Глава 9
Ночной дождь, подгоняемый ветром, стучал в оконную раму. В комнату проникала прохладная, сырая свежесть; легкий полог кровати чуть заметно колыхался, а за окном смутно мерцал мутный лунный свет.
Ван Шу слегка нахмурился. Густые длинные ресницы дрогнули, веки трепетали — казалось, он скован непроглядным сном, но из последних сил пытается вырваться из его объятий и очнуться.
— Шу-эр...
Раздался тихий, глухой шепот. Ван Шу мгновенно замер, обескураженный, и попытался повернуть голову, чтобы разглядеть того, кто рядом. Но веки будто налились свинцом, руки и ноги отнялись, и он лежал беспомощным, точно рыба на разделочной доске.
Шепот не умолкал — тихий, исполненный нежности, до боли похожий на ласковый лепет возлюбленного. Дыхание Ван Шу мгновенно сбилось. Внутренний голос отчаянно кричал: «Открой глаза! Открой же!», но тело не слушалось.
Крупная, шершавая, но теплая ладонь опустилась на его шею. Длинные пальцы ласково скользнули по щеке, касаясь нежной кожи.
— Цун... у...
Незнакомец глухо рассмеялся, словно отвечая на его зов. В следующее мгновение Ван Шу ощутил легкость: крепкие руки подхватили его и привлекли к горячей груди.
Сильные, мускулистые руки сомкнулись на его талии. Ван Шу оставалось лишь уткнуться лбом в широкое плечо Цунъу — они застыли в тесном, неразрывном объятии.
«Что... что происходит?» — сквозь пелену дурмана подумал Ван Шу.
«Почему Цунъу взрослый? Я что... сплю?..»
Внезапно Ван Шу вздрогнул, и с его губ сорвался тихий стон: дерзкая ладонь бесцеремонно скользнула под одежду, прикоснувшись к обнаженному телу.
Ласки Цунъу становились всё более смелыми и настойчивыми. Он вожделенно разжигал в юноше жар, и забытое ощущение этих горячих объятий накрыло Ван Шу с головой, точно бурлящий морской вал, увлекающий в пучину страсти.
Должно быть, он слишком давно не чувствовал этого тепла: когда обжигающие губы Цунъу прикоснулись к его прохладной коже, Ван Шу не удержался от сдавленного вздоха — сладостная нега мгновенно затопила всё существо.
Напор Цунъу становился всё безудержнее. Остатки разума покидали Ван Шу, и он, поддавшись импульсу, обвил руками шею мужчины, тянясь навстречу за поцелуем.
— Цунъу... Это сон?..
Горячие поцелуи покрывали его лицо и шею. Ван Шу медленно приоткрыл глаза. Перед ним простиралась алая пелена — яркая, густая, словно затянутое закатными облаками море. Этот ослепительный багрянец резал взор.
Одежды соскользнули с плеч, и Ван Шу краем глаза уловил золотисто-красный отблеск. Он обомлел.
Брачные наряды... Это была ночь их свадебного торжества.
Ван Шу старался изо всех сил рассмотреть лицо стоящего перед ним человека, но черты расплывались. В реальности существовало лишь это обнаженное, полнокровное, дышащее мощью мужское тело под его ладонями.
«Это точно Цунъу».
— Шу-эр... — Цунъу тихо, бархатисто рассмеялся, прильнув к самому уху. Горячее дыхание обжгло мочку и шею, заставив Ван Шу трепетать. — Роди мне малыша.
Быть может, его ослепило колебание красных свечей, отбрасывавших танцующие тени, или сбила с толку эта алая обволакивающая глубина и шепот у самого уха.
Ван Шу кивнул.
Цунъу рассмеялся. Его голос, низкий, с приятной хрипотцой, звучал невероятно соблазнительно — ни следа не осталось от того холодного, неприступного повелителя, каким он предстал при их первой встрече.
Раздался оглушительный грохот — порыв буйного ветра с силой распахнул створки окна. В комнату мгновенно ворвался шум проливного дождя, и ледяные капли полетели внутрь.
Страстный шепот растаял без следа. Нежная нега брачной ночи рассеялась под порывами пронизывающего ветра. Ван Шу разомкнул веки — кругом царила непроглядная тьма. Тягостное чувство сжало грудь. Никаких свечей, никакого свадебного покоя... Ничего не осталось.
За окном бушевала ненастная буря. Ван Шу тяжело вздохнул.
Он скучал по Цунъу.
В прошлой жизни, когда Цунъу взошел на Помост Плахи Драконов, Ван Шу, спасая маленького цзяо, метался по свету, и их последняя встреча вышла до боли мимолетной.
Едва переродившись, Ван Шу долго размышлял о том, кем ему следует оставаться подле Цунъу. Сначала отомстить, затем помочь Цунъу обратиться в истинного дракона... А после он мог бы отправиться странствовать по свету в облике вольного бессмертного или простого демона. Цунъу же воссядет на престол Владыки Четырех морей, станет Богом-Драконом, обзаведется прекрасными наложницами и многочисленным потомством...
Ведь он не смел надеяться, что Цунъу и в этой жизни полюбит его — да и в прошлом их чувства вспыхнули как-то смутно и непонятно. Ван Шу горько ухмыльнулся.
Но лишь сейчас, пробудившись от этого полного тоски сна, он осознал: в самых тайных глубинах души он по-прежнему страстно жаждал быть подле Цунъу. Не просто рядом, а в качестве спутника жизни — разделять с ним постель, быть единым целым.
Вот только сейчас Цунъу был слишком мал — настолько мал, что даже еще не открыл свой разум для мира духов. К Ван Шу он питал лишь наивную привязанность. Во что выльется эта детская симпатия — в родственную любовь или в нечто большее?..
Ван Шу не брался загадывать.
Ван Шу поднял руку и ласково погладил маленькую головку, покоившуюся у него на груди. Цунъу спал так крепко, что даже оглушительный хлопок оконных створок не сумел разбудить его.
А вот сам Ван Шу из-за одолевавших его смутных мыслей так и не смог сомкнуть глаз.
Лишь во второй половине ночи, когда буря утихла и ливень сменился редкой моросью, к нему пришла долгожданная дремота. Но стоит ему только прикрыть веки, как в голень со всей силы прилетел ощутимый удар. Вся сонливость мгновенно улетучилась.
Ван Шу вспыхнул от досады. Он резко откинул одеяло и, желая выместить обиду, слегка ткнул мальчика пальцем в лоб.
— Нет... не надо... — Цунъу нахмурился, сжавшись в калачик, словно креветка, и судорожно обхватил голову руками, будто пытаясь защититься от невидимого врага.
— Цунъу? Ваше Высочество? — Ван Шу осторожно потормошил его, но ребенок, похоже, увяз в кошмаре. От прикосновения его тельце забилось в еще более крупной дрожи.
— Не бейте... больно... — беспрестанно бредил Цунъу, сжимая голову. — Я виноват... Мама, папа...
Ван Шу тут же повернулся, подхватил худенькое тело мальчика на руки и прижал к себе. Наклонившись к самому уху ребенка, он начал тихо, убаюкивающе шептать:
— Я здесь, не бойся... Всех злодеев уже прогнали...
Ван Шу мягко гладил его по спине, непрестанно повторяя эти слова. Постепенно Цунъу перестал дрожать. Голова Ван Шу снова отяжелела, и, прижавшись друг к другу, они наконец погрузились в спокойный сон.
***
— Мне кажется, я совершенно потерял голову, — раздался голос.
На следующий день к полудню ненастье окончательно рассеялось. Ласковое солнце затопило комнату уютным теплом.
Чи Чжэ полулежал на постели, укрывшись одеялом до пояса и демонстрируя крепкую, мускулистую грудь.
Ван Шу сидел на краю кровати, рассеянно угукнув. В одной руке он держал фарфоровую ступку, а пестиком в другой размеренно растирал густую черную мазь.
Рядом на низком табурете устроился Цунъу. Он молча, не отрываясь, гипнотизировал взглядом сосуд со снадобьем.
Чи Чжэ нисколько не смутило их молчание. Погруженный в мечты, он прищурился с самым блаженным видом и продолжал:
— Когда я очнулся, первое, что увидел, — ее лицо... Надо же, а я и не верил, что на свете существуют истинные бессмертные девы.
Выражение лица Ван Шу оставалось бесстрастным. С тех пор как они с Цунъу вошли, Чи Чжэ словно прорвало: он без остановки сокрушался о своей «любви с первого взгляда» — о Сяо Роу.
— Ты находишься в сопке оборотней, так что никаких небожительниц тут нет, — безжалостно разрушил его грёзы Ван Шу.
Чи Чжэ криво ухмыльнулся и попытался сесть прямее, но задел рану. Поморщившись от резкой боли, он шикнул:
— Разве демоны не могут учиться, проходить небесные испытания и становиться бессмертными? Кто знает, вдруг и она?..
Ван Шу лишь промолчал, подумав про себя: «Пока эта ленивая демоница-моллюск дождется своего небесного испытания, ты в смертном мире успеешь переродиться раз десять».
— Ваше Высочество, помогите-ка, — Ван Шу поднялся. Деревянной лопаточкой он зачерпнул половину мази, намазал её на кусок ткани и протянул Цунъу, а сам зачерпнул пальцами оставшуюся массу.
Цунъу кивнул, взял лопаточку и послушно распределил черную мазь по материи.
— Сядь ровно, — повелел Ван Шу Чи Чжэ, подбородком указав на его спину.
Чи Чжэ медленно, со сдавленным кряхтеньем поднялся. Когда ему наконец удалось выпрямиться, на лбу выступила крупная испарина.
Цунъу сам подошел и осторожно размотал повязку на груди Чи Чжэ. На груди мужчины алела глубокая рваная рана от острых когтей. Сяо Роу успела позаботиться о ней, остановив кровь, но шрам в будущем был неизбежен.
Цунъу бросил взгляд на Ван Шу, тот одобрительно кивнул, и мальчик молча обернул грудь Чи Чжэ подготовленной тканью с мазью.
Огонь, жгущий рану, сменился приятной прохладой. Боль утихла, и лицо Чи Чжэ заметно повеселело.
Едва Цунъу закончил с перевязкой, Ван Шу приступил к делу и принялся втирать мазь в широкую спину пациента.
Спина Чи Чжэ была сплошь покрыта темными синяками и старыми рубцами, но Ван Шу без тени смущения уверенно растирал кровоподтеки.
— Псс-с... — лицо Чи Чжэ исказилось, пальцы до белизны сжали одеяло. — Полегче... полегче!
— Не взобьешь как следует — дольше заживать будет. Потерпи, — спокойно отозвался Ван Шу.
Чи Чжэ вымученно усмехнулся. Перетерпев первую вспышку боли, он снова принялся болтать:
— А как зовут эту девушку? Я бы хотел подружиться с ней. Почему она сегодня не пришла?
— Вот поправишься — сам и спросишь, разве не лучше? — отмахнулся Ван Шу, передавая фарфоровый горшок Цунъу, чтобы освободить обе руки.
Цунъу продолжал молчать. Он застыл на месте, то и дело переводя нерешительный взгляд с Чи Чжэ на Ван Шу. Казалось, он рвался что-то сказать, но не решался.
Будь это в другое время, Ван Шу обязательно заметил бы его смятение, но сейчас он был целиком поглощен обработкой ран Чи Чжэ и совсем задвинул мальчика на второй план.
От этого на душе у Цунъу стало скверно и досадно, хоть он и сам не понимал причины своей вспыхнувшей ревности. Ему оставалось лишь молча дуться в стороне.
Густые каштановые волосы Чи Чжэ слегка вились; концы, судя по всему, были кое-как обрезаны ножом, отчего выглядели растрепанными. Ван Шу отодвинул пряди, открывая всю спину.
Пока Ван Шу втирал лекарство, Чи Чжэ оказался лицом к Цунъу и стал корчить сорванцу рожицы, пытаясь того развлечь. Однако мальчик смотрел на него с таким недоумением, словно спрашивал: «Ты совсем сдурел?», что Чи Чжэ быстро сник и оставил эту затею.
— Ого, а это откуда? — с удивлением проговорил Ван Шу, разглядывая длинный шрам, тянувшийся от самой шеи к пояснице.
— Эх, старая отметина. Тот самый цзяо оставил, мы с ним заядлые враги, — беспечно усмехнулся Чи Чжэ.
Цунъу вдруг подал голос:
— Тому цзяо по меньшей мере пара сотен лет. С чего бы тебе враждовать с ним?
Чи Чжэ, похоже, не ожидал вопроса от ребенка. Замешкавшись на мгновение, он хмыкнул:
— Он убил моего наставника. А этот след на шее — от его когтей, когда я пытался спасти учителя. Но я выжил. Позже встретил высокого покровителя, который пожаловал мне волшебный артефакт. Только благодаря этому я и могу с ним сражаться.
— И все же я чувствую от тебя до боли знакомое дыхание, — Цунъу насупился, его личико стало предельно серьезным. — Ты ведь не простой смертный, верно?
Ван Шу от неожиданности дернул рукой и слишком сильно надавил на ушиб. Чи Чжэ скривился от нестерпимой боли, с трудом перевел дух и вымученно выдавил:
— Я самый что ни на есть простой смертный. Однако мне и впрямь достался ценный артефакт. Должно быть, то, что ты чуешь, исходит именно от него. Малыш, не поможешь ли мне принести верхнее платье?
Цунъу и Ван Шу обменялись взглядами. Ван Шу слегка кивнул. Мальчик подошел к ширме, снял халат и протянул его Чи Чжэ.
Чи Чжэ оторвал кусочек подкладки на внутренней стороне одежды, достал оттуда некий предмет и разжал ладонь.
Ван Шу и Цунъу хватило одного-единственного взгляда, чтобы замереть в глубоком изумлении. Они переглянулись — в глазах каждого читался нескрываемый шок.
На ладони лежала алая драконья чешуйка.
http://bllate.org/book/20313/3781785
Готово:
