Глаза Ци Мо налились кровью. Изо всех сил заставив себя не смотреть сразу на Сяо Яня, он выдавил искажённую ухмылку и бросил Чэнь Ляну:
— Прошу прощения за опоздание.
Не дожидаясь ответа, он повернулся к инвестору:
— Вы ведь замдиректора Ван из «Дунхуан»? Мой старший брат о вас упоминал.
Ван Чжикай, почувствовав недоброе, с колебанием спросил:
— Ваш брат?..
Ци Мо оскалился в жутковатой, леденящей душу улыбке:
— Замдиректора Ван виделся с ним месяц назад. На том самом правительственном совещании в новом районе Бинхай. Ах да, фамилия моего брата — Ци.
«Совещание в Бинхае? Месяц назад?»
Ван Чжикай хотел было нахмуриться, но тут до него дошло: правительственный саммит! Он чётко вспомнил, как среди пятидесятилетних чиновников выделялся один молодой человек. Ван Чжикай тогда ещё из любопытства спросил у соседей, кто это такой.
И что ему ответили?
«Этот юноша взлетел невероятно высоко для своих лет, а в этом году его ждёт новое повышение. И знаете его фамилию? Ци. Из ТЕХ САМЫХ Ци».
Холодный пот мгновенно прошиб Ван Чжикая до самых пят. Спесь с него слетела в ту же секунду. Едва удерживая подобострастную улыбку, он спешно заговорил:
— Так вы молодой господин Ци! Какая невероятная встреча, чрезвычайно рад познакомиться!
Ци Мо криво дернул уголком губ. Сдерживая порыв броситься к Сяо Яню, он подошёл ближе и тихо спросил:
— Как ты?
— Нормально, — вполголоса ответил Сяо Янь. — Потяни время.
Ци Мо не знал, что задумывал Сяо Янь, да и не собирался выяснять. В голове второго молодого господина Ци уже сложился собственный план «затягивания времени».
Он бесцеремонно уселся на освобождённое кем-то место за главным столом и без лишних прелюдий отрезал:
— До меня дошли слухи, будто мой приятель чем-то насолил замдиректора Вану. Что ж, принесу извинения за него.
Помня, с каким грохотом этот юноша выбил дверь, Ван Чжикай покрылся ещё более обильным потом:
— Что вы, ничего подобного! Мы с господином Сяо просто сразу почувствовали взаимную симпатию...
— Вот и отлично, — голос Ци Мо звучал холодно и остро, точно стальной клинок. — Я тоже почувствовал к вам небывалую симпатию. И чтобы отпраздновать наше знакомство, замдиректора Ван просто обязан выпить.
Ван Чжикай, годами крутившийся в бизнесе, прекрасно знал, с кем можно не считаться, а перед кем нужно ходить на цыпочках. Без малейших колебаний он потянулся за рюмкой.
— Погоди, — остановил его Ци Мо.
Подав знак телохранителю, он заставил того забрать у Ван Чжикая аккуратную рюмку и поставить перед ним большой гранёный стакан для сока, доверху наполнив его пятидесятиградусной байцзю.
Лицо Ван Чжикая мгновенно посерело.
— Пей! Чего ждёшь? Неужели замдиректора Ван окажется настолько неотесанным?
Не смея возразить, инвестор запрокинул голову и в несколько глотков осушил стакан.
Ему тут же налили второй.
Ван Чжикай снова выпил, захлёбываясь и кашляя от обжигающего спирта.
Ци Мо лишь безучастно наблюдал за ним.
— Продолжай.
Ещё один стакан до дна.
Присутствующим эта сцена показалась до боли знакомой — точная копия того, что происходило пару минут назад. Только теперь обидчик и жертва поменялись местами.
Ван Чжикай осушил уже пять стаканов. Но его посуда разительно отличалась от той, из которой пил Сяо Янь: после пятого стакана целая бутылка крепостью под шестьдесят градусов подошла к концу.
Однако молодой господин Ци сидел с мрачной миной и явно не собирался останавливаться.
Ван Чжикай беспомощно перевел взгляд на режиссера:
— Режиссер Чэнь...
Но Чэнь Лян лишь отвернулся. Он и так едва сдерживал ликование, рассчитывать на его заступничество было верх глупости.
— Замдиректора Ван так колеблется... Неужели не желает оказать мне уважение? — прошипел Ци Мо.
Все за столом затаили дыхание, не смея даже громко вздохнуть.
Ван Чжикай в отчаянии посмотрел на Сяо Яня.
Тот сидел, подперев голову рукой и прикрыв глаза, выглядя абсолютно пьяным. Надеяться на него не приходилось.
Пришлось пить дальше.
Когда вторая бутылка байцзю подходила к концу, у Ван Чжикая в глазах уже всё двоилось. Даже его тренированная печень не выдерживала такого темпа.
Сяо Янь, изображая крайнюю степень опьянения, наблюдал сквозь щелочки век, как Ци Мо расправляется с его обидчиком. Ощущение было непривычным и весьма любопытным.
К середине третьей бутылки Ван Чжикая начало рвать.
Чэнь Лян забеспокоился: если дело дойдет до реальной трагедии, проблем не оберешься.
Шэнь Цунбай, у которого душа ушла в пятки ещё при появлении Ци Мо, наконец не выдержал. Набравшись духу, он пролепетал:
— Господин Ци, директор Ван уже столько выпил...
Ци Мо, даже не повернув головы, сгреб со стола тарелку с остатками тушёной рыбы и вывернул её прямо на голову Шэнь Цунбая.
— А тебя кто спрашивал?!
Огромная рыбья голова повисла на челке Шэнь Цунбая, хвост завалился за воротник, а густой соус потек по лицу и одежде.
Сидевшие рядом актеры в ужасе отшатнулись.
Шэнь Цунбаю показалось, что абсолютно все вокруг насмехаются над ним. В глазах закипели слезы, а в голове от унижения вспыхнуло безумие. Под бешеным взглядом Ци Мо он потянулся к супнице.
Но не успел он проплыть и сантиметра, как его запястье перехватили пальцы Ци Мо — стальной хваткой, не позволявшей сдвинуться ни на миллиметр.
«Когда я в армейских дворах морды бил, ты еще в грязи ковырялся, ублюдок! Напасть на меня вздумал?!»
В следующее мгновение Ци Мо с завидной ловкостью опрокинул всю супницу прямо на голову Шэнь Цунбаю.
К счастью, банкет уже подходил к концу, и суп успел остыть.
Чэнь Лян лишь криво ухмыльнулся. Вот он — настоящий Наследный принц Ци! Дерзкий, вспыльчивый и не прощающий никого.
И когда ассистент Ван Чжикая уже доставал телефон, чтобы вызвать полицию, из угла вдруг раздался визгливый крик третьей актрисы:
— А-а-а?!
Все повернулись и замерли. Сяо Янь, до этого сидевший неподвижно, покрылся пугающей, неестественной багровостью. Этот цвет не имел ничего общего с обычным румянцем — кожа пылала так, словно её густо выкрасили суриком. На щеках и шее выступили темные, наводящие ужас пятна.
Ассистентка Сяо Лю осторожно коснулась его лба и тут же отдернула руку:
— Господи, да он же горит!
Кто-то шепнул:
— Брат Сяо говорил, что у него аллергия на алкоголь...
Другой подхватил:
— От сильной аллергии ведь можно умереть!
Ци Мо метнул на говорившего такой дикий, зверский взгляд, что тот мгновенно одеревенел.
В голове Ци Мо не осталось ни единой мысли. Перед глазами всплыл образ из прошлой жизни: тело Сяо Яня, утопающее в белых цветах, и навеки закрытые глаза.
— Я вызвала скорую! — в панике закричала Хань Вань. — Но машина будет только минут через тридцать!
Ци Мо не мог ждать ни секунды. С помощью Чжоу Чжоу он взвалил Сяо Яня на спину и рванул к выходу.
Члены съемочной группы, еще недавно считавшие Ци Мо жестоким самодуром, теперь думали совсем иначе. Заставить человека пить или вывернуть еду на голову — это, конечно, унизительно, но от этого не умирают. А вот аллергический шок смертельно опасен.
Заскочив в машину, «умирающий» Сяо Янь тут же открыл глаза.
Он прислонился к плечу Ци Мо. Его дыхание действительно было обжигающим, а из груди вырывался тихий, глухой кашель.
Для Ци Мо эти звуки звучали как предсмертный хрип.
— Я в порядке, — проговорил Сяо Янь осевшим, охрипшим от алкоголя голосом.
Ци Мо дрожащим голосом ответил:
— Я знаю, ты обязательно выкарабкаешься!
Сяо Янь вздохнул:
—... Я правда в порядке.
Ци Мо продолжал дрожать, точно героиня дешевой драмы над раненым возлюбленным:
— Да-да, ты будешь жить!
Сяо Янь, ощутив легкую головную боль, слегка постучал указательным пальцем по лбу Ци Мо:
— Уйми фантазию. У меня нет аллергии.
— Хорошо, верю, у тебя нет аллергии, ты... — Ци Мо наконец вник в смысл слов. — Что?! Как нет?!
Он уставился на Сяо Яня как на бредящего больного:
— Ты же весь горишь и красный как рак! Какая к черту не аллергия?!
— Особенность организма, — не допуская возражений, ответил Сяо Янь.
И эта особенность принадлежала не прежнему хозяину этого тела, а самому Великому наставнику Сяо.
Сяо Янь уже давно заметил, что его нынешнее тело — внешность, голос, даже физиологические реакции — постепенно подгоняется под то, каким он был в возрасте двадцати лет в прошлой жизни.
А организм у него тогда был с причудами.
В семь лет его отправили в горный даосский монастырь — официально под предлогом слабого здоровья. Здоровье у него было специфическим. К примеру, любые афродизиаки или стимулирующие снадобья действовали на него с точностью до наоборот, превращая Великого наставника в обладателя невиданной физической мощи.
Однажды один вельможный муж пригласил его на пир, где гости перебрали с дурманящими фимиамами. Хозяин вечера, дойдя до кондиции, решил, что молоденький наставник невероятно хорош собой, и распустил руки.
В итоге его впечатали в каменную стену с такой силой, что потом едва смогли отскрести. С тех пор один лишь слух о Сяо Яне заставлял этого бедолагу дрожать от страха.
Или взять тот же алкоголь. Обычные люди от хмеля либо засыпали, либо буянили. А вот Сяо Янь от беспрерывного питья мгновенно покрывался пугающим багровым румянцем, а тело раскалялось до жара.
В первый раз, когда это случилось, устраивавший пир аристократ едва не лишился чувств, решив, что Сяо Цилан отравился на его банкете.
Позже Сяо Янь экспериментальным путем выяснил: если между кубками делать небольшие паузы, ничего страшного не происходит. Лицо лишь слегка розовеет, приобретая, как говаривал его двоюродный брат, «виды заката над прозрачным прудом». Но если пить залпом... Он выглядел так, будто вот-вот испустит дух.
Зная эту особенность своего тела, Сяо Янь с самого начала намеревался подставить своих обидчиков.
Ещё во время переработки сценария «Обители демонов» он попросил у агента подробные сведения о Шэнь Цунбае и инвесторах проекта. Компания Ван Чжикая, «Дунхуан», являлась главным конкурентом «Тяньхуа», принадлежавшей Ци Мо.
Несколько лет назад «Тяньхуа» была лишь неприметной дочкой корпорации «Чжунтан». Но когда глава семейства решил дать своему внуку площадку для практики, компанию накачали ресурсами и передали Ци Мо вместе с командой элитных управленцев, благодаря чему она мгновенно вошла в высшую лигу.
А ресурсы на рынке ограничены. Если кто-то поднимается, кто-то неизбежно падает. И этим «упавшим» оказалась именно «Дунхуан».
Обычно обе компании сохраняли видимость приличий из-за стоящей за «Тяньхуа» семьи Тан, но их вражда была секретом Полишинеля.
Сяо Янь достал из кармана диктофон и выключил запись. Прибор успел зафиксировать всё вплоть до момента, когда Ци Мо выбил дверь.
— У Чжоу Чжоу ещё есть фотографии, — проговорил Сяо Янь, передавая диктофон. Подумав, он добавил: — Впрочем, тебе это вряд ли пригодится.
Ци Мо ловко перехватил диктофон:
— С чего бы не пригодится?! — Он с горячностью заверил: — А-Янь, не волнуйся, я сотру этих двоих в порошок!
В его голове уже выстраивался план: какие медиа задействовать, скольким желтым газетам сливать компромат...
Сяо Янь лишь качнул головой.
— Я не собирался сливать это в сеть, игра не стоит свеч. Но запись пригодится компании как рычаг давления.
Произошедшее не настолько задело его, а запись делалась вовсе не для скандала в прессе — это противоречило законам шоу-бизнеса. Зато запись давала «Тяньхуа» отличный козырь против «Дунхуан».
Но порывистость Ци Мо, готового броситься в бой без оглядки на выгоду, всё же заставила прагматичное сердце Сяо Яня оттаять.
«Такой прямолинейный и горячий... И как тебя до сих пор конкуренты со потрохами не съели?»
На этот вопрос могли бы ответить те, кого Наследный принц Ци в свое время сам разорвал на куски. Ци Мо не был глуп, за две жизни он выучил изнанку шоу-бизнеса вдоль и поперек. Но какое значение имели эти мелкие правила, когда речь шла о его любимом человеке?
Да, вот настолько он был слеп в своей любви.
Генеральный директор Ци всё ещё кипел от праведного гнева:
— А-Янь, не переживай! Даже без этой записи наша компания в порошок сотрет ту мелкую компанию Тяньсин. Тебе не нужно терпеть подобные унижения!
— Всего лишь выпил пару бокалов, невелико унижение. Но если ты действительно хочешь мне помочь, заставь их расплатиться деньгами и влиянием. Публичный скандал ударит по актеру, а для высшего руководства это лишь мелкая неприятность.
Ци Мо порассуждал и с неохотой согласился.
— Отдохни немного, — проворчал он. Накинув на плечи Сяо Яня плед, он аккуратно притянул юношу к своему плечу и настойчиво добавил: — Спи.
http://bllate.org/book/20456/4619661
Готово:
