Глава 19
Хань Вэйцзинь подзвал Сяо Яня, чтобы разобрать предстоящую сцену.
— Что за человек этот Ван Хэн? — начал объяснять режиссёр. — По сценарию он бунтарь, и это проявляется в сюжете, но в повседневной жизни его главная черта — всепоглощающая спесь. Попробуй вжиться в этот образ. В эпоху, когда правители делили власть с великими кланами, Ван Хэн рождается в верхушке этой аристократии. Он рано прославился, обладал феноменальным талантом, им восхищались абсолютно все. Росший в подобном окружении человек, пусть и сформировался выдающейся, яркой личностью, ни в коем случае не отличался скромностью. Напротив, чтобы уже в юности стать признанным просвещённым мужем, по меркам того времени нужно было обладать огромным эго и яркой индивидуальностью. Иными словами, он был безмерно надменен.
Режиссёр сделал паузу и посмотрел на актёра:
— Понимаешь, о чём я? Понимаешь, как играется эта сцена?
Сяо Янь кивнул:
— Понимаю.
Едва режиссёр скомандовал начать подготовку, съёмка стартовала.
***
На длинной мостовой из синего камня замер Нин Юань. Одежда его, тонкая и покрытая заплатками, едва защищала от холода, но слуги из богатого дома безжалостно гнали его прочь.
— Пошёл вон! Откуда только вылез этот оборвыш? Заступил дорогу, только взор господина оскверняет!
Выкрикивая ругательства, дворовый со свистом опустил плеть. Служанка, шедшая подле повозки, брезгливо закрыла лицо рукавом, словно боясь заразиться от одного взгляда на этого «нищего».
Сжав зубы, Нин Юань изо всех сил пытался разглядеть за шторами силуэт хозяина и отчаянно закричал:
— В былые времена князь Мэнчан собирал под своим крылом талантливых мужей! Я слышал о великодушии господина и желаю, подобно Мао Сую, предложить свои услуги! Даруйте мне шанс!
Занавесь воловьей повозки приподнялась. Одеяния из дорогого шелка, длинная борода — сидевший внутри мужчина средних лет едва повел веком. Отогнав слуг взмахом руки, он сухо спросил:
— Какого ты рода? Из каких знатных семейств? Служили ли твои предки короне, и до каких чинов дослужились? Не разорился ли твой клан ныне?
Нин Юань поправил изношенное платье и с глубоким поклоном ответил:
— Ученик происхождением из простой семьи. Среди моих предков не было чиновников, но я исполнен горячего желания служить государству, потому и пришел под ваше крыло.
Мужчина опустил занавесь, и из повозки донесся его ледяной, безучастный голос:
— Без рода и без чина, а дерзает предлагать себя... Наглый и невежественный дерзник. Побить его палками — десять ударов, чтобы впредь знал свое место.
Слуги тут же сбили Нин Юаня с ног. Деревянные дрыны обрушились на него без малейшей жалости. Не прошло и нескольких ударов, как сквозь рваную ткань на спине выступили алые пятна.
И в самый разгар этого избиения вдруг послышался тихий перезвон бронзовых бубенцов.
Сквозь мутную пелену поднявшейся метели медленно приближалась изысканная повозка, запряжённая волом: резные панели, инкрустация нефритом и легкие, колышущиеся на ветру шелковые пологи.
Нин Юань простерся на земле, губы его побелели от боли и холода.
Из-за узорчатого полога донесся медовый, чистый голос служанки:
— Кто там бесчинствует на дороге?
Вельможный господин, глянув на прибывшую повозку, мгновенно изменился в лице. Угодливо улыбаясь, он спешно подошел ближе:
— Всего лишь проучили невежественного простолюдина, господин. К чему Девятому господину забивать этим голову? Откуда держите путь?
Красивая служанка приподняла занавесь, открывая взору силуэт молодого человека.
Широкие рукава, накинутая на плечи мантия из журавлиного пуха — образ, достойный небожителя.
Однако этот «небожитель» даже не взглянул на лебезившего чиновника. Его пронзительный взгляд упал на распростертого в грязи юношу:
— Кто это?
— Ничем не примечательный простолюдин, возомнивший о себе весть что...
— Нин Юань из Сихэ, — перебив его, проговорил поднимающийся с земли юноша.
Ван Хэн поднялся и встал на краю повозки. Его взгляд — холодный и легкий, точно первый снег — скользнул по избитому. В тоне звучала ленивая, естественная для него спесь:
— Тот самый Нин Юань, что написал «Подражание трудности путей»?
В глазах Нин Юаня, терпящего стужу и унижение, вспыхнула надежда:
— Именно так.
Ван Хэн принял из рук служанки изящную жаровню для рук:
— «Сколько отведено мужу жить в этом мире? Так как же можно плестись, опустив крылья!», «Знать занимает высокие посты, а гении тлеют в низах...» Я-то думал, подобное мог написать лишь истинный муж. А теперь вижу: громкое имя, да ничтожная суть. Ничего особенного.
Развернувшись, он ушёл обратно под сень повозки.
Нин Юань вспыхнул от гнева:
— Вы ничем не отличаетесь от тех, кто ценит лишь знатность рода! Естественно, я не достоин вашего взора!
Снова раздался скрип деревянных колес. Но когда утонченная повозка сравнялась с Нин Юанем, она внезапно остановилась. Белоснежная ручка служанки приподняла жемчужный занавес. Сидевший внутри юноша — с холодным, отстраненным, но ослепительно прекрасным лицом — слегка повернул голову. В его голосе не было ни капли эмоций:
— Будь ты хоть немного умен, не стал бы напрасно предлагать себя подобным людям.
Экипаж двинулся дальше, а один из сопровождавших слуг молча поставил перед Нин Юанем деревянный ларец с целебным снадобьем.
***
Сцена была снята с одного дубля. Хань Вэйцзинь светился от удовольствия.
Ассистент помог Кон Цэньаню снять со спины пакетик с искусственной кровью. Тот факт, что сложный для него эпизод удалось пройти с первого раза, заметно поднял ему настроение. Подойдя к Сяо Яню, скидывавшему журавлиную мантию, он шутливо заметил:
— Первая встреча Нин Юаня и Ван Хэна была такой... Удивительно, как они вообще потом сдружились.
— И не говори, — подхватила Киноимператрица Сун Минь. — Странно еще, что Нин Юань ему просто по шее не настылял.
Чжоу Чэнгуан со смехом указал на Сяо Яня:
— Будь ты на его месте, смог бы поднять руку на такое лицо?
Кон Цэньань сокрушенно вздохнул:
— Не смог бы. И это действительно серьезная проблема.
Сяо Янь сделав глоток теплого настоя для желудка, переданного ассистенткой, сдержанно произнес:
— Я освоил новый способ вести драку.
Сун Минь едва не поперхнулась от смеха:
— Оглуплять врага своей красотой? А-Сяо, тебе нельзя так падать!
Хотя это были шутки, никто не мог отрицать очевидного: Сяо Янь был невероятно хорош собой. И эта красота заключалась не просто в правильных чертах лица — в нем присутствовала благородная, породистая стать. Особенно когда он облачался в традиционные одеяния с широкими рукавами: один его холодный, отстраненный взгляд излучал поразительное величие.
Съемочная группа сходилась во мнении, что помимо актерского таланта именно эта внешность и аристократическая аура сыграли решающую роль при утверждении на роль. В обычной жизни, в белой рубашке и джинсах, он умел приглушать свое присутствие, но стоило ему надеть парчовый костюм, как перед ними появлялся настоящий небожитель.
Режиссер Хань втайне гордился собой, убеждаясь, что его чутье, как и прежде, идеально. Персонаж Ван Хэна был положительным, но при этом надменным и острым на язык. Найти актера, способного передать эту спесь и не вызвать у зрителей отвращения, казалось задачей крайне сложной.
В другой жизни, о которой режиссёр Хань даже не подозревал, именно этот персонаж стал главным провалом фильма «Реестр знатных родов». Великий просвещённый муж, прославленный в истории, после выхода картины не понравился почти семидесяти процентам зрителей.
Находясь в прекрасном расположении духа, режиссер проявил великодушие. Подойдя к Сяо Яню, он махнул рукой:
— А-Лян ведь звал тебя на банкет по случаю окончания съемок? Все равно на ближайшие пару дней у тебя сцен нет, так что поезжай. Молодежи нужно немного расслабляться. Только смотри, не переусердствуй.
Обычно на закрытых съемках отлучаться не разрешалось никому, кроме звезд первой величины. Простые актеры, даже если в графике стоял перерыв, обязаны были безропотно оставаться на площадке. Но Сяо Янь сумел завоевать уважение мэтра, да и с командой ладил отлично, к тому же просьба исходила от родного племянника, так что Хань Вэйцзинь с лёгким сердцем отпустил юношу.
— А-Сяо вырвался на свободу, да еще и на пир поедет! — с притворной угрозой проговорила Сун Минь. — Смотри, привези нам вкусняшек, иначе мы объединимся и будем тебя обижать.
— Я просто посмотрю, как она тебя обижает, и мысленно поддержижу, — пожаловался Кон Цэньань. — На такое лицо у меня рука не поднимется.
Сяо Янь с улыбкой качнул головой:
— Чего бы вам хотелось?
Чжоу Чэнгуан попытался сохранить авторитет старшего:
— Возьми на свое усмотрение, мы неприхотливые. — Но помолчав пару секунд, добавил: — Хотя если захватишь утку по-пекински, будет совсем отлично.
— Понял, — кивнул Сяо Янь. — Что-нибудь еще?
— Соленая курица тоже хороша, — подала голос Сун Минь.
— А мне бы пирожков с крабовым мясом.
— Жареные пельмени «сэндзян» лучше!
— Что вы все мясом увлеклись? Надо же и освежиться чем-то, кислый компот из чернослива вполне подойдет.
***
Сяо Янь уезжал под напутственные возгласы и завистливые взгляды голодной съемочной группы.
Уже в машине Сяо Хань сверялась со списком, записывая заказанные блюда:
— Пельмени, лепешки с мясом, вонтоны... Ничего не забыла? — Ассистентка вздохнула. — Надо же, оказывается, признанные актеры едят ровно то же самое, что и мы! А я-то думала, они все сидят на жестких диетах.
Она уткнулась в телефон, разыскивая, где лучше всего купить все эти лакомства. Покупки выходили дробными, разбросанными по всему городу, так что пришлось обзванивать знакомых. Повисев на линии несколько раз, девушка с удрученным видом повернулась к актеру:
— Брат Сяо...
Сяо Янь посмотрел на нее с полным доверием:
— Поручаю это дело тебе. — Задумавшись на мгновение и вспомнив современные речевые обороты, он добавил: — Дерзай.
Сяо Хань лишь вздохнула.
Съемочная площадка «Обители демонов» располагалась в соседнем городке, и банкет организовали там же. Ехать было недалеко, так что Сяо Янь успел лишь немного вздремнуть, как машина уже остановилась у ресторана.
Он прибыл вовремя: гости как раз ожидали подачи блюд, оживленно беседуя о том о сем.
За главным столом восседал незнакомый мужчина средних лет в очках.
Сяо Янь вошел совершенно бесшумно. Сценарист Ян Мин усадил его за дальний стол, не привлекавший внимания, и тихо шепнул, указав взглядом на незнакомца:
— Это инвестор проекта. Внезапно изъявил желание приехать на банкет. К тому же он один из крупных акционеров компании Шэнь Цунбая.
Смысл был прост: сиди тихо и не высовывайся.
Сяо Янь понимающе кивнул, поблагодарил его и, приподняв бокал, принялся растворяться в пространстве. Этому навыку — становиться незаметным — Великий наставник обучился еще в прошлые времена, наблюдая за дворцовыми интригами со стороны. И не думал он, что подобный опыт пригодится ему и в этом мире.
Рядом с ним сидела актриса, игравшая третью женскую роль. Девушка была крайне огорчена тем, что не попала за главный стол и упустила шанс выслужиться перед инвестором. Она с мрачным видом ковыряла зелень в тарелке, совершенно не обращая внимания на соседа.
За центральным столом не смолкали смех и звон хрусталя, тогда как за боковыми столами царила куда более скромная атмосфера — люди в основном молча отдавались еде.
Когда банкет перевалил за середину и гости окончательно расслабились, Шэнь Цунбай неожиданно поднялся с бокалом в руке. Под взглядами собравшихся он повернулся в сторону Сяо Яня:
— Мы так давно не виделись! Я обязан выпить за тебя. Из всей съемочной группы именно тобой, Сяо Янь, я восхищаюсь больше всего.
Чэнь Лян, Ян Мин и остальные присутствующие замерли: ну вот, началось!
Шэнь Цунбай, видя, что на него устремились все взоры, криво ухмыльнулся:
— Это ведь твоя первая роль, верно? И надо же, сыграть настолько блестяще, что обойти всех нас, опытных актеров!
Инвестор перевел взгляд в темный угол, и в его глазах мгновенно вспыхнуло откровенное изумление:
— Это и есть тот самый Сяо Янь, о котором ты рассказывал?
Чэнь Лян тут же перехватил инициативу, попытавшись сгладить углы:
— Верно. Впрочем, сыграл он вполне обыденно.
Но Шэнь Цунбай не намеревался отступать:
— Какое же «обыденно», если режиссер Чэнь лично порекомендовал его в проект господина Ханя?
После этих слов в зале воцарилась звенящая тишина.
Даже актриса, сидевшая подле Сяо Яня и до этого перекинувшаяся с ним парой фраз из-за его привлекательности, не смогла скрыть вспыхнувшей на лице зависти.
В груди Чэнь Ляна мгновенно закипела ярость. «Ах ты тварь! Я с тобой по-хорошему, а ты мне на шею садиться вздумал?!»
Он со стуком отставил пиалу и, похлопав пальцами по столешнице, улыбнулся инвестору:
— Я ведь впервые самостоятельно снимаю сериал, на душе было неспокойно. Вот и решил показать материал дедушке, чтобы он оценил. Старик взглянул, разглядел в Сяо Яне искру и решил дать шанс на пробах. Чистая удача! Так что, Цунбай, не стоит завидовать. Оттачивай мастерство дальше, и твой день обязательно настанет.
Кто-то из съемочной группы не удержался от смешка.
Слова режиссера прозвучали невероятно жестко. Чэнь Лян подумал, что не будь здесь инвестора, он бы смешал этого выскочку с грязью прямо на месте.
Шэнь Цунбай от такого отпора густо покраснел. Не ожидая, что режиссер совершенно не станет с ним считаться, он ища поддержки перевел взгляд на сидевшего рядом инвестора.
Мужчина средних лет невозмутимо улыбнулся:
— Раз уж сам режиссер Хань дал ему шанс, значит, этот юноша действительно обладает редким талантом. Жаль, что мы не познакомились раньше... — Он сделал паузу и поинтересовался: — В каком агентстве числится господин Сяо? Вы с Цунбаем так хорошо сработались, будет время — заходи к нам в компанию, поболтаем.
Это было недвусмысленным предложением сменить агентство.
До сих пор молчавший Сяо Янь наконец подал голос:
— Мои отношения с господином Шэнем довольно посредственны, так что в визитах нет никакой нужды.
Ответ прозвучал настолько прямо и бескомпромиссно, будто у говорившего совершенно отсутствовало понимание элементарной вежливости.
Брови инвестора на мгновение сошлись к переносице, но тут же разгладились. Он изобразил предельное добродушие:
— Какая жалость. А ведь я, едва увидав вас, почувствовал редкое расположение. Ужасно хотелось познакомиться поближе. Раз уж судьба свела нас сегодня, почему бы не выпить по паре бокалов?
Мужчина подал знак помощнику, чтобы тот наполнил бокал Сяо Яня.
— Налей белого, — бросил он слуге. — Так будет праздничнее.
Перед Сяо Янем возник стакан, доверху наполненный крепким прозрачным алкоголем.
Чэнь Лян порывался вмешаться, но Сяо Янь остановил его одним лишь спокойным взглядом.
— Давайте выпьем, — инвестор поднял свой бокал и сделал небольшой глоток.
Сяо Янь отрезал:
— У меня аллергия на алкоголь, боюсь, не смогу поддержать компанию.
Мужчина нахмурился:
— Всего пару бокалов. Неужели господин Сяо не окажет мне, Ван Чжикаю, столь малой услуги?
Сяо Янь, разумеется, решил оказать ему услугу.
Он взял стакан и осушил его в одно движение.
В свете ресторанных ламп его безупречное лицо казалось почти эфемерным, но каждое движение оставалось поразительно четким и собранным.
Помощник инвестора мгновенно наполнил бокал заново.
Директор Ван сделал еще один символический глоток и вскинул брови.
Сяо Янь без колебаний выпил и второй бокал.
...
Не успели гости опомниться, как Сяо Янь осушил уже седьмой стакан — полбутылки крепкого напитка ушло в мгновение ока.
Кто-то из присутствующих злорадствовал, но те, кто успел сойтись с Сяо Янем, с тревогой переглядывались. С таким количеством крепкого алкоголя запросто можно было отправиться в больницу с тяжелейшим отравлением.
Собирался ли Сяо Янь доводить дело до отравления?
Разумеется, нет.
За соседним столом ассистентка Сяо Хань места себе не находила, то и дело бросая взгляды на экран телефона.
И вот, когда Сяо Янь уже заносил руку над восьмым бокалом, дверь кабинета с грохотом распахнулась от мощного удара ноги.
На пороге стоял Ци Мо.
http://bllate.org/book/20456/4608750
Готово:
