— Я ничего не прошу от маленького господина, просто хочу подружиться.
Он постарался придать голосу небрежность, пытаясь убедить Цинь Юйаня в отсутствии у него каких-либо злых умыслов или скрытых целей. Сказав это, Гу Чэнь сам почувствовал, насколько жалко прозвучало оправдание, но, будучи человеком привыкшим властвовать, он произнес это уверенно, властно и с таким видом, будто его слова не терпят возражений.
— Подружиться? — Цинь Юйань едва заметно прищурился, в глубине его глаз мелькнула тень, а в уголках губ затаилась легкая, почти неуловимая усмешка, в которой сквозила скрытая насмешка. — На дворе двадцать первый век, господин Гу, а этот довод звучит настолько свежо и оригинально, что я почти готов поверить в вашу искренность, столь редкую в наше время.
На самом деле, верить в подобное было бы просто глупостью. Цинь Юйань пристально посмотрел на человека на пассажирском сиденье, пытаясь своим пронзительным взглядом отыскать на его лице хоть малейшую трещинку или признаки замешательства.
Его спутник был одет в безупречный серый костюм. Густые черные волосы, прямой нос, четко очерченные надбровные дуги и острые, словно высеченные из камня, черты лица — он выглядел мужественно и вместе с тем невероятно привлекательно. На его руках, уверенно сжимавших руль, проступали рельефные мышцы, излучавшие скрытую силу, но даже за рулем он сохранял врожденную элегантность и аристократизм. Сейчас он вел машину с невозмутимым спокойствием, не выказывая ни тени смущения под пристальным, обжигающим взглядом соседа.
Цинь Юйань понял, что сегодня больше ничего от него не добьется. Устало откинувшись на спинку кресла, он бросил: До Фэнцяо, — и плотно закрыл глаза.
Всю дорогу они хранили молчание. В машине воцарилась мертвая тишина, а атмосфера словно опустилась до точки замерзания.
Тем временем на месте проведения свадьбы, после ухода Цинь Юйаня, поднялся невообразимый шум. Гул голосов, накладываясь друг на друга, накатывал волнами. Гости горячо обсуждали происходящее, не скупясь на колкости и завуалированные оскорбления в адрес молодоженов. Если бы не страх перед влиянием семьи Цинь в столице, казалось, они были готовы забросать сцену объедками.
Из-за поднявшегося скандала свадебную церемонию пришлось спешно свернуть. Цинь Хуай, обнимая напуганную Сун Чумань, увел её в комнату отдыха. Бедный ведущий — даже его многолетний опыт не помог спасти положение. Теперь он понял, почему перед началом своей речи «маленький господин» кивнул ему — тогда он был польщен, а теперь осознал, что это был не знак приветствия, а скорее извинение. Это был самый сложный день в его карьере. Он вытер холодный пот со лба, про себя отметив: В богатых домах всегда полно драм.
Мать Се, пришедшая лишь ради зрелища, потеряла интерес к происходящему, как только церемония закончилась. Она грациозно поднялась со своего места, собираясь уходить вместе с отцом Се. Перед уходом она не забыла напомнить своему сыну, который был поглощен едой, чтобы тот наконец привел в порядок свою «свинарню» к приезду Пэй Яньнаня, и наказала ему завтра привезти Цинь Юйаня на ужин. Се Цинши, стараясь следовать примеру Цинь Юйаня, не проронил ни слова, набив рот едой, и лишь рассеянно кивнул в ответ.
За столом остались только Пэй Яньнань и Се Цинши. Наблюдая за тем, как самозабвенно ест Се Цинши, Пэй Яньнань невольно улыбнулся. В его светло-кофейных глазах, на мягком, словно нефрит, лице, читалась пьянящая нежность. Он протянул руку и налил воды, пододвигая стакан к Се Цинши, но тот даже не взглянул на него, продолжая жевать и невнятно бормоча:
— Не хочу пить, вода занимает слишком много места, мне нужно оставить побольше свободного пространства для еды.
Пэй Яньнань не знал, смеяться ему или плакать, поэтому просто оставил стакан поближе. Когда Се Цинши наконец наелся и поднял голову, Пэй Яньнань подал ему салфетку. Заметив непривычную тишину в зале, Се Цинши огляделся и с удивлением обнаружил, что вокруг почти никого не осталось — зал опустел. Его глаза округлились, а рот приоткрылся.
— А когда все ушли? Они что, не едят? — искренне удивился он, а затем добавил себе под нос: — А как же тогда их денежные подарки?
В комнате отдыха Сун Чумань больше не сдерживала ярость. Её лицо, покрытое изысканным макияжем, исказилось от злобы, а взгляд стал ядовитым. Она рухнула на диван, скрежеща зубами и проклиная семью Ань — от её прежней хрупкости и нежности не осталось и следа.
Однако Сун Цзинцы, который все это время наблюдал за происходящим из-за портьеры, нашел сегодняшний день весьма любопытным. Он стоял в тени рядом с Сун Чумань, окутанный аурой холодного безразличия. Его челка падала на глаза, но при свете ламп можно было разглядеть его внешность: острый, дерзкий взгляд, узкие глаза с прищуром, тонкие губы, изогнутые в горделивой усмешке. Но больше всего выделялись маленькие черные обсидиановые камни в левой брови, которые ярко сверкали.
У него была внешность утонченного юноши, но в его хитрых, пугающих глазах таилась тьма. В обществе ходили слухи, что маленький господин семьи Цинь обладает внешностью, затмевающей всю столицу, совсем как его мать Ань Цзюань. Раньше Сун Цзинцы считал это лишь пустыми преувеличениями, но, увидев Цинь Юйаня вблизи, был поражен. Тот был прекрасен, словно божество из древнегреческих мифов или эльф, сбежавший из лесной чащи — чистый, но притягательный, заставляющий любого невольно попасть в его сети. И что важнее, у него была не только красивая оболочка, но и интересная душа.
Вспомнив дерзкого и яркого Цинь Юйаня, Сун Цзинцы невольно усмехнулся — эта улыбка была зловещей и заставляла кровь стынуть в жилах. Сейчас он был всецело поглощен интересом к Цинь Юйаню и совершенно не обращал внимания на ругань Сун Чумань. Однако, когда та перевела свой гнев на Цинь Юйаня, взгляд Сун Цзинцы, полный яда и нескрываемой угрозы, устремился на неё.
— Притормози, — холодно бросил он. — Если Цинь Хуай войдет и услышит это, все, что ты так старательно выстраивала годами, превратится в пепел.
Слова Сун Цзинцы напугали Сун Чумань. Она подавила гнев, проглотив готовые сорваться с губ проклятия. Действительно, Цинь Хуай мог вернуться в любой момент, и она не имела права совершить ошибку сейчас, когда до цели оставалось совсем немного. Цинь Юйань был прав в одном: теперь она — часть семьи Цинь.
— Что ж, у нас еще все впереди, Цинь Юйань, — её зрачки сузились, в глубине глаз промелькнула жестокая искра, а лицо исказила злая гримаса.
http://bllate.org/book/20331/2030068
Готово: