Гряда далеких гор тонула в нагромождении камней, а вокруг беспорядочно теснились мрачные, черные строения.
Это была гора Хуагу — Гора Растворения Костей, что высилась в десяти ли от земель ордена Куймин, на самой границе царства Тяньцзи.
Любая тварь, будь то человек или зверь, чья жизнь угасла, а плоть была искалечена, находила здесь свой бесславный конец. Их останки растворялись без следа, впитываясь в лесную почву и становясь пищей для формаций ордена Куймин, взращивающего трупных марионеток.
А вот целые трупы ждала иная участь — их превращали в безмолвных чернорабочих. Рассыпанные по склонам здания служили им фабриками. Трудились там исключительно трупные марионетки — лишенные сна и усталости создания, способные гнуть спину день и ночь напролет.
Бескрайнее Звездное царство изобиловало опасностями, тайными обителями и неприступными пиками, а потому в тех, кто безвременно расстался с жизнью по воле случая, недостатка не было. В ордене Куймин даже держали особый отряд трупных марионеток, чьей единственной задачей было рыскать по свету в поисках свежих, безвестных покойников. Новобранцев немедленно доставляли на заводы, и уже к вечеру те приступали к работе.
Смерть кормила смерть, мертвецы ковали мертвецов — этот зловещий круговорот никогда не прерывался. Наладив столь безупречное производство, орден Куймин получил бесконечный приток бесплатной рабочей силы и сколотил на этом баснословное состояние.
Путники подошли совсем близко к заводским стенам. В тяжелом, спертом воздухе мешались удушливые запахи алхимических зелий, грохот механизмов и бурление закипающих котлов. Из труб на крышах валил густой угольный дым — работа кипела вовсю.
Впрочем, ни один из двоих даже не подумал скрываться. Без тени страха они миновали фабричные дворы и начали спускаться по склону.
К подножию горы они добрались, когда сумерки уже укутали ущелье. Внизу журчал чистый горный ручей. Сюэ Чжунь, тяжело дыша, опустила меч и указала на плоский валун:
— Отдохнем... сил моих больше нет. Брат Чэ, ты голоден? Я поищу чего-нибудь съестного.
Вода звенела по камням, обдавая берег сырой прохладой.
Ши Чэ взглянул на темную струю и кивнул:
— Голоден. Ступай, а я пока окунусь.
— А как же молнии? — Сюэ Чжунь удивленно изогнула бровь. — Тебя больше не бьет током?
Ши Чэ поднялся, опираясь на обломок меча:
— Опущусь в воду, пускай грозовая сила уйдет туда. Незачем ей во мне сидеть.
— Разве так можно? — Сюэ Чжунь с любопытством уставилась на него. — Ладно, выпускай свою грозу, а я подожду и потом пойду за едой.
— Лучше иди сейчас, — отозвался Ши Чэ. — Перед девушкой раздеваться... я парень стеснительный.
— И чего тут стесняться? — фыркнула Сюэ Чжунь. — Всего-то молнию сбросить. Живее давай, я с голоду помираю.
— Мне вообще-то одежду снять надо, сестрица. Кожа у меня тонкая, робкая, при свидетелях не могу.
Золотистые искры вновь заплясали по его телу. Ши Чэ тяжело вздохнул, сдерживая стон от пронзившей тело судороги:
— Если не уйдешь прямо сейчас, ты помрешь от голода, а я — от боли. Орден Сюаньцин разом лишится двух гениальных учеников, готовых спасать этот мир. Сможешь жить с таким грехом?
Сюэ Чжунь лишь закатила глаза и молча зашагала прочь.
Ши Чэ медленно погрузился в ледяную воду. Горный ручей обжег кожу стужей, на мгновение уняв ноющую боль. Обломок меча скользнул по его лопаткам, касаясь оставленного небесной карой ожога. Остатки золотых молний потянулись по металлическому лезвию и одна за другой растворились в темной воде, рассыпаясь тусклыми искрами.
Перед тем как войти в ручей, он сбросил пропитанную грязью одежду, и чистый поток быстро омыл его тело. Когда последняя искра угасла, а клинок вернулся в ножны, самая страшная мука осталась позади. Ши Чэ не собирался задерживаться в ледяной купели. Он ухватился за каменистый край берега, собираясь выбраться наружу, но прямо перед его лицом замерли расшитые серебром белые сапоги.
Он медленно поднял голову и встретился с холодным, изучающим взглядом.
Ши Лэ стоял на берегу. Его темные волосы были высоко стянуты нефритовой заколкой с серебряным драконом, открывая безупречные черты лица, озаренные лунным светом. Он смотрел сверху вниз на Ши Чэ, следя за тем, как капли воды медленно стекают по его серебряной маске.
— И какая же сестрица заставила тебя так смущаться? — негромко спросил он.
Ши Чэ отвел взгляд и, проигнорировав вопрос, уперся ладонями в камни, готовясь выпрыгнуть из воды.
Однако стоило ему оказаться на берегу, как Ши Лэ стремительно подался вперед. Прежде чем Ши Чэ успел среагировать, его запястья оказались перехвачены, грубо заломлены за спину, а сам он оказался прижат грудью к шершавому стволу прибрежного дерева.
Ши Чэ стоял обнаженный по пояс. Мокрые пряди облепили его плечи, с них на лопатки стекала холодная вода. Многолетние изнурительные тренировки — тысячи взмахов мечом изо дня в день — выточили на его спине рельефные, сильные мышцы. Но сейчас эту идеальную картину портил уродливый, обугленный след. Тяжелый шрам от удара молнии тянулся от левой лопатки наискось вниз, пересекая весь позвоночник. В глубине подпаленной кожи все еще едва заметно пульсировали золотистые искры. На фоне крепкой спины это зрелище выглядело пугающе и жутко.
— В каком году ты проходил испытание грозой?
Голос Ши Лэ прозвучал неожиданно близко. Ши Чэ невольно напрягся.
Ши Лэ уже успел снять с пояса свой меч. Прохладный кончик ножен Сияющего Пейзажа коснулся обожженной кожи, медленно, с издевательской неторопливостью очерчивая рваные края шрама.
Ши Чэ поморщился, пытаясь подавить зудящую боль, вызванную этим прикосновением, и дернул руками:
— Не скажу. Пожалею твою нежную душу, а то еще расплачешься. Отпусти меня.
— Надо же, какая забота, — насмешливо протянул Ши Лэ.
Ножны скользнули ниже, к самой пояснице, где шрам окончательно терялся под полосой кожи, и с силой надавили на чувствительное место. Ши Чэ вздрогнул, невольно подаваясь вперед, но лишь сильнее прижался грудью к грубой коре дерева.
— Отпусти, — повторил он тише, но ответом ему стал лишь издевательский смешок за спиной.
Висеть в таком положении было не только больно, но и унизительно. Подавляя глухое раздражение, Ши Чэ выдохнул:
— Давай поговорим нормально. Сперва дай мне одеться.
— И так сойдет. Поговорим прямо так.
Ши Лэ продолжал лениво покручивать Сияющий Пейзаж в руке, то и дело кончиком ножен покалывая воспаленный шрам.
Терпение Ши Чэ лопнуло. Желание хорошенько разукрасить это высокомерное лицо достигло предела. В пещере, при посторонних, Ши Лэ еще пытался соблюдать приличия, не позволяя себе лишнего. Теперь же, когда свидетелей не осталось, он сбросил всякую маску и показал свой истинный нрав.
— Интересно, — Ши Чэ скосил глаза назад, — а твой иллюзорный демон знает, как ты со мной развлекаешься?
Ши Лэ одарил его ледяным взглядом:
— Так ты все-таки помнишь, чей он?
— Еще бы не помнить, — Ши Чэ резко развернулся всем корпусом, ничуть не заботясь о том, что его руки все еще заломлены. Он оказался лицом к лицу с Ши Лэ, едва ли не касаясь его губ своими. Взгляд его скользнул по бледным губам брата. — Я ведь не просто помню, я его для тебя опробовал. Обучил паре трюков... Ну и как он тебе? Послушным стал? Приходил уже жаловаться?..
Слова его звучали интимным полушепотом. Он подошел так близко, что их дыхание смешалось. Казалось, раздразнив демона, этот наглец теперь вознамерился искусить его хозяина.
Глаза Ши Лэ потемнели от гнева. Он с силой выкрутил запястье Ши Чэ, заставив того поморщиться, и резко оттолкнул его от себя.
Ши Чэ как ни в чем не бывало отступил на пару шагов, растирая затекшие кисти, и полез в свой мешок Цянькунь за одеждой. Он вытащил простое белое одеяние без каких-либо знаков отличия.
Это было самое обычное, неприметное рубище — ни изящной вышивки, ни дорогих подвесок, какие он любил носить прежде. Оно выглядело беднее даже тех простых одежд, что выдавали послушникам ордена Сюаньцин.
Скромнее некуда.
Стянув влажные волосы простой лентой, Ши Чэ небрежно бросил мокрое тряпье на берегу. Он прижал пальцы друг к другу, пытаясь призвать духовное пламя, чтобы уничтожить старые вещи, но ничего не вышло. Духовные каналы пустовали.
Он попробовал еще раз, сосредоточившись, — снова тщетно.
Вздохнув, он пошарил на самом дне пространственного мешка и выудил старое огниво со сгнившим трутом. Обычная человеческая безделушка, которой он не пользовался уже пару сотен лет.
Ши Чэ дунул на тлеющий кончик и бросил его в кучу одежды. Однако сырая ткань даже не обуглилась.
Он поднял огниво, собираясь раздуть искру посильнее, как вдруг рядом бесшумно вырос Ши Лэ. Легкий щелчок его пальцев — и крошечный огонек сорвался с ногтя, мгновенно охватив мокрую одежду ярким пламенем.
Ши Чэ с каменным лицом поднялся на ноги и швырнул бесполезную деревяшку прямо в костер.
Огонь яростно взметнулся вверх. Глаза Ши Лэ расширились от внезапной догадки. Он схватил брата за шиворот и резко отпрянул назад. В то же мгновение раздался оглушительный взрыв. Ошметки догорающей ткани взлетели в ночное небо.
— Ты... — выдохнул Ши Лэ.
Ши Чэ невозмутимо стряхнул его руку со своего плеча:
— Полегче с руками, молодой господин. Имейте манеры.
Ши Лэ, который и сам собирался его отпустить, от этих слов лишь сильнее сжал его локоть, едва не порвав тонкую ткань нового халата.
Ши Чэ укоризненно покачал головой:
— Что за нрав? То раздеться не даешь, то лапаешь без спросу... Какой же ты порочный.
Но Ши Лэ на этот раз не поддался на провокацию. На его губах заиграла опасная усмешка:
— Пока ты слаб и не можешь ответить, я способен на вещи куда более порочные. Хочешь убедиться?
— Нет, благодарю, — поспешно отозвался Ши Чэ. Немного подумав, он с сомнением добавил: — Да и чем ты меня удивишь? Мал еще, небось сам ничего не умеешь. Если приспичит — обращайся, так и быть, научу...
Договорить ему не дали — Ши Лэ брезгливо оттолкнул его.
— Та девчонка, — Ши Лэ медленно потянул клинок из ножен, — я думал, ты избавишься от нее.
— Зачем губить такую славную душу? — Ши Чэ бережно расправил помятый рукав и положил ладонь на эфес своего сломанного клинка. На его серебряной маске заплясали отсветы умирающего костра. — Моя жажда крови бережно хранится исключительно для тебя.
Сталь столкнулась со сталью со звонким скрежетом. Лица соперников оказались так близко, что они чувствовали дыхание друг друга, а сыпавшиеся из-под клинков искры на миг осветили их глаза.
Ши Лэ насмешливо оглядел огрызок его оружия:
— И надо же... Впервые вижу, чтобы столь жалким обрубком пытались повторить приемы Меча Бесстрастия.
Ши Чэ ласково улыбнулся под маской:
— Поаккуратнее с моим мечом, братец. Я только-только оттер его от твоего иллюзорного демона. Испачкаешь — мне снова придется ловить твою маленькую редиску.
Лицо Ши Лэ мгновенно потемнело. Серебряное лезвие Сияющего Пейзажа вспыхнуло еще ярче:
— Потерять личный меч... Похоже, твои дела совсем плохи.
— И не говори, — легко согласился Ши Чэ. — Бестолковая юность, жалкая старость. Всё по закону кармы.
— Променять величие юности на убожество зрелости, — процедил Ши Лэ. — И винить в этом тебя, кроме себя, некого.
Ши Чэ понял, что спорить бесполезно. Он резко выбросил руку вперед, сделав обманный выпад в сторону лица Ши Лэ, и тут же разорвал дистанцию. Убрав обломок в ножны, он вздохнул:
— Мальчишка. Всё такой же импульсивный.
— Бездарь никчемный, — огрызнулся Ши Лэ. — Сколько тебе вообще сотен лет?
— Ровно столько, чтобы позволить тебе до сих пор дышать, — Ши Чэ поворошил угасающие угли и бросил в огонь пару сухих веток. — Если закончил читать нотации — проваливай. Скоро начнется отбор учеников, у тебя забот выше крыши.
— Передумал убивать? — Ши Лэ не спешил убирать оружие, нарочно направляя холодный блеск клинка прямо в глаза брату.
— Поживи еще немного, — Ши Чэ небрежно махнул рукой. — Вот восстановлю силы — тогда и заберу твою никчемную жизнь.
— Ты хоть на гору подняться сможешь в таком виде? — Ши Лэ смерил его пренебрежительным взглядом. — На какой ты сейчас стадии? Сколько крупиц духовной силы осталось? Ожог сильно мешает?
— Откуда в тебе столько любопытства? — поморщился Ши Чэ и швырнул в него дымящуюся ветку. — Без твоих соплей разберусь. Ты...
В лицо ему полетел какой-то мелкий предмет. Ши Чэ перехватил его на лету. Взглянув на зажатую в ладони Нефритовую подвеску заимствования жизни, он удивленно приподнял бровь:
— Даришь мне это? Не боишься, что я воспользуюсь твоей щедростью и прикончу тебя прямо сейчас?
Этот артефакт, добытый в глубинах древних тайных царств, обладал невероятной силой: он связывал судьбы владельца и получателя, позволяя последнему безраздельно черпать чужую духовную энергию и даже красть чужую удачу. Подобное самопожертвование Ши Лэ не разделил бы больше ни с единой душой в поднебесье.
— Сил не хватит, — равнодушно бросил Ши Лэ, пряча клинок. — Пользуйся, пока даю, и не смей позорить меня в эти дни. Где твоя подвеска? Отдай ее мне.
Ши Чэ бережно спрятал нефрит в складках халата:
— Нет у меня ее больше.
— Отдал кому-то?
Ши Чэ промолчал.
Ши Лэ со злостью сжал челюсти:
— Раздаривать такие сокровища направо и налево... Каким же нужно быть идиотом. Неудивительно, что ты скатился на самое дно.
Слова брата больно укололи Ши Чэ, но, получив столь щедрый подарок, устраивать сцену было глупо. Напустив на себя обиженный вид, он вздохнул:
— Твои речи ранят мое нежное сердце.
Ши Лэ лишь раздраженно фыркнул:
— Та девчонка... Она из людей Хэ Цяньцю?
— Какая разница? Впереди отбор учеников, дел у тебя невпроворот. Возвращайся в орден.
— Я спросил: она от него?
Ши Чэ покачал головой с загадочной улыбкой:
— Тайны небес не подлежат разглашению.
— Из-за тебя мне порой хочется вырезать вас обоих.
— И обречь себя на безрадостную старость в полном одиночестве? — Ши Чэ подбросил еще веток в костер. — Если хочешь использовать меня в своих играх, поучись сперва хорошим манерам. А теперь ступай. Через два дня я сам найду тебя.
Ответом ему был лишь тихий презрительный смешок.
Ши Чэ обернулся, но берег ручья уже опустел.
Когда Сюэ Чжунь наконец вернулась, Ши Чэ успел трижды подкинуть хворост в костер. Увидев в ее руках жирного фазана и дикого кролика, он облегченно вздохнул.
Устроившись у огня, они принялись свежевать добычу.
— К счастью, безумцы из ордена Куймин брезгуют зверьем и собирают только людей, — заметил Ши Чэ. — Иначе нам пришлось бы ужинать тухлым мясом их недоеденных марионеток.
— С голодухи и тухлятина покажется деликатесом, — Сюэ Чжунь ловко насадила тушку на вертел над углями. — Брат Чэ, ты ведь тоже вырос в нижних деревнях? Неужто не видел, что там творится?
Ши Чэ кивнул. Его взгляд замер на каплях жира, с шипением падающих на угли:
— Волки надевают чиновничьи шапки, а бесы правят бал. Скажи, когда ты пришла в столицу, заметила ли разницу?
— Еще бы! — Сюэ Чжунь с силой хлопнула себя по колену. — Уж не знаю я ваших заумных слов про шапки и волков, но те твари из нашей глуши, что людей за скот держали, имеют покровителей здесь, в столице. Местные господа строят из себя великих праведников и благодетелей, носят белоснежные шелка, а души у них чернее бездны!
Ши Чэ оторвал сочную птичью ножку:
— Это и есть «волки в чиновничьих шапках». Те, кто творит зверства, прикрываясь высоким положением.
Звездное царство делилось на владения семи великих орденов, у каждого из которых была своя процветающая столица, окруженная бесчисленными деревнями и мелкими кланами.
Ши Лэ за свои пятьсот лет жизни почти не спускался в низины. Даже в самые тяжелые годы юности он предпочитал выживать на улицах главных городов.
Столицы были лицом великих орденов. Здесь круглый год царило показное благополучие: в небесах парили священные птицы, улицы дышали благовониями, а взору открывались величественные золоченые пагоды. Этот блеск ослеплял, заставляя верить, будто весь мир купается в роскоши и покое под сенью вечных облаков.
— Земные блага не бесконечны, а жаждущих слишком много, — тихо произнес Ши Чэ, откладывая обглоданную кость. Он омыл пальцы в ручье и вернулся к костру. — Чтобы столица сияла чистотой, кто-то должен гнить в грязи. Те, кто наверху, не заинтересованы в том, чтобы чернь жила долго.
Сюэ Чжунь молчала, опустив голову. Темные пряди скрывали ее лицо, но пальцы, сжимавшие эфес меча, побелели от напряжения — дешевые ножны жалобно хрустнули под ее натиском.
Ши Чэ пододвинул к ней оставшееся мясо:
— Ешь. Силы пригодятся. Как закончим, двинемся в Тяньшу, нужно успеть найти ночлег.
Сюэ Чжунь посмотрела на него как на сумасшедшего:
— Брат Чэ, ты бредишь? У нас нет пропусков для телепортационных врат. Нам придется топать на своих двоих день и ночь, чтобы успеть к началу отбора на горе Сюаньцин. Какой еще ночлег?
Она вздохнула и добавила:
— К тому же, представляешь, сколько просят за постой в столице Тяньшу? Лучше поберечь звездные камни на еду.
Ши Чэ задумчиво потер подбородок:
— Твоя правда.
Его собственный кошель обратился в прах во время грозового испытания.
В этом мире каждый звездный камень обладал уникальной духовной меткой. По законам мироздания, два существа, связанные столь тесными узами, как он и Ши Лэ, не могли одновременно владеть одними и теми же богатствами. Ши Лэ был законным сыном этой земли, а он — лишь незваным гостем. Удача, слава, ресурсы — всё, что природа щедро даровала первому, Ши Чэ не мог забрать себе.
Если только...
Ши Лэ, вернувшись в обитель ордена Сюаньцин, корпел над рукописями, систематизируя новые техники меча. Вдруг кончик его кисти замер над бумагой.
Его амулет духовной связи слабо завибрировал. На прежде пустом свитке контактов вспыхнула новая золотистая нить.
"Надо же, какая полезная штука, — раздался в его сознании ленивый голос Ши Чэ. — Даже обмениваться амулетами не пришлось"
Ши Лэ проигнорировал послание.
"Загляни-ка в свой кошель. Потяжелел? Все мои сбережения перетекли к тебе из-за этой проклятой связи"
Ши Лэ, даже не проверяя мешочек на поясе, мысленно начертал ответ:
"Слишком много. Лень считать"
"Ого"
"Ну ты и богач"
Ши Лэ вернулся к работе, делая пометки киноварью на полях — эти свитки он собирался обсудить с учителем на следующий день.
"Ну ты и богач" — вновь всплыла строчка в мыслях.
Собрав со стола исписанные листы, Ши Лэ аккуратно сложил их в стопку, взял Сияющий Пейзаж и направился к выходу, собираясь переправиться на Остров Вопрошания Небес для тренировки.
Заметив, что поток сообщений прекратился, он не удержался и отправил:
"Что притих? Куда делись восторги?"
Ши Чэ молчал.
Ши Лэ мимоходом отправил ему через духовную связь десять тысяч звездных камней. Но ответа так и не дождался.
Пожав плечами, он вернул камни обратно.
"?" — тут же отозвался Ши Чэ.
"Ты держишь меня за дешевку? Думал, я за жалкие крохи буду рассыпаться в комплиментах?"
Ши Лэ вздохнул и перевел ему разом сто тысяч звездных камней.
"О великий господин, вы невероятно щедры! (＾-＾)"
http://bllate.org/book/20426/2108632
Готово:
