Прежде Вэнь Жуй относился к собственной жизни с равнодушным смирением. Ему казалось, что от неё легко отказаться, а если нагрянет смерть — не стоит цепляться за каждый миг: проживёшь, сколько отмерено, всё равно от судьбы не уйти. Но Доу Вэньцзюнь переступил иной чертог. Он не просто махнул рукой на собственное существование — он жаждал забирать чужие жизни. И оттого казался куда страшнее любого, кто лишь втайне презирал свой век. Вэнь Жуй же, едва успев обрести новый смысл и «встать на путь истинный», отчётливо сознавал: умирать прямо сейчас он категорически не желает. Почему? Да чёрт его знает, почему…
На решающем испытании перед зачислением в отряд, стоя на грани между жизнью и смертью, он почему-то вспомнил Цзу Тяньгэ. Тогда, замерев на перекрёстке судьбы, он потратил целых две минуты, чтобы выбрать верный путь — тот самый «верный», который Тяньгэ так упорно пытался до него донести. Как бы там ни было, Вэнь Жуй всё ещё хотел удержаться в этом грешном мире. Хотел прожить побольше и, если повезёт, встретить старость в собственной постели. Отправив Цзу Тяньгэ короткое сообщение, он перевёл телефон в беззвучный режим и убрал глубоко в карман.
В новостях передавали, будто Доу Вэньцзюнь украл пятьсот патронов, однако, судя по выпирающим под курткой подсумкам, при нём было едва ли больше сотни. Впрочем, какая разница? Этого с лихвой хватило бы, чтобы превратить Вэнь Жуя в решето. Что делать? Убежать было бы куда проще, но бросить вооружённого до зубов безумца и позволить ему выбраться из этой пустоши к людям Вэнь Жуй не имел права.
Доу Вэньцзюнь, похоже, терял остатки терпения. Вскинув винтовку, он принялся методично прочёсывать огнём каждое место, где мог укрыться человек. Это выдавало его с головой, однако отсутствие у Вэнь Жуя оружия делало положение последнего почти безнадёжным, чем беглец и пользовался, не чувствуя никакой угрозы. Бросаться на него вслепую было безумием. Оставалось лишь выжидать подкрепления. Но и Доу Вэньцзюнь не был дураком: он настойчиво пытался выманить свою жертву на открытое место.
Беглец приходил в движение: пробирался сквозь густые заросли, время от времени делая одиночные выстрелы — словно кошка, играющая с забившейся в угол мышью. Внезапно он замер. Вэнь Жуй тут же затаил дыхание, застыв на месте. Луну наполовину затянуло тучами, превратившими силуэты в смутные, подрагивающие тени. В непроглядном мраке ночи промелькнуло несколько искорок светлячков — от их неяркого зелёного свечения у Вэнь Жуя на миг сжалось сердце. Спустя пару минут Доу Вэньцзюнь сместился в сторону. Его замысел оставался непостижим: место, куда они переместились, находилось неподалёку от координат, отправленных Цзу Тяньгэ, но всё же ощутимо в стороне.
Прошло ещё несколько минут, и Доу Вэньцзюнь неожиданно рванулся вперёд — резко, сбивчиво, совершая странные, лишённые логики манёвры. Вэнь Жуй на секунду замешкался, и в этот момент ночную тишину пустоши раздвоил громкий треск выстрела. Стрелял не Доу Вэньцзюнь.
— Стоять! Не с места! — из темноты выскочили несколько полицейских, наводя пистолеты на удаляющуюся спину беглеца.
За спиной Вэнь Жуя тоже раздался шорох. Кто-то стремительно приблизился и опустился рядом на корточки. Знакомый запах ударил в нос, заставив сердце подскочить.
— Эй, парень… — Цзу Тяньгэ слегка задел его плечом.
Вэнь Жуй вздрогнул. Тяньгэ нахмурился, уже собираясь спросить, где тот умудрился подхватить рану, но тут в двадцати метрах от них прогремел оглушительный взрыв. Град раскалённых осколков с бешеным цоканьем ударил по валуну, служившему им укрытием, срезая ветки и рикошетя во все стороны.
— Осколочная прыгающая! — успел выкрикнуть Вэнь Жуй.
Слова ещё не сорвались с губ, а Цзу Тяньгэ уже сгрёб его в охапку, ладонью прижал его затылок к своей груди и, прикрывая своим телом от смертоносного веера стальных поражающих элементов, покатился вниз по земляному откосу. Поставленная Доу Вэньцзюнем мина имела радиус сплошного поражения в двадцать пять метров и при детонации выплёскивала больше двух с половиной тысяч смертоносных цилиндрических осколков.
Вэнь Жуй уткнулся лицом в мощную грудь Тяньгэ. Их сердца колотились в едином бешеном ритме. Тело Цзу Тяньгэ пылало жарким сухим зноем — было видно, что тот мчался сюда во весь опор.
— Цел?! — раздался над самым ухом его тревожный, прерывистый голос.
— А ты? — Вэнь Жуй протянул руку, касаясь его плеча.
Цзу Тяньгэ вскинул голову, глянув на гребень откоса, а затем снова впился взглядом в лицо Вэнь Жуя. В его тёмных глазах бушевала смесь тревоги и чего-то невероятно тёплого, глубокого — быть может, нечаянной признательности?
— Я в порядке, — Цзу Тяньгэ криво ухмыльнулся. — Разве что голень задело.
Его рука всё ещё покоилась под затылком Вэнь Жуя, а тела оставались прижаты друг к другу. Вэнь Жуй тут же попытался выскользнуть из-под него, чтобы осмотреть рану, но Тяньгэ мягко перехватил его движение:
— Ерунда. Царапина.
Вэнь Жуй насупился, бросив быстрый взгляд на его ногу:
— Я с самого начала понял, что он дёргается неспроста… Он выставлял минные растяжки.
— Потом разберёмся, — Цзу Тяньгэ коротко сжал его пальцы и отдал короткий жест рукой. Этот знак Вэнь Жуй видел сотни раз: «К бою».
На мину опустилась нога одного из преследовавших беглеца полицейских. С этой группой Цзу Тяньгэ столкнулся случайно: патрульный экипаж прочёсывал окрестности, когда из кустов прямо на дорогу выбралась обезумевшая, косматая Ду Мэймэй. Она перепугала всех до полусмерти — включая самого Тяньгэ, снова оказавшегося рядом. Один из оперативников подхватил девушку и помчался в больницу, а остальные вместе с Цзу Тяньгэ устремились по следу Доу Вэньцзюня. Вообще-то, будучи уволенным в отпуск военнослужащим, Тяньгэ не имел права вмешиваться в полицейскую операцию. Но там, впереди, находился Вэнь Жуй. К тому же условные знаки, оставленные им на пути, мог расшифровать только бойцовский глаз спецназовца «Синего Волка».
Приподнявшись над земляным валом, Вэнь Жуй указал подбородком на маячившую впереди фигуру и тихо прошептал:
— Глянь… Этот ублюдок вернулся.
В воздухе стоял тяжёлый, соленоватый запах свежей крови. У ног Доу Вэньцзюня неподвижно замерли два тела. Не нужно было подходить ближе, чтобы понять: головы и грудные клетки несчастных превратились в кровавое месиво. Увидеть столь лютую бойню в мирное время… Вэнь Жуй на мгновение оцепенел. Его взгляд, устремлённый на силуэт убийцы, на секунду утратил резкость.
— Ха-ха-ха! — из темноты донёсся дикий, торжествующий хохот Доу Вэньцзюня.
Цзу Тяньгэ хищным, выверенным взглядом окинул автомат в руках безумца и валявшийся в шести метрах слева от него полицейский пистолет.
Доу Вэньцзюнь отступил назад и, нагнувшись, грубо вцепился в ворот раненого полицейского, беспомощно барахтавшегося в траве. Тот был жив, но изрублен осколками.
— Не-е-ет, ты так просто не отделаешься! — преступник с бешенством затряс голову умирающего. — Моя жена издыхала в муках! И ты получишь вдвое больше! Ха-ха-ха!..
— Свихнулся окончательно, — сквозь зубы процедил Цзу Тяньгэ, прищурившись.
Вэнь Жуй закусил губу, не в силах оторвать взгляда от человека, который когда-то верой и правдой служил отчизне, а теперь превратился в кровавого монстра. Прежде правильные, мужественные черты лица Доу Вэньцзюня исказились до неузнаваемости. Он более не боялся смерти — ненасытная ярость полностью выжгла в нём всё человеческое.
— Его психика не выдержала удара. Предел прочности пройдён, возник распад личности на фоне тяжелейшего психоза, — тихо, со сложной гаммой чувств в голосе проговорил Вэнь Жуй, невзирая на смертельную опасность, автоматически анализируя состояние противника. — Взрыв мины в его рассудке уничтожил «мнимых врагов». Взгляни на него — он же сейчас испытывает настоящий экстаз.
— Я отвлеку его, а ты подберёшь ствол, — Цзу Тяньгэ мотнул подбородком в сторону выбитого пистолета.
— Нет, — опередил его Вэнь Жуй. — Я отвлеку. А стрелять будешь ты.
В глазах Цзу Тяньгэ мгновенно вспыхнуло сомнение, но тут же погасло — спорить не было времени. Появление Вэнь Жуя сработало как красная тряпка: Доу Вэньцзюнь, до этого садистски терзавший стволом рану несчастного полицейского, швырнул жертву в грязь и развернулся, открыв беглый прицельный огонь. Вэнь Жуй несколькими стремительными кувырками ушёл за валун; пули со скрежетом полоснули по камню, высекая сноп ярких искр. Цзу Тяньгэ, воспользовавшись моментом, тенью скользнул к выбитому пистолету. Затуманенный безумием разум Доу Вэньцзюня сыграл с ним злую шутку: зациклившись на Вэнь Жуе, он хладнокровно всаживал тройки пуль практически в одну точку, совсем не замечая, как за его спиной поднимается вороненая сталь ствола.
Менявшаяся позиция далась Вэнь Жую нелегко: острая грань камня распорола ему ладонь, и алые капли на белой ткани рубашки больно резанули Цзу Тяньгэ по глазам. Прошла секунда, другая… Тяньгэ почему-то медлил. Доу Вэньцзюнь будто почувствовал смертоносное дыхание за спиной и резко развернулся, вскидывая винтовку прямо в грудь Тяньгэ.
Всё произошло в доли секунды.
Ночную тьму прорезали два выстрела, слившихся в один короткий раскат. Доу Вэньцзюнь рухнул навзничь.
Первый выстрел произвёл Вэнь Жуй — ему улыбнулась удача: под ногами в густой траве он нащупал ещё один потерянный полицейский табельный пистолет. Второй выстрел принадлежал Цзу Тяньгэ. Его рука не дрогнула, застыв в мёртвой стальной хватке.
— Что с тобой?! — Вэнь Жуй никогда ещё не рявкал на Цзу Тяньгэ с такой яростной, срывающейся горловой интонацией. — Почему ты замер?! Почему сразу не выстрелил?!
В его глазах пылало отчаянное осуждение.
Доу Вэньцзюнь с пробитой грудной клеткой беспомощно бился в конвульсиях на окровавленной траве.
Цзу Тяньгэ молчал. Лишь глубокая, невыразимая мука залегла в складках у его губ. Он долго и тяжело посмотрел на Вэнь Жуя — и не произнёс ни единого слова.
http://bllate.org/book/20475/4786825
Готово:
