Едва Лу Цинчжэу закрыл глаза, Нин Цзюаню показалось, будто кровь в его собственных жилах мгновенно остыла.
Помереть от ужаса не дала лишь тонкая, едва ощутимая струйка воздуха у губ наставника. Дышит. Лишь удостоверившись в этом, юный государь вернул способность мыслить и, крепче прижав к себе Лу Цинчжэу, гаркнул во весь голос:
— Где лекарь?!
Ночной патруль Цзиньивэй уже скрутил остатки нападавших. Вперёд выступил их командир в одеянии летучей рыбы и с клинком весенней вышивки на поясе. С размаху грохнувшись на колени, он выкрикнул:
— Слуга ваш, Чжэн Яо, опоздал со спасением! Молю Его Величество о пощаде! Лекари уже спешат сюда. Великий наставник Лу потерял слишком много крови, позвольте сперва присыпать рану этим снадобьем!
«И это тот, о ком говорил Лу Цинчжэу? Кому можно довериться?»
Нин Цзюань встретил его ледяным, тяжелым взглядом. От этого взора — пронзительного, не по годам холодного — у Чжэн Яо по спине прошёл озноб, а на лбу выступила испарина.
Во времена правления императора Чуньаня стража Цзиньивэй под гнетом Восточного дворца волочила довольно жалкое существование. Когда же клику евнухов разгромили, а фракция чиновников во главе с Вэй Хэжуном стала давить военных, гвардейцы и вовсе остались без покровителя, окончательно утеряв былое влияние.
Став главным командующим Цзиньивэй, Чжэн Яо жил без особых надежд, плывя по течению. Лишь с восшествием нового государя он замыслил присмотреться к мальчику и проверить, стоит ли вверять тому свою преданность.
Памятуя, как прошлый правитель во время покушений бился в истерике и визжал от страха, Чжэн Яо краем глаза взглянул на юного императора — и замер, пораженный суровым холодом на лице ребенка.
Вампирящие слухи нарекали нового государя глупой и трусливой марионеткой в руках Вэй Хэжуна. Но Чжэн Яо увидел иное: перед ним затаился вожак стаи, пока не обнаживший клыков.
В то же мгновение в его душе созрело решение.
Тем временем Нин Цзюань сухо бросил:
— Подай.
Чжэн Яо без промедления поднёс снадобье на вытянутых руках. Приняв пузырёк, юный император не стал сразу обрабатывать рану наставника. Вместо этого он выхватил из-за пазухи кинжал и без единого колебания полоснул себя по предплечью. Брызнула алая кровь.
Пришедший в себя Чаншунь, только-только протиравший гудящую голову, от ужаса застыл:
— Ваше Величество!
— Я — император, — выдернув пробку, Нин Цзюань уставился на Чжэн Яо жгучими, как тёмный омут, глазами. — Командующий Чжэн, ты ведь способен ответить за свои слова?
Чжэн Яо вздрогнул, выпрямляя спину:
— Д-да!
Нин Цзюань отсыпал немного порошка себе на рану. Кровь тут же запеклась и унялась. Лишь убедившись в безопасности лекарства, он осторожно раздвинул пропитанные кровью шелковые одежды Лу Цинчжэу и присыпал его рану.
Даже без сознания Лу Цинчжэу еле заметно вздрогнул от боли.
Его и без того бледное, бескровное лицо казалось высеченным из мрамора. Несколько алеющих капель брызнули на щеку, а одна угодила аккурат на мушку у самого уголка глаза, придавая ему жуткую, завораживающую красоту.
Нин Цзюань глубоко вдохнул. Тонкий аромат сливы, всегда исходивший от наставника, теперь насквозь пропитался душной медью. Окончательно взяв себя в руки, мальчик бережно смахнул кровь с его лица:
— Эй, кто-нибудь. Аккуратно перенесите наставника в покои. Накройте потеплее — он не выносит холода.
После кровавой резни в живых осталось лишь несколько слуг, да и те замерли от ужаса, не смея шелохнуться. За дело взялись гвардейцы Цзиньивэй, бережно переправившие Лу Цинчжэу в дом.
На дворе темнели трупы, а кровь в ночном воздухе растекалась густыми черными ручьями. Стоило Нин Цзюаню подумать, что наставник едва не пополнил этот страшный ряд, как сердце сжималось от яростной боли. Но он помнил наказ Лу Цинчжэу: правитель не должен выказывать ни гнева, ни радости.
Сняв личину испуганного ребенка, он спокойно спросил Чжэн Яо:
— Узнали, чьи они?
Атмосфера во дворе сделалась тяжелой, давящей. Стражник, удерживавший выжившего нападавшего, нервно сглотнул:
— Отвечаю Его Величеству: все они — мертвецы-наемники, никаких знаков при них нет. Остальные при задержании приняли яд, а этот... — гвардеец помрачнел, — языком не владеет, вырезан. Да и разум у него будто отшибло.
Нин Цзюань прекрасно понимал: желающих сжить его со света — пруд пруди, но решиться на такое способны единицы.
Он окинул тяжелым взглядом стоящего на коленях убийцу — того самого, что ранил Лу Цинчжэу. Подойдя к брошенному на камни оружию, мальчик поднял длинный окровавленный клинок и, волоча его за собой, шаг за шагом направился к пленнику.
Лезвие со скрежетом цепляло плиты мостовой. Этот визг заставлял сжиматься сердца всех присутствующих.
Нин Цзюань остановился перед убийцей и безразлично спросил:
— Вас подослал Нин Цун?
Мертвец-наемник уставился на него мутными, лишенными жизни глазами.
Нин Цзюань не ждал ответа. Наклонив голову, он сухо произнес:
— Что ж, теперь ты можешь умереть.
В следующий миг раздался глухой хруст рассекаемого мяса, и тёплая кровь брызнула на юное лицо императора.
Под лунным светом лезвие меча хищно блеснуло холодной сталью. Чжэн Яо почувствовал, как давно застывшая кровь в его жилах неожиданно закипела.
Трусливый и никчемный прошлый правитель смог породить такого сына?
В то же мгновение он окончательно принял решение. Командующий упал на оба колена и, склонив голову, принес свою первую присягу:
— Верный слуга готов принести жизнь на алтарь Его Величества!
Нин Цзюань выпустил рукоять и перевёл на него немигающий взгляд. В его глазах читалось глубокое, испытательное раздумье. Наконец юный государь спросил:
— Сможешь ли ты стать мечом в моих руках?
Чжэн Яо твердо чеканил:
— Сочту за честь пасть за Вас!
Нин Цзюань молчал. Лишь спустя некоторое время он достал из пазухи и бросил на тело убитого наемника некий предмет.
Чжэн Яо присмотрелся — и изумление в его глазах стало еще глубже. Юный государь оказался куда опаснее и проницательнее, чем можно было вообразить. На груди мертвеца лежал подлинный нефритовый подвес с личным гербом поместья князя Шу!
Приняв из рук Чаншуня платок, Нин Цзюань равнодушно отер кровь с рук и лица:
— Понимаешь, как следует составить донос о том, что случилось сегодня во дворце Цяньцингун?
Чжэн Яо мгновенно схватил суть:
— Когда верные слуги подоспели на помощь, Ваше Величество уже лишились чувств на руках Великого наставника Лу. Во время схватки у одного из нападавших выпала эта нефритовая подвеска.
Нин Цзюань удовлетворенно кивнул и повернулся к теплому павильону. Однако, пройдя пару шагов, остановился и добавил:
— Есть еще кое-что.
— Слушаю, Ваше Величество.
—... При нападении убийца задел клинком лицо Великого наставника.
Он больше не желал, чтобы кто-либо смел заглядываться на Лу Цинчжэу.
Чжэн Яо на мгновение опешил, не совсем понимая скрытого смысла этого повеления, но расспрашивать не стал — только глубоко поклонился и отдал приказ убрать трупы. Спрятав подвеску, чтобы дать ход делу, он выставил у дворца Цяньцингун усиленный караул.
***
Обо всех этих событиях Лу Цинчжэу даже не подозревал.
Удар пришелся в плечо и, к счастью, не задел жизненно важных органов. Однако из-за большой потери крови и без того хрупкое здоровье дало сбой. В себя он пришел лишь через несколько дней.
Под спиной было сухо, мягко и тепло. А рядом ощущался какой-то греющий живой комочек.
Сморенный дремой, Лу Цинчжэу непроизвольно протянул руку, но задел раненое плечо. Острая боль отозвалась во всем теле, пробив прохладным потом. Сон мгновенно слетел. Еще не успев открыть глаза, он подумал: «Я жив?»
Следом проснулись чувства. С трудом разомкнув веки, он обнаружил свернувшегося под боком человечка.
Нин Цзюань, обняв себя руками, тихо спал рядом с ним. Обычно ежистый, хмурый и дерзкий юный император сейчас выглядел удивительно трогательно: темные мягкие волосы рассыпались по подушке, длинные ресницы опустились на нежные щеки. Чистый, беззащитный ребенок, ищущий тепла.
Лу Цинчжэу на мгновение усомнился, не снится ли ему это.
Маленький дикарь пришел спать к нему на кровать?
Стоило Лу Цинчжэу слегка шевельнуться, как Нин Цзюань тут же встрепенулся. Разомкнув глаза, он замер, а затем его лицо озарилось искренним восторгом:
— Наставник! Вы наконец очнулись!
Лу Цинчжэу замолчал.
Галлюцинация?
Обычно Нин Цзюань изо всех сил старался казаться взрослым и суровым, но сейчас совершенно забыл о маске. Выскользнув из-под одеяла, он звонко крикнул в сторону дверей:
— Шуньцзы! Живо зови императорского лекаря Юаня! Наставник очнулся!
Дежуривший в прихожей Чаншунь откликнулся и со всех ног бросился исполнять приказ.
Лу Цинчжэу попытался приподняться, но Нин Цзюань тут же осторожно придержал его за здоровое плечо:
— Наставник, берегите плечо, не двигайтесь!
Теперь Лу Цинчжэу окончательно убедился, что это не сон. Глядя на румяное от волнения лицо юного государя, он со слабой улыбкой изогнул бровь:
— Ого? Ваше Величество наконец вспомнили, что я — ваш наставник?
Нин Цзюань смутился, сжимая пальцы:
— Я... Вы сердитесь на меня, наставник?
Видя такие перемены в мальчике, Лу Цинчжэу ощутил странное удовлетворение — будто дикий волчонок, щеривший клыки, наконец превратился в преданного щенка.
— Выходит, ранение было не напрасным, — с легкой иронией проговорил он. — Хоть узнали цену своему наставнику.
Нин Цзюань поджал губы.
На самом деле он с первой встречи понял, что Лу Цинчжэу искренен с ним. Просто боялся: а вдруг тот поступит так же, как дворцовая служанка, которая заботилась о нем, а потом предательски бросила?
Но Лу Цинчжэу был другим. Он с самого начала отличался от всех прочих.
Не став дальше смущать ребенка, Лу Цинчжэу перевел разговор:
— Ладно, о пустяках забыли. Ты сам не пострадал? Сколько я пролежал? Что слышно снаружи?
Нин Цзюань незаметно одернул рукав, пряча порезанное предплечье, и послушно ответил:
— Я цел. Стражники Цзиньивэй переловили всех убийц. Прошло уже четыре дня. Ваши расчеты оказались верны, наставник: подвеска сыграла свою роль. Нин Цуна схватили гвардейцы, сейчас он ждет суда в Министерстве юстиции.
Ранее Чжэн Яо рвался упечь князя Шу в Северное управление сыска, чтобы вернуть славу Цзиньивэй, но Нин Цзюань остудил его пыл жесткой бранью, после чего тот в холодном поту осознал ошибку. Главнокомандующий Лагеря Пяти армий — верный человек Вэй Хэжуна, и открыто сталкиваться с Вэем им пока не по зубам.
Выслушав рассказ, Лу Цинчжэу задумался.
В оригинальном романе командующий Чжэн Яо был жестоким и кровавым псом на службе у деспота, присягнувшим ему лишь спустя годы. Похоже, вмешательство Лу Цинчжэу подтолкнуло ход событий. И это к лучшему.
История с подвеской проворонена самим Нин Цуном: единственный евнух, способный подтвердить передачу украшения, уже убран Нин Цзюанем. Князь Шу сам заманил себя в ловушку и теперь едва не плевался кровью от досады.
Конечно, на одной только подвеске обвинение в покушении не построить — Нин Цун мог утверждать, что его подставили. Но статус удельного князя и без того вызывал подозрения, а тут едва взошел на престол новый государь, да еще князь Цзин слегка надавил, а Вэй Хэжун подлил масла в огонь...
Этого хватило с лихвой.
Главное — после такого скандала Нин Цун больше не сможет задержаться в столице. Эта маслянистая тварь наконец сгинет из Яньцзина, а заодно придется убраться и Нин Цзину.
Лу Цинчжэу был доволен.
Пока они беседовали, прибыл лекарь Юань. Но перед тем как впустить его, Нин Цзюань неожиданно встал и задернул плотный полог кровати. Лекарю пришлось вести осмотр и слушать пульс через ткань.
Судя по всему, лекарь Юань к такому привык.
Почувствовав неладное, Лу Цинчжэу пока смолчал. Лишь когда лекарь выписал рецепт и удалился, он перевел взгляд на слегка побледневшего мальчика:
— Выкладывай. Что ты натворил?
Нин Цзюань робко спросил:
— Если я скажу... наставник не станет гневаться?
— Не гарантирую.
Юный император опустил голову и принялся виновато теребить уголок одеяла. Голос его сделался совсем тихим:
— Я пустил слух... будто клинок убийцы изуродовал наставнику лицо.
Лу Цинчжэу потерял дар речи.
Вот уж воистину сыновняя почтительность.
Впрочем, эта внешность действительно приносила ему немало бед.
Да и ночное покушение почти наверняка устроил Нин Цун. А причиной тому, помимо жажды власти, отчасти послужили и взгляды, брошенные на него князем — ведь Нин Цзюань несколько раз открыто заступался за наставника, зля Нин Цуна.
Мальчик просто пытался защитить его.
От долгого лежания кровь застоялась. Лу Цинчжэу слегка повернулся и лениво проговорил:
— Что ж, неплохо. Теперь придется мне носить маску, как полководцу Ланьлин-вану.
Нин Цзюань облегченно вздохнул, и на его лице расцвела нежная улыбка.
Наконец-то всякие проходимцы перестанут заглядываться на наставника.
Хотя мысли у них текли в совершенно разных направлениях, общая атмосфера оставалась теплой и гармоничной.
Лу Цинчжэу расспросил еще о кое-каких мелочах, и Нин Цзюань на все ответил толково и разумно.
Чем рассудительнее тот держался, тем сильнее Лу Цинчжэу казалось, что он что-то упустил. Мозг после сна еще работал туго. Не успел он толком вспомнить, как снаружи раздался голос Чаншуня:
— Ваше Величество, управляющий Чэнь из резиденции Лу снова просит аудиенции. Сегодня тоже приказать ему уйти?
Лу Цинчжэу опомнился и в изумлении уставился на Нин Цзюаня.
Маленький император поджал губы, выказав на лице детскую досаду:
—... Зови.
http://bllate.org/book/20491/3793705
Готово:
