Парень перед ним ни капли не отреагировал на имя «Фэн Мань». Его глаза всё так же сияли от восторга — словно перед ним находился оригинал «Мона Лизы», — а проницательный взгляд жадно скользил по чертам лица Лу Няньчэ.
От такого взгляда Лу Няньчэ мгновенно покрылся мурашками. Точнее, от этих мурашек пошла бы волна по всему озеру.
— Мать моя... Я что, правда вижу тебя наяву?! — Дух перехватил инициативу, крепко схватив Лу Няньчэ за руку, и зазаикался от избытка чувств: — А мо-можно тебя потрогать?
Запястье отозвалось резкой болью. Лу Няньчэ болезненно поморщился:
— Ты уже трогаешь! И, кажется, ещё немного — и кости мне переломаешь!
Дух водорослей опомнился и слегка ослабил хватку. Взгляд его смахивал на вороватый прищур ценителя искусств, вознамерившегося украсть шедевр, однако из уст вырвалась заезженная фанатская кричалка:
— Няньчэ, лети к вершинам, твои «i-Чэ» всегда с тобой!..
В прошлом Лу Няньчэ успел побывать айдолом, но группу FJX искренне считал главным позором своей карьеры. Фанатские приторные лозунги вызывали у него стойкое отвращение, поэтому лицо его мгновенно окаменело.
С тех пор как Фэн Мань ушёл из жизни, Лу Няньчэ бесчисленное количество раз представлял их возможную встречу. Он думал о захлёстывающем восторге возвращённой потери, об оглушительной радости долгожданного воссоединения...
Но сейчас, глядя в эти горящие фанатизмом глаза, чувствуя чужое тепло и выслушивая бесконечный поток приторных слов о «любимом каноне», «дороге из роз» и «единственном кумире», он просто лишился дара речи. Не удерживай тот его за руку, Няньчэ бы зажал уши от тошноты.
Пальцы юноши, сжимавшие его запястье, были длинными и тонкими — типичные руки пианиста, привыкшие к долгим гаммам, — но при этом в них таилась скрытая, готовая в любой момент вырваться сила.
Окинув парня взглядом, Няньчэ отметил его мертвенно-бледную, безупречно фарфоровую кожу, придававшую ему вид холодного, стильного эстета. И всё же самым ярким штрихом оставались узкие фениксовые глаза: контраст угольно-чёрного зрачка и чистейшего белка напоминал чернила на свежем снегу, а в самом прищуре таилась непередаваемая гамма чувств. Глядя на эти глаза, Лу Няньчэ невольно вспомнил выражение «элегантный мерзавец». В данном случае — в самом лучшем смысле.
Этот юноша действительно был точной копией его лучшего — и, увы, погибшего — друга, Фэн Мана.
— А-Мань, — осторожно попытался уточнить Лу Няньчэ, — что ты только что сказал? Я... и впрямь твой единственный кумир?
Выговорив это, он сам ощутил укол неловкости. Какой ещё «кумир»? Фэн Мань при жизни и словом-то добрым его профессиональные навыки не жаловал.
Когда Няньчэ ещё пробивался в составе boyband FJX, Фэн Мань с дебютным мини-альбомом «Переправа в одной лодке» уже завоевал премию «Лучший новичок» и стал самым многообещающим вокалистом китайской эстрады. Продюсерская компания, ставившая на FJX всё своё состояние в надежде вывести бойз-бенд в топ с первого же дня, изо всех сил уламывала Фэн Мана написать для них весь дебютный альбом.
Они познакомились ещё подростками на каком-то шоу талантов и с тех пор крепко дружили. Фэн Мань никогда не стеснялся в выражениях и прямо говорил, что в студии запись Няньчэ держится исключительно на гении звукорежиссёра, а его живые выступления смахивают на шаманские ритуалы. Вердикт был удручающим: слушаешь — и уши закладывает от «божественной» фальши. Человеку с такими посредственными данными лучше вовремя сменить профессию — ради собственного блага и блага всей индустрии.
Лу Няньчэ на эти подколки не обижался. Всё-таки он окончил факультет мюзикла — пусть и плёлся вечно в хвосте списка успеваемости, безнадёжным глухим фальшивщиком всё же не был.
А Фэн Мань имел полное право на критику: он окончил Центральную консерваторию по классу эстрадного вокала, досконально разбираясь во всём — от написания стихов и музыки до сведения. Без сцены он оставался гениальным композитором, а выходя к публике, мгновенно завораживал зал, превращая любое пространство в своё личное сольное шоу. На факультете его за глаза звали «универсальным солдатом».
Самое обидное в жизни — когда человек, одарённый от природы в разы больше тебя, вдобавок пашет без продыху и имеет на руках блестящий диплом.
— А то! Я твой самый верный фанат, преданный твоей карьере! — твёрдо заявил юноша, и на его щеках прорезались знакомые ямочки. — Не сомневайся, я никогда не перебегу к другим. Няньчэ, лети к вершинам...
Напор этой фанатской лести мог составить конкуренцию профессиональным ботам. Лу Няньчэ поморщился от подступившей тошноты и поспешно перебил:
— Замолчи!
Похоже... это и впрямь был не Фэн Мань. Но откуда в мире взяться двум настолько идентичным лицам? Даже глубиной ямочек на щеках они не отличались.
От хаоса в голове мысли перепутались, но в этом сумбуре внезапно вспыхнула одна догадка. Няньчэ скомандовал парню:
— Обернись спиной.
Юноша растерянно хлопал глазами.
— Твой кумир отдаёт приказ! Исполнять будешь? — Лу Няньчэ неожиданно включил «звёздную спесь».
Сработало — тот послушно повернулся к нему спиной.
Лу Няньчэ решительно задрал на нём белую футболку и пристально всмотрелся в область лопаток. Кожа над изящными костями гладко отливала фарфоровым глянцем — в полумраке озёрного дна это смотрелось неожиданно строго и одновременно соблазнительно.
Нет, это точно не Фэн Мань. Из-за несчастного случая у того на лопатке остался глубокий, заметный шрам.
Опустив край футболки, Няньчэ облегчённо вздохнул, но тут же почувствовал, как его накрыла волна жгучего разочарования. Чем дороже сердцу ушедший человек, тем отчётливее сохраняется в памяти его неуловимый образ — не просто форма носа или разрез глаз, а нечто гораздо большее.
Силы мгновенно покинули Лу Няньчэ.
— Кто... кто ты такой на самом деле? И где мы вообще находимся?
Юноша развернулся и расплылся в улыбке:
— Я твой главный поклонник! Я слышал абсолютно все твои песни и смотрел каждый сериал! Чэчэ, лети к вершинам...
Человеческая природа — это заведённая пластинка.
— Заткнись, — отрешённо выдохнул Няньчэ. — Ты прекрасно понял, о чём я спрашиваю.
Парень слегка нахмурил брови, попытавшись придать лицу серьёзное выражение, но в голосе всё равно звучали фривольные нотки:
— Ты правда хочешь знать?
Увидев, что Лу Няньчэ не намерен отступать, юноша с наигранным величием покачал головой:
— Я тебя не обманываю, мы правда на дне озера Белого Гуся. Что до меня... я — тысячелетний дух водорослей из дворца Морского дракона Восточного моря!
— Завязывай с этим бредом! — не выдержал Лу Няньчэ. — Если ты и правда видел все мои работы, то должен знать, что чаще всего я снимался в низкосортных сянься-сериалах! Я на этой дешёвой фантастике собаку съел — больше, чем ты успел посмотреть! Какое ещё Восточное море? Какая тысячелетняя магия? Сейчас даже студенты-первокурсники киноинститута не пишут такую ахинею!
Парнишка аж рот разинул — подойди Лу Няньчэ чуточку ближе, разглядел бы его миндалины. Хотя... есть ли миндалины у нечеловеческих существ?
В сказочки про духа водорослей не поверила бы и бродячая собака, так что Няньчэ лишь мысленно хмыкнул. Но одно он понял точно: он сам был для этого парня главной слабостью.
Воспользовавшись этим, Лу Няньчэ решил надавить:
— Говори правду, не то официально лишу тебя звания «фаната номер один».
Губы юноши дрогнули, он хотел было возмутиться, но, встретившись взглядом с Няньчэ, мгновенно отвёл глаза. Врёт и не краснеет.
— Молчишь? — Лу Няньчэ подкинул на ладони стеклянный флакон. — Тогда не обижайся, если я решу снова сыпануть соли на твои раны.
Увидев Склянку Изгнания Зла, дух шарахнулся назад, словно пёс, учуявший шоколадный яд.
— Мы правда на дне озера Белого Гуся! — затараторил он. — И я правда дух водорослей!
Лу Няньчэ издал саркастичный щелчок:
— Дух водорослей? Сказал — и я должен поверить? Я тогда вообще сошедшая с небес звезда! Так я тебе и поверил, ага!
Когда после парочки проходных сериалов Няньчэ неожиданно обрёл популярность, агентство решило выжать из его коммерческой ценности максимум и проплатило хэштег в соцсетях: «#НеужелиЛуНяньчэНастоящаяЗвезда#». Разумеется, хэштег провалился с треском, а самый залайканный комментарий состоял из двух слов: «Это кто?». Стыдоба, страшная стыдоба. Но именно эти два слова навсегда вбили в голову Лу Няньчэ простую истину: актёру нужно реальное мастерство, а не дешёвый пиар.
— Ну... если так рассуждать, я и впрямь в некотором роде нечисть, — дух водорослей ушло покрутил глазами. — Но я правда дух водорослей!
С этими словами он с трудом приподнял повреждённую ногу и указал на стеклянную склянку в руках Няньчэ:
— Эта Склянка Изгнания Зла тому доказательство! Мы, водоросли, больше всего на свете боимся соли.
Подавив неприятное чувство, Лу Няньчэ уставился на его рану, из которой всё ещё сочилась зелёная кровь. Выглядело это вполне убедительно.
Дома у его родителей жила капризная рыбка-петушок, и в аквариум регулярно добавляли соль для профилактики болезней. Пару раз Няньчэ помогал с этим и однажды случайно переборщил — водоросли тут же сморщились и погибли, а сама рыбка опустила хвост и потеряла всякий задор. Логика в его словах имелась — вполне научная.
Заметив, что Лу Няньчэ задумался, дух заторопился:
— Я правда водоросль! Если вру — пусть меня молния испепелит!
Лу Няньчэ язвительно усмехнулся:
— Мы на самом дне озера. Небесный гром сюда при всём желании не дотянется.
— Вот именно, на дне! А ты не думал, почему до сих пор не захлебнулся, а свободно дышишь и разговариваешь под водой? — дух мастерски перевёл стрелки.
Лу Няньчэ онемел.
— Всё благодаря этому флакону! — пояснил дух. — На Склянку Изгнания Зла Босс Ба... то есть один эксперт наложил духовную технику разделения вод. Она и позволяет смертным дышать под водой.
Это... звучало совсем ненаучно. И всё же Няньчэ повёлся на его серьёзный тон.
— Значит, ты правда дух водорослей из дворца Морского дракона?
Парень смущённо потёр нос — того и гляди вырастет, как у Пиноккио:
— Ладно, признаюсь, с драконами я загнул. Я местный дух, из Лучэна. До элиты из Восточного моря мне далеко, они куда более... модные.
Под конец он совсем сник и выглядел откровенно удручённым.
Лу Няньчэ мысленно поблагодарил духовную технику разделения вод, иначе от смеха точно бы захлебнулся:
— Ну ты даёшь! Ещё и по-английски шпаришь? По-моему, модник тут как раз ты.
Настоящее чудо природы — водоросль со знанием иностранных языков.
— Подумаешь, английский! Я часто выбираюсь на сушу... за звёздами поохотиться. Кхм-кхм, то есть погулять! — Осознав, что ляпнул лишнего, дух мило кашлянул в кулачок. — В конце концов, девиз моей жизни — Carpe diem, лови момент!
Вот тут Лу Няньчэ и впрямь подавился собственной слюной.
Прихрамывая на раненую ногу, дух подскочил к Няньчэ и сочувственно похлопал его по спине:
— Да я на суше все развлечения испробовал! На пешеходной улице ел рисовую лапшу с говядиной и жареный вонючий тофу, в Большом театре ходил на концерт шоу «Завораживающий голос», а на киностудию вообще как к себе домой летал! Так я про тебя и узнал! И стал твоим главным фанатом! — Он с гордостью принялся загибать пальцы. — На старте карьеры ты переиграл кучу эпизодических ролей, но прорывом стала веб-дорама «Стратегия русалки: Баллада воды и небес», где ты сыграл главного злодея из расы русалок. Потом была фэнтези-дорама «Прогулка с тобой» — роль третьего плана, но именно она принесла тебе бешеное признание! А дальше пошли фильм «Песня Чанлина» и мелодрама «Издали видно, что это не снег» — в обеих ты играл неотразимых парней, в которых влюблялись все зрители, кроме главной героини...
Арт-сфера жестока: актёру страшны не хейтеры, а забвение. В первые годы Лу Няньчэ не мог позволить себе простоя, из-за чего стал постоянным гостем в низкосортных проектах. Сценарии этих сериалов штамповали как под копирку, меняя лишь комбинации штампов, а главные роли отдавали смазливым кумирам с миллионами подписчиков. Няньчэ же просто кочевал из кадра в кадр, изображая массовку.
Когда к нему пришла известность, кинокритики не упускали случая пройтись по его послужному списку: «За три года сыграл более чем в двадцати картинах, но так и остался вечно подающим надежды».
Няньчэ наконец перестал кашлять, и лицо его мрачнело с каждой секундой. Он всем сердцем ненавидел напоминания об этом периоде. На виске вздулась вена, а пальцы сами собой сжались у висков.
В руке всё ещё зажат флакон. Когда Няньчэ поднёс его к уху, раздалось тихое бульканье, похожее на плеск волн и шёпот лопающихся пузырей. Духовная техника разделения вод действительно работала.
Не успел он осмыслить это, как дух с нескрываемым восхищением продолжил:
— А теперь ты снимаешься у самого режиссёра Вэнь Муе! Я же говорил, что не ошибаюсь в людях! Братец Няньчэ, у тебя великое будущее, лети к вершинам...
Это стало последней каплей. Лу Няньчэ замахнулся Склянкой Изгнания Зла:
— Хватит! Ещё слово про вершины — и я применю оружие массового поражения!
Дух смертельно боялся соли и отпрыгнул на два шага, прищурив свои узкие фениксовые глаза. Внешние уголки век изогнулись в знакомом, до боли знакомом рисунке.
Рука Лу Няньчэ замерла в воздухе.
Во времена бойз-бенда FJX они с Фэн Маном проводили в студии целые дни, записывая альбом. В те счастливые дни Няньчэ частенько исподтишка разглядывал профиль своего друга.
Слыша фальшь или неточную интонацию Няньчэ, Фэн Мань ровно так же прищуривался и ронял с едкой иронией: «Верха не сочные, середина гуляет, низы слабые. Учитель Лу, ты ради вокала скоро облысеешь, а толку ноль. Уходи со сцены, не позорься».
Полумрак студии не мог скрыть благородной бледности его лица и гордого прищура, а милые ямочки на щеках придавали образу невероятное обаяние.
Ослеплённый тайной влюблённостью, Няньчэ воспринимал любую строгость Фэн Мана как проявление особой нежности.
Он понимал: прошлое не вернуть. Понимал, что перед ним — всего лишь дух-подражатель. Но сходство было пугающе совершенным.
В груди у Лу Няньчэ сжалось. Голос пресёкся:
— Маленькая водоросль... ответь мне. Твоя внешность...
Не дав ему договорить, дух помялся на месте, вздохнул и качнул головой:
— Эх, я так и знал. С таким красавчиком на лице недолго и до беды.
Лу Няньчэ мёртвой хваткой вцепился в его запястье:
— Говори прямо! Откуда у тебя это лицо?!
От резкого движения несколько крупинок соли из склянки попали духу на руку. Белоснежная кожа мгновенно покрылась ожогами, задымилась, и из ранок потекли зелёные капли крови — это выглядело куда реалистичнее, чем спецэффекты в дешёвых ужастиках.
Няньчэ вздрогнул, а дух во весь голос запричитал:
— Скажу, всё скажу!
Обхватив обожжённую руку и волоча повреждённую ногу, дух подковылял к гигантскому стеблю водоросли и опустился на него.
Развесистое растение, до этого мерно качавшееся в воде, тут же застыло, бережно поддерживая его спину, отчего парня словно усадили на величественный трон.
Дух протянул ладонь вверх. Из колышущихся водных побегов выскользнула серо-белая пластиковая карточка и опустилась прямо ему в руку.
— Вот. Я скопировал облик с этого.
Лу Няньчэ в два шага преодолел расстояние между ними и замер.
Это было удостоверение личности. С карточки на него смотрели всё те же прищуренные фениксовые глаза, полные сдержанного горделивого превосходства.
Кому ещё мог принадлежать этот документ, если не Фэн Ману?
http://bllate.org/book/20454/4793155
Готово:
