Фу Синъе и раньше сталкивался со стажерами и айдолами вроде Бай Сяньиня. Тот явно обладал талантом, но вместо честной работы упорно выбирал интриги и обходные пути. Сложно было сказать, чего в таких людях больше — ненасытной алчности или глубинного комплекса неполноценности.
Так что к подобным вещам Синъе давно привык и воспринимал их философски.
— Вчера вечером я вернулся и случайно подслушал разговор Бай Сяньиня и Тао Жаня, — Хэ Си брезгливо нахмурился. — Всего не разобрал, так что не знаю точно, какую пакость они задумали. Как только они меня заметили, сразу замолчали, а потом всю ночь с меня глаз не спускали.
Бросив это предупреждение, он развернулся и быстро ушел.
— Спасибо, — тихо поблагодарил Фу Синъе.
Проводив его взглядом, он с бесстрастным лицом отпер дверь своей комнаты и вошел внутрь.
В комнате царил полумрак. Бай Сяньинь и Тао Жань спали мертвым сном на своих кроватях. Синъе бросил взгляд на верхний ярус, где посапывал Сяньинь: под его глазами залегли глубокие тени. Судя по словам Хэ Си, это был закономерный итог их ночного бдения.
Кровати в общежитии были двухъярусными: внизу располагался письменный стол, вверху — спальное место. Подсвечивая себе экраном телефона, Фу Синъе подошел к своему столу. Он придирчиво осмотрел вещи — все лежало на своих местах. Тогда он поднял взгляд к верхнему ярусу.
С виду тоже ничего подозрительного. Значит, оставался только один вариант...
Фу Синъе наклонил голову, протянул руку и взялся за металлическую лестницу. Слегка покачал ее из стороны в сторону.
Раздался негромкий металлический лязг.
Синъе тут же прижал ладонь к перекладине, гася вибрацию и звук. Осторожно огляделся по сторонам — к счастью, ни Сяньинь, ни Тао Жань даже не пошевелились. Тогда он осторожно включил на телефоне фонарик и направил луч света на крепления.
Как и ожидал: крепежные болты лестницы были выкручены почти полностью.
Лицо Фу Синъе мгновенно заледенело. Он и представить не мог, что признанные «короли стажеров» опустятся до такой откровенной низости.
Второй ярус находился на высоте почти двух метров. Падение оттуда, да еще и вслепую, точно не обошлось бы парой легких царапин.
Поборов нахлынувшее омерзение, Синъе окинул взглядом тесную комнату.
Вещей у четверых парней было в избытке, и после вчерашнего заезда никто еще не успел толком распаковаться. Весь пол был завален сумками и коробками. Прямо у лестницы стоял его металлический табурет. Кто знает, возможно, его тоже передвинули специально?
Если бы задумка Сяньиня сработала, Синъе, ничего не подозревая, наступил бы на перекладину и рухнул вниз вместе с лестницей. Налети он при падении на этот табурет — серьезной травмы было бы не избежать. А поврежденная лодыжка автоматически означала крест на его первом выступлении.
"О чем вообще думал этот идиот?" — Фу Синъе искренне не понимал мотивов соперника. Хотел ли тот просто вывести его из игры или планировал картинно разыграть заботливого товарища перед камерами, когда жертва получит травму? Подобный план отдавал непроходимой глупостью.
Ложиться в собственную постель теперь было попросту опасно. Фу Синъе быстро сходил в душ, переоделся, а затем, подхватив подушку и легкое одеяло, вернулся в тренировочный зал.
По пути ему то и дело попадались зевающие сотрудники съемочной группы, только-только заступавшие на смену. Синъе не успел высушить мокрые волосы и теперь шел с перекинутым через голову полотенцем. Выглядел он, мягко говоря, неприкаянно, и про себя сокрушался из-за безнадежно испорченного имиджа.
— Ого, неужели так рано на тренировку? — одна из ассистенток режиссера едва сдержала улыбку и тут же поманила оператора рукой: — Быстро сюда! Сними его, отличный выйдет бонусный материал для фанатов!
— Сестра Жань, ну зачем вы так? — взмолился Фу Синъе, застигнутый врасплох. — Мне никто не говорил, что за первое место в рейтинге полагается сниматься в таком виде.
Он действительно заволновался: в таком домашнем, растрепанном облике перед камерами появляться совсем не хотелось. Неужели режиссер решила окончательно лишить его айдол-имиджа?
— А чего ты стесняешься? В этом же вся прелесть! Ты сейчас без макияжа? — с восторгом спросила Сяо Жань, даже не думая его отпускать.
В конце концов, она была главным режиссером шоу, и ее слово здесь являлось законом.
Синъе, которого она крепко держала за руку, лишь обреченно вздохнул:
— Да я вообще редко крашусь...
— Серьезно? Какая потрясающая кожа, чистая природа! Отлично, камера, мотор! Я задаю вопросы, ты быстро отвечаешь, — властно скомандовала Сяо Жань. — Вопрос первый: куда это ты направляешься ни свет ни заря с подушкой и одеялом в обнимку? Решил переехать жить в тренировочный зал?
Синъе покорно подыграл:
— Пожалуй, у меня есть такие мысли.
— Ходят слухи, что вы со старшим братом Сяо Су вчера репетировали аж до шести утра? Я как раз видела твоего личного оператора, — задала она второй вопрос.
Фу Синъе на секунду задумался:
— Скорее, до без десяти шесть.
— Тогда почему ты... — Сяо Жань осеклась на полуслове.
В голове у нее быстро сложился нехитрый пазл: парень вернулся в комнату в шесть утра, а сейчас едва перевалило за семь. С учетом душа и сборов у него оставалось от силы минут сорок на сон. Так почему он не лег спать в постель, а ушел с подушкой обратно в тренировочный зал? Он же не железный.
Сяо Жань не верила в сказки про роботов-трудоголиков. Все на проекте знали, что Фу Синъе тренируется на износ, но также все знали, как сильно этот парень любит поспать при любой удобной возможности.
Вдруг в ее глазах мелькнула догадка. Режиссер резко взмахнула рукой и скомандовала оператору:
— Вырубай камеру! Съемка окончена!
Оператор послушно опустил объектив, недоумевая, с чего вдруг у грозной Сяо Жань так стремительно испортилось настроение.
— Уже все? — удивленно спросил Фу Синъе. — Мы ведь успели обсудить всего пару вопросов.
Он перевел взгляд на помрачневшую Сяо Жань и, выждав паузу, осторожно спросил:
— Могу я идти?
— Да, иди, — рассеянно кивнула Сяо Жань, явно думая о чем-то своем. Она взволнованно махнула рукой, отпуская его, и уже через минуту отдавала распоряжения всей съемочной группе подготовиться к внеплановой проверке жилых комнат.
По регламенту подъем у участников был назначен на восемь утра, но ждать еще целый час Сяо Жань не собиралась. Перекроив расписание на ходу, она организовала экстренную утреннюю проверку под предлогом съемок «скрытой камерой». Ровно в половину восьмого утра она собрала участников групп «Этернити» и «Твинкл» и во главе этой шумной делегации двинулась на штурм общежития стажеров.
Шутка ли! Дуань Чэньюй лично просил ее присмотреть за Фу Синъе. Если с парнем на ее проекте что-то случится, ей не поздоровится.
О мелких пакостях и кознях среди стажеров Сяо Жань прекрасно знала. Обычно она не вмешивалась: уследить за всеми невозможно, к тому же интриганов и любителей строить козни зрители сами быстро вычисляли и топили в комментариях после эфиров. Но устраивать подобные опасные игры прямо у нее под носом — это уже перебор. За такое придется отвечать.
На памяти Сяо Жань Фу Синъе всегда отличался на редкость покладистым характером. Она даже переживала, как бы этот добродушный мальчишка не пострадал от соседства с так называемым «королем стажеров».
И надо же — предчувствие ее не обмануло.
Сяо Жань и сама искренне симпатизировала Синъе. Очаровательный, талантливый и вежливый парень просто не мог не вызывать симпатию.
Решив лично во всем разобраться, она распахнула дверь комнаты 101 и щелкнула выключателем. Резкий свет залил помещение, заставив сонного и дезориентированного Бай Сяньиня зажмуриться.
Сонно моргая, Сяньинь ошарашенно уставился на вошедших. Его взгляд непроизвольно метнулся к соседней кровати, где должен был спать Фу Синъе. Увидев идеально заправленное, пустое ложе, он едва заметно вздрогнул, а его зрачки сузились от подсознательного испуга.
Этот секундный жест не укрылся от пристального внимания вошедших следом мужчин.
Дуань Чэньюй шел чуть позади Цзян Суюаня. Лица обоих наставников, перешагнувших порог комнаты вслед за режиссером, не предвещали ничего хорошего.
Когда Цзян Суюань хмурился, его обычно мягкое и приветливое лицо превращалось в ледяную маску. Этот холодный, тяжелый взгляд мог заставить любого почувствовать себя не в своей тарелке.
И сейчас Суюань действительно был вне себя от злости.
Пусть «Этернити» и не хватали звезд с неба, они варились в этой индустрии целых три года. Опыт позволял мгновенно считывать подобные дешевые трюки. Как только Сяо Жань вкратце обрисовала ему ситуацию, Цзян Суюань сразу понял, откуда ветер дует.
— Где Сяо Е? — тихо спросил он у Дуань Чэньюя.
— Сяо Жань сказала, он ушел спать в тренировочный зал, — вполголоса ответил тот.
— В зал? — Цзян Суюань нахмурился.
Память услужливо подкинула ему воспоминания из его собственного прошлого времен стажерства — жесткий, ледяной пол тренировочных студий, на котором он спал без задних ног, выматываясь до предела ради призрачного шанса дебютировать. Тогда это был его личный выбор, и жаловаться было не на кого. Но то, что Фу Синъе выжили из собственной постели интригами, в корне меняло дело.
"Сколько же несправедливости пришлось терпеть этому дуралею?" — Суюань упрямо продолжал видеть в Фу Синъе исключительно беззащитного ребенка, и от этих мыслей его лицо потемнело еще сильнее.
— Да не переживай ты так. Вспомни, как он разобрался с тем ушлым менеджером из компании «Звездный Луч», который пытался подложить его под спонсора. Наш Сяо Е далеко не беззащитная овечка, зубы показать умеет, — Дуань Чэньюй примиряюще похлопал друга по плечу.
— Понимаю, — буркнул Суюань.
Он сделал вид, будто не заметил паники в глазах Бай Сяньиня. Подавив глухую ярость, он мгновенно нацепил дежурную маску жизнерадостного ведущего и, сияя улыбкой перед объективами камер, звонко объявил:
— Ой, а вы, оказывается, уже не спите! Какая жалость, а я так надеялся запечатлеть ваши забавные сонные лица для утреннего эфира!
Услышав это, Бай Сяньинь заметно расслабился. Плечи его опустились, а на лице появилось заискивающее выражение облегчения — судя по всему, тяжелый взгляд Цзян Суюаня до этого напугал его до полусмерти.
— Ну, раз уж проснулись, давайте поднимайтесь, — деловито вмешалась Сяо Жань. Она сделала несколько шагов вглубь комнаты и подошла вплотную к кровати Фу Синъе, протянув руку к металлической лестнице. — Кстати, напомните мне потом вызвать мастера. Вчера ремонтники, когда возились с кондиционером, обмолвились, что лестница у первой кровати как-то странно шатается. Надо бы проверить от греха подальше.
Стоило Бай Сяньиню увидеть, что рука режиссера вот-вот дотронется до расшатанной перекладины, как его лицо сделалось белее мела. Он буквально взвился со своего матраса, пытаясь перехватить ее руку.
Однако в спешке он забыл, что находится на высоте второго яруса.
— А-а-а! — раздался дикий, панический вопль посреди утреннего шума.
Оступившись, Сяньинь с грохотом полетел на пол, неловко распластавшись на грязном линолеуме и полностью лишившись всякого лоска.
Цзян Суюань тут же опустился перед ним на корточки, собираясь помочь подняться. Сяньинь поспешно отвел взгляд — его сердце колотилось в груди как сумасшедшее. Он панически боялся, что Суюань вот-вот спросит:
"Почему ты так занервничал? Неужели знал, что с кроватью Фу Синъе что-то не так?"
Внезапный визит съемочной группы выглядел слишком спланированным, и Сяньинь не мог отделаться от параноидальных мыслей. К тому же постельные принадлежности Фу Синъе бесследно исчезли. Этот негодяй точно обо всем догадался!
"Как же бесит! Какая же несправедливость!" — злость и обида душили Сяньиня.
Только потому, что этот выскочка занял первую строчку рейтинга, все вокруг носятся с ним как с писаной торбой! А он, законный обладатель второго места, для них пустое место.
"Не появись здесь этот Фу Синъе, все лавры и внимание достались бы мне! Да и вообще, разве он хотел чего-то плохого? Он просто пытался заставить Синъе обратить на него внимание, сблизиться с ним, заставить считаться с собой! Что в этом преступного? Это все Фу Синъе виноват — заносчивый ублюдок, который ни во что его не ставит!"
Накручивая себя все сильнее, Бай Сяньинь охотно перекладывал собственную вину на чужую голову. В его глазах предательски заблестели слезы — то ли от острой боли после падения, то ли от жгучей жалости к самому себе.
— Ну надо же так неловко... — покачала головой Сяо Жань, помогая ему подняться. — Сильно ушибся? Живой?
— М-да, похоже, нам действительно стоит устроить тотальную ревизию мебели в жилом блоке, — прищурившись, ледяным тоном заметил Дуань Чэньюй.
— Обязательно все проверим, — подхватила Сяо Жань. — Ужас какой-то, больше ни одного заказа у этого поставщика не сделаем.
Бай Сяньинь стоял бледный как полотно, не в силах вымолвить ни слова. Если кто-то догадается проверить резьбу и поймет, что болты открутили вручную, под удар попадет вся комната.
***
Тем временем Фу Синъе проспал почти до полудня. Когда он наконец разлепил веки, в тренировочном зале не было ни души.
"Что за дела?.." — озадаченно подумал он.
Он ведь планировал разыграть целое представление: пойти к реквизиторам, попросить отвертку и как бы невзначай намекнуть персоналу, что у него сломалась кровать, вынудив руководство начать расследование.
"Интересно, сработал ли мой утренний намек?" — рассуждал Синъе. Сестра Жань давно работает с братом Юем, у нее глаз наметан, она должна была считать его скрытый посыл.
Но куда подевались все люди?
Синъе с недоумением вышел в коридор. Огромный репетиционный комплекс казался вымершим — ни стажеров, ни операторов, ни администраторов.
Прижимая к себе подушку и свернутое одеяло, он направился в сторону жилого корпуса.
— Я повторяю последний раз: кто открутил эти чертовы болты?! Живо признавайтесь! Не доводите до греха, пока мы не провели экспертизу, потом оправдываться будет поздно!
Из приоткрытой двери комнаты 101 разносился яростный голос Сяо Жань.
Синъе невольно улыбнулся: план сработал без сучка и задоринки.
Правда, он не ожидал от режиссера такой прыти. Пока он сладко спал пару часов, расследование уже вовсю шло полным ходом и докатилось до стадии жесткого допроса.
Но прерывать репетиции и сгонять всех стажеров обратно в жилое крыло... Масштаб трагедии впечатлял.
— О, Сяо Е, проснулся наконец? — раздался сзади голос Дуань Чэньюя.
— Брат Юй? А вы что тут делаете? — Фу Синъе искренне удивился. — А где старший брат Сяо Су?
Неужели на ноги подняли вообще всех кураторов?
— Он фигура слишком приметная, лишний раз светиться в скандалах ему ни к чему. Отправил его отсыпаться, — отмахнулся Дуань Чэньюй, а затем пристально посмотрел на парня: — Колись, твоих рук дело?
— Какое дело? — Фу Синъе состроил максимально невинную гримасу, решив прикинуться дурачком.
Дуань Чэньюй презрительно фыркнул:
— Хорош мне тут комедию ломать, мелкий паршивец.
Синъе мысленно надулся: «И чего сразу ругаться?»
— Выкладывай как есть, — потребовал Чэньюй.
Поняв, что уйти от проницательного взгляда наставника не удастся, Синъе вздохнул и выдал тщательно отредактированную версию правды:
— Ну... ночью я полез на кровать и услышал странный скрежет. Проверил — болты разболтались. Ну я и пошел досыпать в тренировочный зал. А что в этом такого?
Он сознательно умолчал о предупреждении Хэ Си. Если Сяньинь и его шайка пронюхают, кто слил информацию, парню не поздоровится. Сейчас было не время для публичной благодарности; он найдет способ отплатить Хэ Си за помощь позже и без лишней шумихи.
Дуань Чэньюй долго всматривался в его лицо, пытаясь уловить хоть малейшие признаки лжи, но, ничего не найдя, несильно щелкнул Синъе по лбу.
— Значит, это ты нажаловался Сяо Жань?
— Вовсе нет! — Синъе развел руками, мастерски отыгрывая роль случайной жертвы. — Сестра Жань сама поймала меня в коридоре ради съемок бэкстейджа, а потом, видимо, решила проверить комнату.
Выслушав его, Дуань Чэньюй наконец отпустил парня.
Всю свою жизнь Фу Синъе привык решать проблемы в одиночку. Готовясь к участию в шоу, он морально настраивался на долгую и изнурительную позиционную войну с конкурентами. То, что руководство проекта и наставники так оперативно и рьяно вмешались, чтобы защитить его, стало для него полной неожиданностью.
Это непривычное чувство чужой заботы вызывало у него легкое замешательство.
***
В конечном итоге расследование зашло в тупик — Бай Сяньинь ушел в глухую оборону, наотрез отрицая свою причастность.
Любопытно, но Хэ Си тоже предпочел промолчать и не стал раскрывать ночной заговор соперников перед руководством. Этот шаг заставил Синъе призадуматься: какую игру ведет этот нелюдимый парень?
Уже после обеда все вернулись к привычному тренировочному графику. Вечером занятия закончились непривычно рано. Фу Синъе в прекрасном расположении духа шел в общежитие, с удовольствием уплетая фруктовое мороженое, которое ему тайком купил Цзян Суюань.
Но на полпути его дорогу преградил Лян Чэн.
— И откуда у нас эта контрабанда? — скрестив руки на груди, спросил Лян Чэн.
— Старший брат Сяо Су угостил, — чистосердечно признался Синъе. Он нерешительно замер, гадая, стоит ли выбросить лакомство, пока его не оштрафовали, и жалобно добавил: — Пожалуйста, только не выдавайте меня руководству.
Как он и ожидал, брови Лян Чэна мгновенно поползли к переносице.
— Простите, — повинился Фу Синъе и, замахнувшись над мусорным баком, с сожалением вздохнул: — В следующий раз буду есть так, чтобы никто не видел.
— Стой, выбрасывать не надо, — остановил его Лян Чэн, а затем со значением добавил: — Я вот только одного не пойму: почему от моих подарков ты отказываешься, а угощения Цзян Суюаня принимаешь без лишних разговоров?
Синъе опешил. До него наконец дошло, что, когда он демонстративно проигнорировал попытки Бай Сяньиня наладить контакт, под раздачу попал и Лян Чэн, который тогда крутился рядом со своими подношениями. В этот момент он решительно не знал, что сказать в оправдание.
— Что, нечего ответить? — победно усмехнулся Лян Чэн. — В таком случае, жду тебя сегодня вечером в своей гримерке. Поговорим там.
Фу Синъе мысленно застыл в недоумении: "Чего? Какая еще гримерка? Зачем?!"
http://bllate.org/book/20315/2111674
Готово:
