И самое главное — какое бы заклинание ни начал выкрикивать бледнолицый мужчина, Бин Сюэ каждый раз в самый последний миг мгновенно выпускала в него то же самое. От такого ощущения его, наверное, просто разорвало бы от бессильной ярости!
Теперь он безвольно повис в воздухе, едва удерживаясь от падения: все оставшиеся силы уходили лишь на то, чтобы не рухнуть вниз. С самого начала он так и не сумел успешно применить ни одного магического навыка — вся его ци расходовалась исключительно на отражение атак этого чудовища напротив.
Он и представить не мог… что мастер Сферы Небесного Основания способен применять заклинания мгновенно, да ещё и с такой невероятной скоростью! Каждое из них — высшего уровня! Как же так получается, что противница по-прежнему стоит в воздухе, не краснея и не запыхавшись, тогда как он сам — словно мёртвая собака, измученная до предела?
Лицо бледнолицего мужчины побелело до почти прозрачного состояния. Он с ненавистью смотрел на Бин Сюэ, в его глазах застыло отчаяние. Его путь культивации всегда отличался от других: с детства он использовал собственное тело как проводник, чтобы накапливать в себе больше ци, чем у обычных людей, но из-за этого его тело стало крайне слабым. А сегодня он впервые столкнулся с настоящим бездонным чудовищем — и по внешнему виду Бин Сюэ было ясно: её тело совершенно не страдает от переутомления.
Как он мог это принять? Как мог с этим смириться!
— Ты…
Бин Сюэ не дала ему ни единого шанса. Она шагнула вперёд, уголки губ изогнулись в демонической усмешке, и она медленно подняла посох. Её холодный голос пронёсся по воздуху, неся с собой леденящую душу зловещую прохладу:
— Магия — это скучно. Давай поиграем во что-нибудь другое!
Едва слова сорвались с её губ, как она резко опустила посох. В крике ужаса бледнолицего мужчины посох с грохотом обрушился на него.
— Бум! Бум! Бум! — звуки ударов по плоти раздавались в тишине воздуха, перемежаясь душераздирающими воплями. Бледнолицему мужчине уже не хватало сил удерживаться в воздухе, но он всё ещё не падал на землю — теперь он напоминал мяч, который Бин Сюэ безжалостно отбивала своим посохом, заставляя его прыгать по воздуху.
— А-а-а! Помогите! Помогите! — внезапный прилив сил позволил ему закричать во весь голос, но вокруг царила мёртвая тишина.
— Бум! — ещё один удар. Кровавые брызги хлынули вниз, прочертив в воздухе алые полосы. Вокруг расползся запах крови.
Ни капли убийственного намерения, а человек всё ещё кричал, но кроме «помогите» не было ни слова о сдаче. Это заставило судью-наставника у края арены излиться потом от тревоги.
— Хватит! — звонкий голос прозвучал в этой зловещей тишине. Бин Сюэ, которая, казалось, отлично развлекалась в воздухе, внезапно остановилась. Она подняла обе руки и с силой ударила по падающему бледнолицему юноше. — Бум! — раздался глухой звук, когда его тело с размаху врезалось в защитное заклинание вокруг арены. Заклинание на миг вспыхнуло, и юноша рухнул вниз, за пределы арены.
Теперь в нём невозможно было узнать человека. Его длинная одежда пропиталась кровью, конечности были перекручены, черты лица искажены — он лежал на земле, словно бесформенный кровавый комок. Даже врачи-наставники, прибежавшие на помощь, не знали, с чего начать.
— Ты, девчонка, не слишком ли жестока?! — громкий, полный праведного гнева голос раздался с возвышения. Он звучал мощно и вдохновляюще.
— Я его не убила! — Бин Сюэ нахмурилась и спокойно посмотрела на старца на возвышении.
— Какая разница между тем, чтобы убить и оставить в таком состоянии! — возмутился старец, гневно глядя на неё.
— Он хотел убить меня, а я не убила его! Разве этого недостаточно?! — Бин Сюэ безэмоционально смотрела на старца, в её голосе звучало раздражение.
— Ты… в таком юном возрасте уже такая жестокая! — старец говорил с болью и отчаянием.
— Фу… не пытайся изображать передо мной праведника! Когда кто-то хочет тебя убить, разве ты станешь с ним вести беседы о справедливости?! Старик, ты совсем глупец! Где мы находимся и в каком мире живём?! Кто пытается убить тебя — того и убивай! Вот это и есть настоящая истина! И к тому же я его не убила!
Бин Сюэ фыркнула, бросив на старца презрительный взгляд, и отвернулась, больше не обращая на него внимания.
По её мнению, этот человек просто сумасшедший.
Старец, оставшийся без слов, увидел, что Бин Сюэ явно не собирается с ним разговаривать, и почувствовал, как гнев застрял у него в груди — ни вверх, ни вниз, просто давит изнутри.
— Ладно, старик, — весело хлопнул его по плечу директор Академии Диинь, явно наслаждаясь его замешательством. — Я же тебе уже говорил: в этом мире главное — сила. Забудь свои праведные речи! Когда же ты наконец поймёшь?
— Эй! — возмутился старец, повернувшись к директору. — Тот раненый — тоже твой студент! Не смей быть несправедливым!
— Хм… Это студент того старого чудака Хэйу, а не мой! — презрительно бросил директор, взглянув на бледнолицего юношу, которого только что унесли. — Не пытайся приклеивать его ко мне!
— Хэйу?! — старец удивлённо посмотрел на директора, на секунду замер, а потом покачал головой с горечью: — Соперничество между академиями… зачем втягивать в это детей! Увы!
К этому времени пыль над ареной уже немного осела, и фигуры нескольких участников вновь стали видны зрителям. Люди на трибунах всё ещё были ошеломлены жестокостью Бин Сюэ и не могли прийти в себя. Увидев, что пыль рассеялась, они снова перевели взгляды на арену.
Бин Сюэ, зависшая в воздухе, увидев своих товарищей, слегка приподняла уголки губ, и на её лице появилась тёплая улыбка.
Ань Е тем временем быстро убрал свой длинный меч.
Капитан «Луньчжоу» стоял в воздухе, мертвенно бледный, весь в поту, едва удерживая равновесие. Его чёрный клинок был изрезан и изуродован до неузнаваемости — по нему было ясно, как сильно пострадал его владелец. Белая одежда капитана была пронизана дырами от ударов, каждый из которых приходился рядом с точкой смерти на теле. Каждый выпад Ань Е был точен до миллиметра — клинок проносился в миллиметрах от смертельных точек, заставляя капитана десятки раз сталкиваться лицом к лицу со смертью.
— Брат, я полностью признаю твоё превосходство! Не нужно меня отправлять вниз — я сам спущусь! — капитан «Луньчжоу» поднял руку, когда Ань Е уже собирался нанести последний удар. В его глазах читалось искреннее восхищение. Собрав последние силы, он схватил чёрный клинок двумя руками и с громким «хлопком» переломил его пополам.
Для воина оружие — это вторая жизнь. Сломав своё оружие, он тем самым признаёт, что его жизнь сломана. Но в этом жесте кроется и другой смысл: когда воин ломает своё оружие перед другим человеком, он выражает полное и безоговорочное подчинение, принося в жертву свою жизнь.
Этот поступок капитана «Луньчжоу» вызвал новую волну изумления у зрителей. Никто не ожидал, что, получив такое жестокое поражение, он добровольно принесёт самое священное для воина — символ верности и покорности.
Такой поворот событий казался слишком театральным. Разве не должен был он бросить вызов и поклясться отомстить?
Однако Бин Сюэ искренне одобрила его поступок. Только настоящий мужчина способен на такое. Такой характер действительно редкость.
В центре площади стояли две огромные арены. Вокруг каждой из них было усилено защитное заклинание, а в каждом углу дежурили старшие наставники, обеспечивая безопасность как участников, так и зрителей.
На обеих аренах стояли команды Академии Диинь, пользующиеся наибольшей популярностью. У каждой команды были свои особенности и преимущества, и в каждой насчитывалось как минимум один-два мастера Небесного ранга. Особенно выделялась команда «Аошань» под предводительством Нан Аоцзина — она была отобрана из Чёрного элитного класса. Ещё одна команда также состояла из студентов Чёрного элитного класса. Остальные две команды представляли Синий элитный класс и Голубой класс.
Обычно студенты Чёрного элитного класса не участвовали в таких соревнованиях. Ведь их класс был вторым по статусу после легендарного Фиолетового класса. Победа давала шанс попасть в Фиолетовый класс, но поражение несло за собой не только потерю всех накопленных очков в пользу победившей команды, но и возможное понижение собственного ранга, а также урон репутации и чести.
Сейчас все четыре команды на двух аренах были готовы к бою — оставалось только дождаться сигнала судей. Поскольку бои велись одновременно на двух аренах, зрителям пришлось выбирать, за кем наблюдать. Однако большинство взглядов было приковано к команде Нан Аоцзина — ведь, наблюдая за битвой мастеров, можно было почерпнуть много полезного или даже постичь то, что раньше оставалось непонятным.
Через минуту судьи на обеих аренах одновременно опустили флаги — соревнование началось.
В таких напряжённых поединках ключевое значение имеет слаженность действий внутри команды. Поскольку уровень всех четырёх команд был примерно одинаков, победа зависела от того, чья команда лучше взаимодействует и насколько выше их слаженность.
— Ха-ха! Третий императорский принц достиг невероятных успехов! — с улыбкой произнёс представитель Гильдии магов, обращаясь к министру, явно пытаясь подольститься.
— Вы слишком добры, старейшина! — ответил министр. — За последние годы третий принц обучался именно в Академии Диинь, и именно благодаря превосходному обучению здесь он так прогрессировал!
При этом он бросил взгляд на директора, сидевшего на возвышении.
После слов Бин Сюэ на соревновании новичков представители императорского двора чувствовали себя в Академии Диинь как на иголках, постоянно опасаясь, что академия в любой момент может обвинить их в тех словах и устроить им ловушку, из которой не выбраться. Теперь императорский двор уже вступил в скрытое противостояние с кланами Хань и Ло из Четырёх Великих Семей, и если к этому добавится ещё и Академия Диинь, последствия будут катастрофическими.
(287) Десять тысяч знаков
Тишина. Повсюду царила абсолютная тишина — даже ветер, казалось, дышал осторожно!
Зрители на трибунах, студенты Академии Диинь и гости на почётных местах — все с изумлением смотрели на окровавленную арену. Соревнование между студентами, юношами и девушками, завершилось такой кровавой бойнёй.
Неужели мир по своей природе так жесток, что даже в стенах академии царит насилие? Или же сам мир медленно претерпевает незаметные, но кардинальные изменения, из-за которых даже юные подростки становятся жестокими и кровожадными?
Что влияет на что: окружение ли формирует этих юных душ в расцвете их жизни, или же сами эти души меняют мир?
На арене лежал тот, кто ещё недавно был изящным юношей в розовой одежде с перьями. Его руки были сломаны и безжизненно свисали на землю, лицо покрывала кровь, а там, где раньше были глаза, зияли два кровавых провала. Он катался по земле, издавая пронзительные крики, от которых мурашки бежали по коже и волосы дыбом вставали на голове.
Рядом с ним, на корточках, стоял Е Бинсюнь. Его лицо оставалось таким же бесстрастным, а в глазах, обычно выглядевших наивно и отрешённо, не было и тени эмоций. Казалось, он только что вырвал глаза не живому человеку, а бездушной кукле. В его раскрытой ладони лежали два кровавых глазных яблока — для него они, вероятно, не отличались от обычных стеклянных шариков.
Тонкие струйки крови продолжали сочиться сквозь пальцы, капля за каплей падая на землю. Вскоре под ногами Е Бинсюня образовалась небольшая лужа крови, от которой исходил тяжёлый запах.
Вряд ли кто-то из присутствующих никогда не видел крови, и многие даже убивали людей. Но перед лицом такой жестокой, кровавой и зловещей сцены даже у самых закалённых по спине пробежал холодный пот, а у некоторых рубашки уже промокли от страха.
http://bllate.org/book/2032/234360
Готово:
