Чжу Цымянь вернулся домой в полном восторге. А всё потому, что искренне возомнил себя настоящим мастером пряток: пока спрятан он сам — Ци-Ци с Цяо-Цяо мечутся и никак его не найдут, но стоит ему стать водящим, как эти двое тут же попадаются!
Малыш и понятия не имел, что весь его грандиозный успех держался исключительно на том, с каким усердием поддавал ему Ци Ши, а потому всю дорогу ослепительно улыбался.
Переступив порог виллы, Ци Ши первым делом открыл картонную коробку, которую с загадочным видом тащил с самого магазина. Внутри лежал ещё один набор конструктора, пусть и куда меньше, чем «Бэтмобиль».
Цымянь склонил головку набок и с любопытством спросил:
— Это уменьшенный «Бэтмобиль»?
Он никогда прежде не собирал «Лего», а в магазине у него так рябило в глазах от изобилия, что в памяти запечатлелся лишь Бэтмобиль.
— Нет, — мотнул головой Ци Ши. — Это орхидея.
Цымянь понятия не имел, как выглядит эта самая орхидея. Зато он прекрасно помнил, как Ци-Ци недавно назвал его своим цветочком, а цветы у него с тех пор ассоциировались исключительно со словом «сокровище».
— А-а, сокровище! — с нежной улыбкой выдохнул малыш.
Ци Ши на мгновение замер, но затем понимающе кивнул. Его цветочек и впрямь был настоящим сокровищем.
Он повернул коробку и указал пальцем на яркую картинку:
— Смотри, когда соберём, получится вот так.
Цымянь проследил за его жестом и увидел изображённое на упаковке изящное кашпо.
— Ва-а-а! — восхищённо ахнул мальчик. Он вытянул пухлый пальчик и принялся усердно считать: — Одна, две, три, четыре, пять, шесть... Всего шесть цветочков! До чего же красиво!
— Угу, — отозвался Ци Ши. — Это тебе.
Он приметил этот набор в магазине с первого же взгляда и сразу решил, что подарит его Цымяню. Даже когда думал, будто Мянь-Мянь пойдёт играть с Цяо Жанем без него, и молча дулся — всё равно хотел порадовать его прекрасным цветком.
Услышав это, Цымянь удивлённо распахнул глаза и с приоткрытым ртом переспросил:
— Мне? Это мне подарок?
— Да, — кивнул Ци Ши, а порассуждав секунду, добавил: — Ты подарил мне «Бэтмобиль», а я тебе — орхидею. Выходит обмен.
То обстоятельство, что и машина, и цветы покупались на его собственные карманные деньги, мальчика совершенно не смущало.
Цымяня эта логика тоже устраивала на все сто. Подсевшись поближе, он звонко чмокнул Ци Ши в пухлую щёку и сладко пролепетал:
— Ци-Ци, ты самый лучший!
Впрочем, радость тут же сменилась озабоченностью. Малыш понурил голову и, перебирая пальчики, огорчённо вздохнул:
— Вот только я совсем не умею детальки складывать...
— Ничего страшного, — тут же успокоил его Ци Ши. — Я сам всё соберу и отдам тебе. Прямо сейчас и начну.
На сём он развернул инструкцию и высыпал содержимое пакетиков. Опыт сборки у него уже имелся: пусть в самый первый раз отец и помогал ему разбираться со схемами, с несложными наборами Ци Ши теперь справлялся шутя.
Его пальцы мелькали споро и уверенно. Цымянь сидел под боком и, не мигая, следил за каждым движением, то и дело издавая восхищённые возгласы:
— Ци-Ци, ты такой умница!
Ци-Ци казался ему всемогущим — столько всего умеет!
Ци Ши едва заметно запнулся, а затем задействовал всю свою ловкость, чтобы собирать ещё быстрее.
Впрочем, запала Цымяня ненадолго хватило. Его слабое тельце утомлялось куда быстрее, чем у ровесников, а тут ещё целый день без дневного сна. Пока бегал в прятки, его подстёгивал азарт, а едва всё улеглось, веки налились свинцом.
С трудом преодолевая дремоту, он пробормотал:
— Ци-Ци, а ты сегодня успеешь?
— Успею, — твёрдо пообещал тот.
[0069] — Ура-а! — тихо порадовался Цымянь. — Значит, сегодня ночью я буду спать в обнимку с цветочками!
Руки Ци Ши замерли.
Он медленно повернул голову. Тёмные, глубокие, точно два уголька, глаза впились в лицо Цымяня.
— Ты что... не будешь спать со мной? — разжались тонкие губы.
Цымянь растерялся. Поразмыслив, он честно признался:
— Наверное, нет! Вчера я поспал с тобой и стал совсем-совсем храбрым! Так что теперь могу спать один!
В его наивной детской логике всё складывалось идеально: переняв от бесстрашного Ци-Ци немного смелости за прошлую ночь, он теперь и сам стал взрослым и самостоятельным.
Личико Ци Ши мгновенно обросло ледяной коркой.
Лишь спустя полминуты он ткнул пальцем в уже готовую веточку и опустил взор:
— Я соберу тебе цветы, а ты за это спишь со мной.
Он помнил отцовский совет: хочешь добиться своего — предложи взамен что-то ценное. Так переговоры идут куда успешнее.
И стратегия сработала! Цымянь склонил головку, подумал и охотно кивнул. В конце концов, спать с Ци-Ци было очень даже приятно.
Вот только...
— А можно мне тогда взять с собой пластиковые цветочки?
Ци Ши, удостоверившись, что Мянь-Мянь никуда от него не денется, мгновенно «оттаял». Подав ему собранный бутон, он пояснил:
— Они твёрдые. Если обнимать их во сне, будет больно.
Мянь-Мянь ведь такой нежный. Сожмёт во сне пластмассу, наставит себе синяков, а потом плакать будет.
Цымянь потрогал деталь и с сожалением убедился: и правда, совсем не мягко.
— Но у тебя же нет игрушечного зайчика... — огорчённо протянул он.
Малыш, даже не подозревавший, что прошлую ночь провёл в крепких объятиях самого Ци Ши, всё ещё тосковал по своей плюшевой зайке.
Ци Ши поджал губы. Немного подумав, он всё же пошёл на уступку:
— Я принесу его из твоей комнаты.
Ему до смерти не хотелось, чтобы Мянь-Мянь засыпал в обнимку с кем-то ещё, пусть даже с игрушкой, но лишиться из-за этого компании малыша казалось куда худшей альтернативой. К тому же... к тому же, когда Мянь-Мянь заснёт, зайца можно аккуратно отложить и обнять его самого!
Ничего не подозревающий Цымянь просиял, хлопнул в ладоши и радостно защебетал:
— Ура!
Наконец-то важнейший вопрос ночёвки был улажен.
Впрочем, обнять зайчонка Цымяню в тот вечер так и не пришлось.
Не прошло и пары минут, как усталость сморила его окончательно. Глядя, как Ци Ши орудует детальками, малыш клюнул носом и тяжело уткнулся лбом прямо ему в плечо.
Ци Ши замер. Отложив незавершённый стебелёк, он бережно подхватил свой драгоценный цветочек.
И тут же испуганно вздрогнул.
На Цымяне была тёплая толстовка и жилетка — одет он был куда теплее самого Ци Ши, но от его тела вообще не исходило тепла!
Ци Ши отлично помнил прошлую ночь: Цымянь хоть и не пылал жаром, но был приятным и тёплым. А сейчас...
Пока Ци Ши в растерянности размышлял, Цымянь сильнее прижался к его груди. Едва ощутимые, ледяные губы коснулись ушной раковины, и мальчик слабенько, бессознательно простонал:
— Холодно... Мамочка, мне так холодно... У-у-у...
От этого прикосновения у Ци Ши даже ухо обдало морозом.
Его брови тревожно сдвинулись к переносице. На обычно бесстрастном, холодном личике промелькнула самая настоящая паника. Он хотел побежать за взрослыми, но Цымянь так беспомощно лип к нему, что бросить его одного Ци Ши просто не решился.
Пока он пребывал в замешательстве, в дверь тихо постучали, и раздался голос госпожи Ци:
— Ци-Ци, я вернулась.
— Мама, скорее войди! — звонко откликнулся сын, и в его голосе прозвучала такая непривычная мольба, что Ли Цингэ мгновенно распахнула дверь.
Картина, представшая её взору, заставила её замереть на пороге: сын сидел на полу, судорожно прижимая к себе дрожащего, совершенно бессознательного Цымяня.
— Ци-Ци, что случилось?! — испуганно подскочила она, забирая малыша.
— Я не знаю, — качнул головой Ци Ши. — Он смотрел, как я собираю «Лего», потом уснул, упал на меня и стал жаловаться на холод...
Он замялся и тихо, со страхом в голосе спросил:
— Мама, Мянь-Мянь весь ледяной... Он заболел?
Его голос заметно дрогнул на последнем слове.
Госпожа Ци бережно уложила Цымяня на кровать сына, укутала одеялом и мягко успокоила Ци Ши:
— Не бойся, родной. Я сейчас же вызову доктора Чжана.
Семейный врач примчался по первому звонку. К этому моменту в комнате собрались уже все: госпожа Ци позвала и господина Ци, так что всё семейство тревожно дежурило у постели.
Пока доктор Чжан осматривал мальчика, Ци Ши стоял рядом не шелохнувшись. Его бровки были сдвинуты точь-в-точь как у отца, а губы сжаты в узкую полоску.
Вскоре доктор Чжан закончил осмотр и повернулся к родителям:
— Ничего страшного. Организм ослаблен, вот он и переохладился. Главное, что температуры нет. Сегодня ночью нужно как следует укрыть его, чтобы он пропотел, а завтра я выпишу пару укрепляющих отваров.
Все трое облегчённо вздохнули.
Когда врач ушёл, родители обратились к сыну:
— Ци-Ци, чем вы сегодня занимались?
[0177] Обычно скупой на слова Ци Ши выложил всё до мельчайших подробностей: как они ходили за конструктором, как играли у Цяо Жаня, как Цымянь плескался в холодной воде и съел охлаждённый шоколадный пай (при этом Ци Ши честно показал пальчиками размер съеденного кусочка), и сколько именно времени они прогоняли в прятки.
Закончив рассказ, он виновато опустил голову:
— Папа, мама, простите меня.
Это он не уберёг Мянь-Мяня.
— Ты ни в чём не виноват, — вздохнула Ли Цингэ и ласково погладила сына по голове. — У Мянь-Мяня просто очень слабое здоровье.
Они не были врачами и не могли точно сказать, что именно послужило причиной — возможно, ни одно из этих действий по отдельности не причинило бы вреда, но всё вместе подкосило хрупкий организм.
Но Ци Ши всё равно поедал себя изнутри.
Раньше он лишь слышал от мамы, что Мянь-Мянь часто болеет, но видя, как тот весело бегает и смеётся, не придавал этому значения. Теперь же смысл слов «слабое здоровье» дошёл до него во всей своей пугающей полноте.
Пять минут в прохладной воде, крошечный ломтик пая да обычные детские прятки — Цяо Жань в жару вообще обливался ледяной водой из-под крана, уплетал мороженое упаковками и носился как угорелый, и хоть бы хны!
Ци Ши снова перевёл взгляд на кровать.
Цымяня укрыли поверх одеяла ещё и тёплым пледом, подоткнув края со всех сторон так, что наружу торчала лишь бледная мордашка, а внутрь положили горячую грелку. Ци Ши в своей футболке с коротким рукавом уже давно бы сварился, а Цымянь под этой горой вещей лишь перестал дрожать.
Личико его оставалось ледяным, а щёки и губы совсем потеряли краску, сделавшись болезненно-белыми.
«Он и впрямь похож на фарфоровую куклу, — подумал Ци Ши. — Вот только фарфоровые куклы холодные и неодушевлённые, а я хочу, чтобы мой Мянь-Мянь был тёплым. Я хочу заботиться о своём цветочке гораздо лучше».
Госпожа Ци предложила сыну пойти поужинать, пообещав посидеть с мальчиком, но Ци Ши отказался: пока Мянь-Мянь не проснётся, он не сделает ни шагу.
Понимая чувства сына, родители вышли. Господину Ци нужно было вернуться к делам, а Ли Цингэ решила принести ужин прямо в комнату.
Дверь щёлкнула, и мальчики остались одни.
Ци Ши запустил руку под одеяло и коснулся ладошки Цымяня. Всё такая же холодная — разве что совсем капельку согрелась.
Подумав секунду, Ци Ши сбросил тапочки, залез на кровать и забрался прямо под одеяло к Цымяню.
Он обнял его со спины, прижался всем телом, а затем задрал край своей футболки и приложил ледяные пальчики Цымяня к своему тёплому животу.
Холод был такой, что Ци Ши аж передернуло. Но он лишь сжал губы и не шелохнулся. На сердце у него было невыразимо тяжело.
И вдруг лежащий в его объятиях Цымянь шевельнулся. Его губы едва заметно приоткрылись, выдыхая сонное шёпотание.
Вспомнив, как тот недавно звал маму, Ци Ши склонился ниже, пытаясь разобрать слова.
И в следующее мгновение чётко услышал сбивчивый лепет:
— Цяо-Цяо... твой шоколадный пай... такой ледяной...
Ци Ши застыл.
Этот негодник даже во сне, будучи больным, бредит Цяо Жанем!
Ци Ши окончательно утвердился в мысли: с этим так называемым другом пора завязывать.
http://bllate.org/book/20427/3782016
Готово:
