Луна стояла в зените.
Днем шумная и людная улица Гуанвань с закрытием последней уличной закусочной наконец опустела, и лишь дразнящий аромат пряных раков все еще витал в ночном воздухе.
Смахнув с ладоней цементную пыль и кирпичную крошку, Бай Чэн оправил замявшийся шелковый шань, заложил руки за спину и с нескрываемым удовольствием окинул взглядом новенькую вывеску:
[Цифровой салон 27 | Клуб 27]
[Наклейка защитных стекол и пленок | Ремонт компьютеров | Прошивка и пополнение счета | Скупка б/у техники]
[Филиал № 001 на улице Гуанвань]
В его взгляде читалось искреннее удовлетворение.
— Повелитель, неужто нельзя было нанять парочку мастеровых? Серебра у меня предостаточно, к чему пачкать руки самому? — неожиданно раздался рядом звонкий чистый голос.
Послышался торопливый топот шагов, и из-за спины Бай Чэна вынырнул черноволосый большеглазый паренек.
— И Чжи, ты помнишь, о чем я предупреждал на прошлой неделе? — Бай Чэн неторопливо обернулся, являя стать и безупречную выправку.
Его взгляд скользнул по фигуре юноши: новенькие кеды, модные брюки-карго, худи с капюшоном, целая охапка брендовых пакетов в руках... и, наконец, задержался на пышной шевелюре.
И Чжи судорожно сглотнул, вжав голову в плечи:
— Я... мне просто все тут в новинку, вышел прогуляться ненадолго.
Бай Чэн пронзил его пристальным взором. Светло-льняные, почти прозрачные радужки придавали взгляду обманчивую невесомость, но давили не хуже пушечного ядра, метящего точно в цель.
И Чжи замахал руками; шуршащие пакеты отозвались громким треском, а язык предательски запнулся:
— Повелитель, клянусь, я вел себя смирно! Никаких бед не накликал, духовных техник не применял! А одежду... одежду купил на свои кровные, вы же знаете, денег у меня куры не клюют...
— Чего так переполошился? Разве я успел хоть о чем-то спросить? — в глазах Бай Чэна промелькнула насмешливая искорка.
И Чжи онемел.
— Я же предупреждал тебя на прошлой неделе: брось эти старомодные обращения, — Бай Чэн вновь взглянул на вывеску «Клуб 27», и в его голосе прозвучали почти мальчишеские нотки. — Зови меня боссом.
Поняв, что его просто разыграли, И Чжи с облегчением выдохнул и закивал, словно болванчик:
— Точно-точно, пове... кхм, на дворе ведь уже... — он быстро пересчитал что-то на пальцах, — 2012 год! Даже лавку назвали на заморский манер.
Бай Чэн выразительно повел бровью:
— М?
— Виноват, босс! — тут же исправился паренек и с неподдельным любопытством спросил: — Только вот скажите, босс, сейчас ведь самый разгар Большой жары — с чего вдруг вас потянуло в Цзянчэн? Этот город испокон веков зовут «печью», здешний зной просто невыносим! Только не говорите, что вы опять перебрали вина, затеяли со мной гадание на кисти, и она случайно ткнулась в это место!
Бай Чэн едва заметно тронул губы улыбкой, и лицо его просветлело, точно ветка персика ранней весной.
Сколько лет И Чжи ни находился рядом с господином, а видеть его в столь добром расположении духа доводилось нечасто. Юноша невольно залюбовался, хотя где-то в глубине души кольнула привычная мысль: за этой открытой улыбкой неизменно таилась ледяная отстраненность.
Словно нежные лепестки сковало тонкой коркой прозрачного льда.
В разгар летней ночи городское энергопотребление достигло предела, и фонари на улице Гуанвань то и дело моргали от перепадов напряжения. Тень Бай Чэна, протянувшаяся вдоль мостовой, окрасилась мягким золотисто-розовым отблеском, но сам он держался прямо и гордо, подобно сосне или бамбуку, выглядя на удивление отрешенным и... одиноким.
Не успел И Чжи погрузиться в раздумья, как Бай Чэн вскинул правую ладонь. Над ней вспыхнуло сияние, а кончики пальцев будто охватило мягкое пламя.
Свет то вспыхивал метеоритным дождем, то мерцал россыпью светлячков, пока прямо из воздуха не соткался Голубой фолиант.
Пожелтевшие страницы развернулись, и сияние разошлось во все стороны прозрачными волнами, точно круги по воде от брошенного камня.
В самом центре светового пятна проступила карта, испещренная мелкими пометками.
Бай Чэн коснулся пальцем обведенного кружком Цзянчэна и мягко протянул:
— Хм, пожалуй, когда на прошлой неделе мы гадали на кисти, я и вправду слегка захмелел.
Страх улетучился без следа, и лицо И Чжи вновь озарилось озорством:
— Пф, так я вам и поверил! Небось прослышали про Сань...
— И Чжи! — Бай Чэн резко прищурился, обрывая его на полуслове.
Поняв, что сболтнул лишнего, паренек судорожно втянул воздух и принялся усиленно чесать затылок, пытаясь скрыть смущение. Его густые черные волосы, мягкие и пышные, словно вобравшее влагу облако, оставались сухими даже в душную летнюю ночь.
Бай Чэн перевернул ладонь, скрывая карту под голубым переплетом фолианта. Другой рукой он взъерошил шевелюру И Чжи, наклонился, принюхался и поморщился с брезгливым цоканьем:
— Голову помой. Кислым запахом туши так и разит.
И Чжи схватился за прядь, поднес к носу и недовольно заворчал:
— А кто виноват, что вы мне продыху не даете? Всю прошлую неделю заставляли гадать на кисти, позавчера притащили в Цзянчэн осматривать лавку и подписывать купчую, сегодня гоняли за мастеровыми... Босс, я выбился из сил! Вы обязаны поднять мне жалованье!
— Ах ты, раритет неотесанный, какое еще жалованье? — Бай Чэн щелкнул его пальцами по лбу и с наставительным видом произнес: — Раз уж зовешь меня боссом, изволь забыть древние словечки. Купчая нынче зовется договором аренды, а мастеровые — рабочими. И прекрати называть заведение «лавкой». У нас солидное предприятие — «Цифровой салон 27», Клуб 27!
И Чжи, дороживший каждой волосинкой на голове по принципу «пусть слетит голова, но не прическа», обиженно потер лоб, напрочь растеряв заготовленные аргументы. Скосив взгляд на Голубой фолиант в руках повелителя, он тут же перевел стрелки:
— И это вы меня называете раритетом? Да вам самому место в антикварной лавке, трехсотлетний вы наш! Давно бы сменили этот шелковый халат и древний свиток на что-то приличное.
С этими словами он полез в пакеты и, сияя от гордости, принялся извлекать покупки:
— Вот, держите! Рубашка и джинсы, самый писк моды! А это я по пути сорвал — гардения, пахнет чудесно! Вы ведь любите гардении, повелитель?
Бай Чэн тепло улыбнулся:
— Не знал, что тебе тоже нравятся эти цветы.
И Чжи хихикнул:
— Ну, вообще-то мои любимые цветы — это «деньги лопатой» и «трать без оглядки».
Бай Чэн снова отвесил ему легкий щелчок:
— Остряк нашелся!
— Ой, чуть не забыл главное! Новинка сезона, еле урвал в универмаге «Даян» на площади Гуанвань — такую очередь отстоял! Называется... как же его...
И Чжи выудил квадратную белую коробку и вчитался в надпись:
— Вот! Айпад! Говорят, ни бумаги, ни туши не нужно: води пальцем по стеклу — и пиши стихи, рисуй картины! Все сохраняется внутри, краски не тускнеют, свитки не рвутся. Куда удобнее вашего ветхого фолианта! В яблочной лавке консультант так расхваливал — мол, покупка века, ни за что не пожалеете!
— «Не пожалеете»... Развесил уши, всему подряд веришь, — хмыкнул Бай Чэн.
И Чжи надулся. Перед глазами всплыл логотип с надкушенным яблоком и тот вежливый, симпатичный парень-продавец. Эх, надо было попросить его подольше объяснять все функции, чтобы сейчас не краснеть перед повелителем... И дело тут, разумеется, вовсе не в желании поглазеть на красавчика-консультанта!
— Заведение называется не «яблочная лавка», а фирменный салон Apple, — Бай Чэн окинул юношу многозначительным взглядом. — Смотрю, разбогател в последнее время, раз скупаешь заморские диковинки.
Поняв, что репутация транжиры и дельца никуда не делась, И Чжи смущенно потупился:
— Да нет... не так уж и много заработал.
Бай Чэн неожиданно вздохнул:
— Но за заботу спасибо.
— Всегда к вашим услугам, пове... то есть, спасибо за похвалу, босс! — И Чжи уже было дернулся преклонить колено, но вовремя вспомнил про 2012 год и неловко застыл на полудвижении. Спрятав коробку и вещи обратно в пакеты, он довольно заулыбался.
— Маленькая кисточка, сдается мне, мысли твои улетели слишком далеко, — протянул Бай Чэн. — Неужто наскучило прислуживать мне?
Снова попавшись на удочку, И Чжи отчаянно замотал головой:
— Нет-нет, босс, что вы такое выдумываете! Мы ведь открываем салон по наклейке защитных пленок, вот я и решил повысить квалификацию — на планшете потренируюсь!
Бай Чэн прикрыл рот кулаком, пряча смешок:
— Надо же, наша ленивая кисточка решила податься в профессионалы. Что ж, завтра наклеишь пленку на свой новенький айпад, а я посмотрю на твое мастерство.
Бай Чэн, высокий и статный, зашагал вперед стремительной походкой. И Чжи, увешанный пакетами, словно молодуха с гостинцами, мелко семенил следом, едва поспевая:
— Вот увидите, я наклею в сто раз лучше вас!
Вдруг паренек спохватился:
— Постойте... Босс, так мы открываемся уже завтра?
— Именно, — не сбавляя шага, отозвался Бай Чэн. — «Цифровой салон 27» начинает работу завтра с утра. Нечего тебе бить баклуши: то утиные шейки грызешь, то горячую сухую лапшу уплетаешь, то по магазинам бегаешь да на смазливых парней заглядываешься.
Поняв, что все его дневные похождения шиты белыми нитками, И Чжи мгновенно залился краской. В мягком лунном свете, оттененный смоляными волосами, он выглядел невероятно живым и трогательным.
— Шоппинг — это тоже тяжкий труд! — запыхтел он. — Я сегодня пешком от Цзянчэнского университета науки и технологий до площади Гуанвань дошел, а потом в этом салоне полдня провел — ноги стер до колен! Не то что вы: весь день в четырех стенах просидели, столы двигали да стены красили.
— Выходит, бездельник тут я? — усмехнулся Бай Чэн, покосившись на него.
Довольный тем, что оставил последнее слово за собой, И Чжи просиял:
— А бездельничать — дело хорошее! Я с радостью разделю с вами этот досуг, босс. Маленькая кисточка вовек останется вашей кисточкой.
Легкий ветерок шевельнул придорожные деревья, наполнив тишину мягким шелестом, и цикады в ветвях кипарисов затянули свою стрекочущую песнь.
Сквозь густые кроны пробивался серебристый свет, ложась на землю инеем.
Бай Чэн замер на мгновение, подняв глаза к небу.
Лунное сияние окутало его зыбкой дымкой, затенив взгляд нечитаемой грустью.
«Бывает ли ночь без луны? Бывает ли место без бамбука и кипарисов?..»
Бай Чэн едва слышно прошептал:
— «Вот только праздных людей, подобных нам... двоим, сыщется немного».
http://bllate.org/book/20454/4439380
Готово:
