Юй Цинтан вчера лёг рано, а вот уснуть долго не мог — и главным «виновником» этого бессонно проведённого времени стало голосовое сообщение Сюй Байчжана. Цинтан мысленно ругал себя за то, что включил его, наверное, раз сто подряд, но всё же вынужден был признать: голос врача заставлял сердце сжиматься от нежности.
Прослушав добрую половину ночи тихое «Спокойной ночи», Цинтан и проснулся спозаранку — от резкого телефонного звонка.
Госпожа Чэнь даже предсловия никакого не произнесла — с ходу обрушилась на сына с допросом:
— То есть обо всём мире ты позаботился, все уже увидели и узнали, а собственным родителям показать его так и не соизволил?!
Юй Цинтан с головой укрылся одеялом, его голос звучал ещё по-утреннему сипло:
— Мам, ты о чём вообще?
— О чём?! — в сердцах бросила госпожа Чэнь. — Я тебе снимки на телефон скинула, сам глянь сначала!
Это оказалась вчерашняя фотография из Музея науки и техники, где он снимался вместе с детьми.
Госпожа Чэнь, уйдя на пенсию, целыми днями сидела дома да болтала во дворе с соседями. За полгода после переезда она перезнакомилась с половиной дома и добавила в контакты почти всех ровесников в округе. Родители тех ребятишек выложили снимки в социальные сети, так что ничего удивительного в этом не было.
Помимо общих кадров, там находились и отдельные снимки детей. Юй Цинтан и Сюй Байчжан случайно попали в кадр — стояли плечом к плечу на заднем плане. Лиц толком видно не было, но знакомые легко узнали бы обоих.
Госпожа Чэнь всё ещё кипятилась:
— Мне бабушка Додо всё уши прожужжала! Сама Додо ей сказала, будто ты лично признался: человек, который был с тобой, — твой парень!
Юй Цинтан потерял дар речи.
Вот так и рождаются сплетни.
Впрочем, к счастью, вчера вечером они и впрямь определились со своим статусом.
Юй Цинтан впервые за долгое время почувствовал удивительную лёгкость и с улыбкой ответил:
— Ну да. Это мой парень, Сюй Байчжан.
По телефону выражения лица не разглядеть, но Цинтан прекрасно понимал: госпожа Чэнь сейчас вне себя от восторга. В её голосе уже звучали нотки въедливого ценителя:
— Со спины выглядит весьма недурно: высокий, длинноногий, одет опрятно. А кем он работает? Сколько ему лет?
— Врач традиционной китайской медицины, работает в Провинциальной больнице. На два года старше меня. Характер у него замечательный, да и нрава он самого мягкого.
— Ой, замечательно, просто замечательно! Врач — это здорово, и учреждение солидное, в Провинциальную больницу ведь так просто не устроиться, — госпожа Чэнь осталась на редкость довольна. — Вы оба когда свободны будете? Приведи его к нам домой, пообедаем вместе.
— Как только освободимся немного. В последнее время дел невпроворот.
Госпожа Чэнь на эту уловку, естественно, не клюнула:
— Значит, по Музеям науки и техники гулять у тебя время есть, с детьми фотографироваться есть, а привести Сяо Сюя к нам с отцом — сразу времени не находится?!
Понимая, что матери зубы заговорить не удастся, Юй Цинтан был вынужден признаться:
— Мам, давайте лучше пока получше узнаем друг друга.
Они ведь с Сюй Байчжаном виделись-то всего дважды и толком переговорить не успели. Сваливать на мужчину знакомство с родителями прямо сейчас? Цинтан не был уверен, что тот вообще готов к подобному повороту.
— Сколько можно «узнавать»? Вы и так уже бог весть сколько встречаетесь! Вкусы у тебя всегда были приставучие да переборчивые, раз уж ты его одобряешь, значит, человек точно достойный, — продолжала госпожа Чэнь. — К тому же за три месяца ты в нём никаких изъянов не нашёл, так и потом не вылезут. Вот как раз и приведёшь его, а мы с отцом посмотрим да прикинем, что к чему.
Юй Цинтан промолчал.
Эх, не следовало хвастаться теми тремя месяцами...
Госпожа Чэнь даже шанса на возражение ему не оставила:
— Всё, решено. Пойди спроси у Сяо Сюя, свободен ли он на выходных. Если нет — давай в будни вечером, нам с отцом без разницы, в какой день. Предупреди за сутки, и ждём.
Глядя на погасший экран — мать сама повесила трубку, — Юй Цинтан оказался в тупике. Вся проблема заключалась в том, что встречались они вовсе не три месяца, а были знакомы от силы три дня.
***
Третий кабинет амбулаторного приёма отделения традиционной китайской медицины Провинциальной больницы.
Сюй Байчжан в белом халате и тонких хирургических перчатках принимал пациента. Сложив пальцы дугой, он прижал указательный к внутренней стороне лучевой кости, плавно касаясь пульсирующей жилки, а затем разместил указательный, средний и безымянный пальцы на точках цунь, гуань и чи, внимательно вслушиваясь в ритм.
Обследовав обе руки, Сюй Байчжан взглянул на налёт на языке:
— Из какого вы отделения?
— А? Что? — растерялась пациентка.
— В каком отделении работаете?
Девушка была в обычной одежде, но из кармана у неё торчал одноразовый респиратор с логотипом Провинциальной больницы.
Она поджала губы:
— Из пульмонологии...
Больше Сюй Байчжан ничего спрашивать не стал и погрузился в составление рецепта.
Девушка пару раз пыталась начать разговор и наконец набралась храбрости:
— Доктор Сюй, а почему вы сегодня без очков?
Сюй Байчжан будто и не слышал.
Она попыталась снова:
— Доктор Сюй, вам так идёт костюм! Прямо как у знаменитости.
Врач наконец отреагировал, но чисто профессионально:
— Есть ли ещё какие-то симптомы?
Девушка потрогала горло:
— Да вот горло постоянно прихватывает... Особенно ближе к осени, стоит воздуху стать суше — болит так, что терпеть невозможно. Если я буду строго принимать ваши лекарства, получится вылечить навсегда?
— Острая инфекция верхних дыхательных путей. Следите за питанием: исключите острое, не увлекайтесь холодным, придерживайтесь лёгкой диеты, — Сюй Байчжан перестал стучать по клавишам. — Симптомы нетяжёлые. Могли бы взять упаковку лекарств у себя в отделении, и всё прошло бы.
Совсем ни к чему было создавать себе сложности и специально записываться к нему на приём.
Девушка возразила:
— Ну, западная медицина ведь устраняет симптомы, а не причину. Вот я и подумала, что стоит попить отвар из китайских трав, подлечить организм как следует.
— Будь то традиционная медицина или западная, конечная цель одна — избавить пациента от недомогания. С этой точки зрения принципиальной разницы нет, — Сюй Байчжан протянул ей медицинскую карту. — Всего пять порций. Заваривать холодной водой, принимать через полчаса после еды, утром и вечером.
— Спасибо, доктор Сюй! — Девушка кокетливо поправила выбившуюся прядь у виска. — Я приду к вам снова через пять дней.
— За пять дней всё пройдёт. Снова приходить не нужно.
Проводив последнюю пациентку, Сюй Байчжан снял резиновые перчатки, переоделся в свободный костюм для оздоровительной гимнастики и поднялся на верхний этаж.
За семь-восемь метров до кабинета главврача уже доносился строгий, сердитый голос:
— У него всего пятнадцать талонов в день! Вы хоть представляете, сколько людей со всей провинции, да что там, со всей страны ждут очереди?! А теперь что? На ближайшую неделю добрую половину номерков разобрали наши же! Вам, руководителям, не стыдно?!
— Раз вам не стыдно, то мне, как главврачу, стыдно! Опять ждёте, пока разразится скандал и сверху приедет проверка, чтобы навести порядок?!
— Главврач Ян, мы проверяли: к заведующему Сюю записывались только новоприбывшие интерны. Из штатных сотрудников больницы никто не ходил.
— И что с того, что интерны?! Они что, не в нашей больнице работают?! На них не халаты с нашей символикой?! Ах, по-вашему, интерны — не наши сотрудники? Тогда впредь не смейте жаловаться на нехватку рук, не просите центр присылать новых людей и не сваливайте всю грязную да тяжёлую работу на этих ребят!
— Как катетер поставить, мочу слить, клизму сделать или в ночную смену выйти — так они незаменимы! А как до ответственности доходит — сразу в кусты?!
— Повторяю ещё раз: будь то интерн или штатный сотрудник, если человек работает в нашей больнице хотя бы день, он — часть коллектива!
— Главврач Ян, но они же занимали очередь в своё личное, нерабочее время! Никаких связей не задействовали, через чёрный ход не проходили...
В Провинциальной больнице насчитывалось свыше шестидесяти отделений и почти тысяча врачей, но Сюй Байчжан входил в число тех редких специалистов, к которым невозможно записаться через интернет. Для записи к нему действовало строгое правило: за исключением детей до четырнадцати лет, пожилых людей старше семидесяти и тяжелобольных пациентов, каждый должен был лично явиться с паспортом.
Сделано это было для того, чтобы перекрыть кислород спекулянтам и дать каждому равные шансы попасть на приём.
Но упоминание этого факта лишь подлило масла в огонь. Главврач Ян вспыхнул с новой силой:
— Думаете, я не знаю?! Записываться к Сяо Сюю с банальной простудой или легким недомоганием — это что вообще такое?! Они считают, что остальные врачи традиционной медицины бездарны, или думают, будто в других отделениях их вылечить не смогут?!
— Люди со сложнейшими, редкими заболеваниями ждут помощи доктора Сюя, а эти захватывают талоны, чтобы пожаловаться на боль в горле да чихание?! — Главврач Ян распалялся всё больше. — Какие у них на самом деле мысли в голове, вы что, не понимаете?!
Старшая медсестра опустила голову:
— Главврач Ян, я всё поняла. Впредь я буду строго следить за этим и пресекать подобные случаи.
— Не надо мне про «впредь», решайте проблему прямо сейчас! — отрезал главврач. — Вернитесь в отделения, проверьте каждого! У кого талоны взяты не по экстренным показаниям и не из-за тяжёлой болезни — заставить аннулировать запись и вернуть номерки в общую систему!
— Они молодые, ещё не окончили институты, не понимают всей ответственности. Но вы — их наставники, начальники, руководство! Вы обязаны следить за этим! Мы здесь в больнице людей спасаем, а не устраиваем балаган!
Поняв, что вопрос решён, Сюй Байчжан повернул назад и уже в пролёте между этажами получил сообщение от Юй Цинтана в WeChat.
Цинтан: «Ты уже освободился?»
«Угу. 🙂»
И тут же раздался звонок от Юй Цинтана:
— Доктор Сюй, мне нужно тебе кое в чём признаться.
— Что стряслось?
— Моя мама увидела ту фотографию из Музея науки и техники.
Сердце Сюй Байчжана на мгновение сжалось:
— Твоя мама...
— Не волнуйся, она ничего плохого не думает. Я сказал ей, что мы встречаемся, и она хочет с тобой познакомиться.
Юй Цинтан сделал паузу и добавил:
— Я звоню, чтобы узнать твоё мнение. Всё-таки мы знакомы совсем недолго, ты не против?
Сюй Байчжан провёл пальцами по металлической оправе очков, которую достал из кармана:
— Не против. Когда?
— В воскресенье получится? Перед обедом.
— Да, без проблем. Я заеду за тобой.
Попрощавшись с Сюй Байчжаном, Юй Цинтан тут же набрал номер Лю Сыянь:
— Если впервые идёшь знакомиться с родителями парня, на что стоит обратить внимание?
— Чё-о-о?! — В трубке раздался изумлённый вопль Лю Сыянь. — Вы двое уже до этого докатились?!
Юй Цинтан с досадой прижал ладонь к лбу:
— Меня мама прижала к стене, пришлось действовать по ситуации.
— Постой... Ты же раньше говорил матери, будто у тебя появился новый пар... — Лю Сыянь осеклась на секунду. — Только не говори мне, что ты выставил его тем самым хахалем, с которым встречаешься три месяца?!
Юй Цинтан укрылся одеялом с головой и тяжело вздохнул:
— А что мне ещё оставалось делать?
Лю Сыянь хохотнула:
— Ну твоя мама даёт! Вот уж точно — главный союзник!
— Посмейся мне тут. Осталось всего два дня, лучше помоги сообразить, что делать.
— Доктор Сюй хорош со всех сторон, твою маму он точно очарует. Главный вопрос в другом: как за два дня убедить всех, что вы встречаетесь три месяца, а не три дня?
Юй Цинтан спросил:
— Есть идеи?
Лю Сыянь полминуты напряжённо размышляла, после чего неторопливо выдала:
— Слушай... а может, вы просто закроетесь в отеле на пару дней и познаете друг друга поглубже, а?
Юй Цинтан:
—... Я спать. Пока.
— Эй-ей, постой! — закричала Лю Сыянь. — Как бы там ни было, ты обязан заранее всё честно рассказать доктору Сюю.
— Угу, я знаю.
Даже если бы Лю Сыянь не напомнила, он и сам намеревался обо всём признаться, чтобы избежать неловкости.
За рабочей суетой у них так и не выпало возможности просто спокойно пообщаться, а между тем уже наступили выходные.
Юй Цинтан, как и договаривались, сел в машину Сюй Байчжана и выложил всё как на духу: и про выдуманного бывшего-аспиранта, с которым якобы встречался три года, и про ложь о трёхмесячном романе.
Перед тем как начать этот разговор, Цинтан безумно волновался, ведь поступок его трудно было назвать честным.
Однако Сюй Байчжан нисколько не обиделся. Напротив, он мягко поддержал его:
— Не думал, что последние годы дались тебе с таким трудом.
Юй Цинтан почувствовал, как огромный камень свалился с души:
— Да уж... Мне ужасно стыдно, я очень жалею, что обманул родителей. До того сгораю от стыда, что даже съехал от них. Мама звала на обеды, а я просто боялся показаться на глаза.
Сюй Байчжан спросил:
— Раз уж мама так настойчиво торопила, почему ты не нашел кого-нибудь раньше?
— Сначала работа захлестнула, времени вообще не оставалось.
Сюй Байчжан чуть крепче сжал руль:
— А потом?
Юй Цинтан повернулся к нему и взглянул на профиль мужчины, украшенный очками:
— Попадались всё не те.
Пальцы Сюй Байчжана слегка расслабились, а уголки губ едва заметно дрогнули.
Юй Цинтан перехватил инициативу:
— А у тебя как, доктор Сюй? Тоже из-за работы?
— Нет, причина лишь одна, — неторопливо произнёс Сюй Байчжан. — Я просто ждал того самого, единственного.
Автомобиль остановился возле дома родителей.
Перед тем как выйти, Юй Цинтан ещё раз напомнил:
— Не забудь, мы встречаемся три месяца. Мама у меня очень проницательная, так что держись поближе и смотри не проговорись.
— Хорошо, я понял.
Они вышли из машины, и Сюй Байчжан направился к багажнику.
Юй Цинтан догадывался, что врач не приедет с пустыми руками, но когда увидел изобилие дорогих подарочных коробок, не удержался от восхищенного вздоха: его парень оказался невероятно галантным, предупредительным и безупречным во всём.
Цинтан попытался помочь ему с вещами, но Сюй Байчжан мягко перехватил пакеты:
— Я сам, они не тяжёлые.
Юй Цинтан настаивать не стал, но легко коснулся его плеча.
Они стояли друг напротив друга — ближе чем в полуметре.
Юй Цинтан заботливо поправил слегка сбившийся галстук мужчины; подушечки его пальцев едва ощутимо касались плотной ткани рубашки, словно легкое прикосновение птичьего пера.
Сюй Байчжан явно наслаждался этим моментом, не в силах оторвать взгляд от длинных ресниц Цинтана:
— Я нормально одет?
— Тёмный костюм в неброскую клетку, светлый галстук... Скромно, солидно и со вкусом. Моей маме точно понравится, — Юй Цинтан поправил узел и перешёл к зажиму. — Она любит такой стиль.
— А тебе? — Сюй Байчжан перевёл взгляд с его ресниц на чуть изогнутые губы. — Твоему вкусу соответствует?
Кончики пальцев Цинтана медленно скользнули по металлическому зажиму. Голос его звучал мягко и свежо, точно молодая весенняя трава:
— Прекрасно сам всё знаешь. Нечестно так смущать.
Цинтан слегка наклонил голову и уловил, как порозовели кончики ушей собеседника. Поглаживая пальцами края его воротника через плотную ткань, он тихим тоном заметил:
— Хотя... Мне кажется, этому галстуку больше подошёл бы узел Кельвина.
— Я умею завязывать только так.
— В следующий раз я тебя научу.
— Договорились, — Сюй Байчжан встретился с ним взглядом, мечтательно надеясь подобраться ещё ближе. — Заранее спасибо, господин Юй.
— Постой-ка, — Юй Цинтан опустил руку, небрежно задев кончиками пальцев его грудь. — Если мы встречаемся уже три месяца, «господин Юй» звучит как-то слишком официально, не находишь?
— Тогда... — Сюй Байчжан крепче сжал ручки подарочных пакетов, скрытно потираясь большим пальцем о манжет Цинтана, — можно я буду звать тебя Цинтан?
— Конечно, Байчжан.
http://bllate.org/book/20486/2108732
Готово:
