинаково блестяще играть как в авторском кино, так и в блокбастерах — он был известным озорником и провокатором! Ходили слухи, что пока поклонники других дуэтов по крупицам собирали хоть какие-то намёки на химию между актёрами, фанаты «Шаркмея» и «EC» (Фассбендер/Макэвой и Профессор Икс/Магнето) буквально захлёбывались в контенте, которым их щедро осыпал сам Макэвой.
«Может, перекрутить?» — мрачно прошептал Шон. «С этого персонажа удастся вытянуть титул "Король фанфиков"...»
Он ещё раз взглянул на образ Макэвоя. Эстетический вкус инопланетных создателей Системы сомнений не вызывал: все звёзды в системе «Сияние звёзд», вне зависимости от полезности их навыков, представали на пике своей привлекательности. Взглянув на застенчивую улыбку Джеймса и его бездонные синие глаза, Шон сдался:
«Эх, была не была! Очков всё равно навалом!»
Спустя мгновение Система выдала навык, описание которого заставило Шона опешить:
[Исчезающая героиня]
— Это ещё что за чертовщина? — Шон впал в ступор, а затем выпалил: — Это звучит ещё непоняточнее, чем улыбка акулы или безумный циркуль!
[Данный навык является триггерным пассивным умением,] — пояснила Система. — [Условия активации не фиксированы, однако после его срабатывания в любом проекте с участием носителя главная героиня неизбежно исчезает из сюжета.]
Шон чуть не закричал во весь голос:
— Исчезает?! Не забивай мне голову! Как человек может просто взять и исчезнуть?! Если во время съёмок у меня будет пропадать партнёрша по кадру, кто вообще согласится со мной работать?! Я что, получаю навыки не для «Оскара», а для участия в мистических хоррорах?! В этом мире действительно существуют мутанты?!
На секунду Шону всерьёз захотелось плюнуть на актёрскую карьеру, вернуться домой и помогать старшему брату выбивать долги — это всяко лучше, чем становиться проклятым вестником аномалий и подвергать опасности коллег.
Однако Система оставалась невозмутимой:
[Носителю не о чем беспокоиться. Вероятность активации пассивного навыка крайне мала. Учитывая текущую удачу носителя, шанс его срабатывания составляет не более двадцати процентов, так что, скорее всего, навык так и останется невостребованным.]
«Спасибо, утешила...» — мысленно резюмировал Шон, чувствуя, как дёргается глаз.
http://bllate.org/book/20493/4679304
Готово:
