Шэнь Эр весь пылал. Горячо дыша, он судорожно вцепился в отворот халата Гу Минчжоу, словно умирающий от жажды путник, дорвавшийся до источника со студёной водой.
Хотя подобное происходило между ними уже не впервые, всякий раз, когда накатывала эта волна, разум отказывался служить. Шэнь Эр не мог связать и двух слов.
Гу Минчжоу опустил взгляд и с нежной жалостью припал губами к его лбу. Сладкий, пьянящий аромат, исходящий от кролика, заставлял и его кровь закипать, но вид захлёбывающегося в неге партнёра вызывал лишь трепетное желание уберечь, а не причинить боль.
— Моя вина.
В душе Гу Минчжоу вспыхнула жгучая раскаянность. Он мысленно поклялся себе больше никогда не оставлять кролика и детей без присмотра. Стоило ему отлучиться хоть на шаг, как они тут же попадали в неприятности.
Шэнь Эр прижал его прохладную ладонь к своей щеке и с обидой, смешанной с нетерпением, потерся о нее:
— Быстрее же…
Гу Минчжоу перехватил его тонкую кисть, целомудренно коснулся губами покрасневших косточек пальцев и с тихим вздохом наклонился ниже:
— Слушаюсь, Почтенный.
***
Прошло немало времени. Лишь когда первые лучи рассвета упали на подоконник, дурманящий сладкий аромат в покое наконец рассеялся.
Шэнь Эр больше не находился во власти слепой страсти. К нему вернулось подобие рассудка. В голове всё ещё эхом отдавалось дикое, ни с чем не сравнимое наслаждение, а ноги до сих пор мелко дрожали. Он подрагивающими ресницами посмотрел на лицо Гу Минчжоу. Заметив этот взгляд, тот наклонился и нежно поцеловал его в лоб.
Странно. Как же это странно.
Почему в этот раз было так… хорошо? Куда лучше, чем раньше.
Шэнь Эру нравилось, когда Гу Минчжоу целует его в лоб — от этого возникало чувство, будто он самое ценное сокровище на свете. Нравилось, как тот бережно прижимает его к себе, позволяя ощутить грудью размеренный стук горячего сердца.
Шэнь Эр заворожённо смотрел на него, потеряв счёт времени.
— Ну как, легче? — заметив, что туман в его глазах рассеялся, Гу Минчжоу мягко отвёл в сторону влажные от пота пряди на лбу кролика и тихо спросил: — Почтенный, тебе всё ещё нужен я?
Шэнь Эр крепко сжал губы и перевёл взгляд на плечо Гу Минчжоу. Там всё ещё алели несколько глубоких свежих ран от меча. На хрупком человеческом теле они выглядели жутко, но вместе с тем несли в себе какую-то дикую, притягательную красоту.
Ничего не ответив, Шэнь Эр лишь протянул руку и едва ощутимо коснулся его плеча.
— Шэнь Эр? — Гу Минчжоу растерянно посмотрел на него. Намереваясь подняться, он почувствовал, как пальцы кролика мёртвой хваткой вцепились в его запястье.
Гу Минчжоу замёрз на мгновение. Он вскинул взор. Шэнь Эр низко опустил голову, а кончики его белых, аккуратных ушей вспыхнули кумачом.
— Нужен.
Гу Минчжоу показалось, что он ослышался. Застыв, он неверяще сжал ладонь кролика:
— Что ты сказал?
Тот смущённо отвернулся и буркнул едва слышно, совсем тихо:
— Я сказал — нужен! Ты что, оглупел?
Специально ведь переспрашивает, проклятый Гу Минчжоу! Лишь бы заставить повторить это вслух!
Гу Минчжоу замер, а потом вдруг тихо рассмеялся. Порывисто обняв кролика, он сгреб его в охапку и тяжело, страстно припал к его губам:
— Да, оглупел. Повтори ещё раз, дай послушать.
Кролик сказал, что хочет ещё. Кролик больше не отталкивает его. Кролику нравится эта близость.
Щёки Шэнь Эра пылали, сердце колотилось в бешеном ритме. Он недовольно фыркнул:
— Ещё чего! Больше ни слова не услышишь!
— Услышал, я всё услышал, — Гу Минчжоу осторожно сжал его лицо в ладонях и повалил кролика на мягкую перину, покрывая его глупую мордашку нетерпеливыми поцелуями. — Ты сам это сказал. Так что не обессудь, пощады не жди.
Шэнь Эр совсем потерял голову от этих поцелуев. Сделав пару слабых попыток воспротивиться, он снова оказался прижат к кровати и в итоге просто смирился, расслабившись под ним.
Смотря на то, каким счастливым выглядел Гу Минчжоу… Шэнь Эр, кажется, и сам почувствовал капельку этой радости.
Гу Минчжоу тихо усмехнулся:
— Почтенный, я ни разу в жизни не был так счастлив, как сегодня. — Он трепетно и бережно поцеловал Шэнь Эра. — Спасибо тебе.
Наконец-то у него появился собственный кролик. Самый лучший кролик во всём мире.
Как же хорошо жить! Оказывается, если прожить достаточно долго, можно дождаться настоящих чудес.
— За что спасибо-то? Совсем сдурел, — Шэнь Эр стыдливо отвернулся, избегая его взгляда. — Давай быстрее. Будет продолжение или нет?
— Естественно, — Гу Минчжоу изогнул бровь. — Главное, не проси меня остановиться.
***
Лишь когда обессиленный кролик окончательно лишился сил, Гу Минчжоу даровал ему покой.
— Тот кувшин с вином на оленьей крови… Пей понемногу каждый день, — Гу Минчжоу с двусмысленной ухмылкой оглядел распластанную на тахте «кроличью тушку» и хмыкнул: — Не пропадет же добро?
Кролик высунул голову из-под одеяла и одарил его яростным взглядом:
— Настоящему Почтенному не нужны подобные глупости!
— Разумеется. Почтенный полон сил и не нуждается в снадобьях, так что придётся пить мне, — Гу Минчжоу знал, как тот дорожит своим самолюбием, и спорить не стал. Он выудил кролика из-под одеяла, ещё раз поцеловал в нос и поднялся: — Я пойду и покончу с фальшивкой снаружи. Талисман отклика у тебя во внутреннем кармане. Если снова случится что-то подобное, непременно воспользуйся им, чтобы позвать меня.
Шэнь Эру всё ещё было непривычно отвечать на такую ласку. Смутившись, он пихнул его ногой:
— Понял я. Свободен.
— Слушаюсь. Позвольте откланяться, — Гу Минчжоу с наигранным почтением поклонился, улыбнулся, подхватил со стола длинный меч и неторопливо вышел за дверь.
Стоило ему уйти, как перед глазами Шэнь Эра снова всплыли картины недавнего безумия. Лицо мгновенно вспыхнуло огнем. Он издал едва слышный писк, схватил одеяло и с головой зарылся в него.
Он точно сошёл с ума! Как у него только язык повернулся такое вымолвить?!
Ну всё, теперь Гу Минчжоу будет ходить с победоносным видом целую неделю!
Кролик сгорать от стыда крутился по кровати из стороны в сторону, пока немного не остыл и не оставил мысль вырыть нору прямо в полу.
В голове всё ещё звучали собственные смущающие стоны, тело помнило чужое тепло. Из-за этого Шэнь Эр пропустил мимо ушей половину того, что ему говорил Гу Минчжоу.
Кажется, тот сказал… что пойдёт устранять фальшивку?
Фальшивку?
Он имеет в виду марионетку Гу Минчжоу?!
Нет-нет-нет! Он ведь ещё сам не свёл с этой марионеткой счёты!
Шэнь Эр рывком сел на кровати, торопливо натянул одежду и обувь и выскочил наружу.
Однако, выбежав во двор, он обомлел. Под раскидистым деревом китайской яблони две абсолютно одинаковые фигуры с невозмутимым видом сидели за каменным столом и играли в вейци.
Шэнь Эр подумал, что у него двоится в глазах. Протёр их — нет, они действительно играли.
Более того, подле каждого из них стояло по малышу, которые азартно подбадривали игроков.
Шэнь Эр застыл в полном недоумении.
— Ты утверждаешь, что знаешь путь к вознесению. Почему же тогда твоя попытка провалилась? — спокойно спросил Гу Минчжоу. Не поднимая головы, он изучал расклад на доске.
Стиль игры отражает суть человека. По тому, как противник ведет партию, легко разглядеть его истинный нрав. А сыграть с самим собой — редкая, почти уникальная возможность.
Вот только Гу Минчжоу отчётливо ощущал: в каждом ходе его воплощения из первой жизни сквозила мертвенная, тяжелая тоска человека, готового поставить на кон всё и сгореть дотла.
Немного подумав, он понял причину.
Раньше он и сам был точно таким же. Из-за проклятия рода, обрекавшего членов семьи Гу на смерть в двадцать пять лет, он привык считать свою жизнь короткой вспышкой. Единственным смыслом оставалось истребление Великого Зла, и лишь после этого долг считался исполненным.
Но эта жизнь отличалась от предыдущих. У него появились близкие, те, кто был ему дорог. Теперь он не мог позволить себе так просто умереть.
— Причину неудачи?.. Неужели ты не хочешь знать? — Марионетка поставил чёрный камень, перекрывая путь белым.
Гу Минчжоу без лишних раздумий выставил камень на край доски, позволяя сопернику закончить окружение:
— Какая может быть причина? Обычная нехватка сил.
Убить фальшивку не составляло труда. Свиток Багровых Талисманов таил в себе древнюю духовную ци — самое смертоносное оружие против демонической братии.
И всё же слова марионетки вызывали у него некоторое любопытство.
— Вовсе нет, — Марионетка посадил Сяобая к себе на колени и, ласково поглаживая малыша по голове, тихо произнёс: — Нас с тобой ненавидело само Небо. Ты и сам должен это понимать.
Лицо Гу Минчжоу потемнело. Он ничего не ответил.
— Когда мой век подошёл к концу, я пытался исправить судьбу с помощью вознесения, — голос марионетки звучал размеренно. — Тысячелетиями люди грезили о том, чтобы стать бессмертными. Но с тех пор как в мир пришло Великое Зло, никто больше не смог ступить на этот путь. Мне пришлось искать решение самому.
Согласно древним фолиантам, возносимый должен пройти через девять ударов небесной молнии. Лишь перенеся эту закалку, очищающую кости и жилы, можно обрести бессмертие. Тот, чья культивация слаба, погибнет без следа, и лишь один из миллиона способен выжить под этим крещением.
— И что потом? — Гу Минчжоу, разумеется, тоже читал об этом.
Марионетка на мгновение задумался, а затем поднял взор. В его глазах застыла тихая гладь, словно он рассказывал о какой-то незначительной мелочи:
— В день моего вознесения Небесное Дао обрушило на меня Девятикратное грозовое бедствие.
Белый камень выскользнул из пальцев Гу Минчжоу и со щелчком опустился на доску.
— Ход сделан — назад пути нет. Сыграешь так — и я выиграю, — Марионетка изогнул бровь и перекрыл белые фигуры ещё одним чёрным камнем.
— Девятикратное грозовое бедствие… — Гу Минчжоу медленно закрыл глаза. В его голосе проскользнула едва заметная дрожь.
Он представлял тысячи причин поражения, но никогда не думал о Девятикратном бедствии.
Обычный заклинатель, выдержав девять ударов, обретал бессмертие. Но Девятикратное грозовое бедствие…
Это восемьдесят один удар молнии.
Истинная кара Небес.
— Небесное Дао словно решило преподать мне урок, — тихо усмехнулся марионетка. — Обладать всем наилучшим в этой жизни и всё ещё дерзать стать небожителем… Не слишком ли это жадно?
Гу Минчжоу вскинул глаза, не подтверждая и не опровергая её слова:
— И в этом причина поражения?
— Не только, — Марионетка хотел продолжить, но заметил неподалёку за деревом Шэнь Эра, который вовсю подслушивал их разговор. Поменяв тему, он спросил: — Сначала ты ответь мне: как получилось, что у вас с Сумином появилось дитя?
Гу Минчжоу, разумеется, давно ощутил присутствие кролика. Не оборачиваясь, он чуть заметно улыбнулся и с невозмутимым видом произнёс:
— Всё потому, что Почтенный сам добивался моего расположения.
— Чушь собачья! — Шэнь Эр тут же выскочил из засады, сжав кулаки.
Проклятый обманщик! Стоило отвернуться, как он начал возводить на него напраслину!
Прежде чем удар достиг цели, Гу Минчжоу, будто имея глаза на затылке, легко перехватил его за талию и привлек к себе.
— Почтенный, ты чего поднялся? Садись, отдохни.
Шэнь Эр скрежетал зубами от злости:
— Если бы я не встал, ты бы окончательно уничтожил мою репутацию?! Скажи ему правду, как всё было на самом деле!
Марионетка окинул взглядом шею Шэнь Эра, задержал взор на красных метках, а затем отвёл глаза и равнодушно произнёс:
— Если бы ты добивался его расположения, в это я бы ещё мог поверить.
Шэнь Эр уставился на него в полном изумлении:
— Ты слишком высокого мнения о себе! Чтобы я — и добивался тебя?!
Да он в то время только и мечтал, что нарубить Гу Минчжоу на фарш и настряпать цзяоцзы!
Видя, что кролик сейчас взорвётся от ярости, Гу Минчжоу поспешил объяснить:
— Это я добивался расположения Почтенного. Я просто пошутил.
— Так скажи ему об этом прямо! — всё ещё кипятился кролик. — А то он думает, будто это моя вина!
— Хорошо, — Гу Минчжоу протянул руку, взял на руки Чаосюн и, взяв со столика кусочек тыквенного печенья, аккуратно отправил его в рот малышу. — Дай-ка подумать, с чего начать…
Вскоре Гу Минчжоу выложил марионетке всю историю от начала и до конца, параллельно закармливая малышей так, что у тех округлились животики.
— И всё? — Марионетка погрузилась в молчание.
— И всё, — спокойно откликнулся Гу Минчжоу.
По дороге к истреблению зла он случайно погладил обычного с виду кролика, который оказался истинным обликом Сумина. А дальше под действием проклятия события просто пошли своим чередом, и на свет появились дети.
Как-то это… слишком просто.
Марионетка потерла переносицу:
— Не думал я, что в первой жизни был таким беспросветным дураком.
Впрочем, если бы она сама увидела на дороге безобидного милого кролика, наверняка тоже не удержалась бы от желания погладить его. Неудивительно, что Сумин так хорошо знал его слабости… если это вообще можно назвать слабостью.
Уголок рта Гу Минчжоу дёрнулся. Ему хотелось обозвать его дураком в ответ, но возникло ощущение, будто он ругает самого себя.
— Раз уж ты всё узнал и вопросов больше нет, пора в путь, — Гу Минчжоу достал из-за пазухи маленький свиток и только собрался его развернуть, как марионетка вновь окликнула его.
— Погоди, я ещё не договорил, — Марионетка пристально уставилась на него. — Рождение детей от Сумина — случайность, с этим я могу смириться. Но Сумин связан с другим Великим Злом, ты знаешь об этом?
Шэнь Эр застыл.
— Ты о ком? — Гу Минчжоу перевёл на него взгляд.
Шэнь Эр неприязненно хмыкнул:
— О Се Сюне, о ком же ещё. Он не нашёл свиток в клане Чу и явился ко мне, где они и столкнулись.
— Се Сюнь и впрямь опасен, — Гу Минчжоу относился к Се Сюню без малейшей симпатии. Он до сих пор помнил, как тот утащил его кролика в подземной тюрьме Призрачного рынка. Но поскольку сам кролик относился к нему с большой теплотой, Гу Минчжоу не мог просто так применить силу.
Шэнь Эр поджал губы и пробормотал:
— Он не опасен. Он больше не сделает мне ничего плохого.
Выражение лица Гу Минчжоу изменилось. Пальцы, сжимавшие белый камень, сжались так крепко, что ногти побелели. С мягкой ухмылкой он спросил:
— Почтенный так уверен в нём?
— Конечно, — без колебаний отрезал Шэнь Эр. — Потому что он будет слушать меня.
— Я бы так не утверждал, — подала голос марионетка. — Раньше ты приказал ему принять истинный облик, и он тебя не послушал. С чего ты взял, что твои слова что-то значат?
Задетая за живое, упрямая натура кролика тут же взяла верх:
— Не веришь? В следующий раз я тебе докажу!
— Почтенный так хорошо знает Се Сюня, — улыбка Гу Минчжоу угасла, в воздухе разлился отчётливый запах ревности. — Интересно, откуда такая осведомлённость?
Шэнь Эр пожал плечами и легко ответил:
— Так он же мой старший брат.
После этих слов оба Гу Минчжоу в изумлении уставились на него.
— Твой брат? — Гу Минчжоу чуть ослабил хватку и осторожно переспросил: — Родной брат?
Шэнь Эр странно посмотрел на него:
— Ну разумеется.
«Так вот почему они так близки, — озарило Гу Минчжоу. — Они ведь родные братья, росшие вместе».
— Оказывается, Великих Зла было двое… — Марионетка ненадолго задумалась, а затем нахмурилась: — Но раньше я никогда об этом не слышал.
Если бы она знала, то триста лет назад запечатала бы двоих, а не одного.
Шэнь Эр неловко кашлянул:
— Я и сам узнал об этом недавно. До этого я считал его просто своим военным советником.
Услышав это, Гу Минчжоу тоже уловил нечто странное:
— Он скрывал свое происхождение и находился подле тебя?
Шэнь Эр растерялся от этого вопроса. Он никогда не задумывался над этим под таким углом, и его голос сделался тише:
— Ну… да…
— Когда я отправился на гору Фуфэн, чтобы запечатать тебя, почему я его не видел? — снова спросила марионетка.
Их слова заставили сердце Шэнь Эра сжаться от неведомой тревоги:
— Тогда… тогда он пропал…
Гу Минчжоу и марионетка переглянулись, мгновенно всё поняв.
Марионетка продолжила:
— Он твой родной брат, но сотни лет скрывал свою личность на горе Фуфэн. Обладая великим умом, он добровольно подчинялся тебе. И именно в тот момент, когда я пришёл запечатать тебя, он случайно исчез… Не кажется ли тебе всё это слишком подозрительным?
Лицо Шэнь Эра побледнело, кончики пальцев в рукавах мелкой дрожью задрожали.
— Хватит. Мы говорим о тебе, и всё это к делу не относится, — Гу Минчжоу резко оборвал марионетку и мягко погладил кролика по спине: — Шэнь Эр, отведи Чаосюн и Чаохуая в комнату, поешьте жареную курицу, а то остынет. Не волнуйся, я быстро со всем покончу.
Шэнь Эр растерянно кивнул и, взяв малышей за руки, поплёлся в покой.
В его душе царил полный хаос.
На самом деле он и сам замечал многие странности, просто…
Ему казалось, что Се Сюнь никогда не причинит ему вреда.
Именно это слепое доверие заставляло его закрывать глаза на всё.
Се Сюнь вырастил его, они действительно были связаны кровью.
Но что, если Се Сюнь думал иначе?
Что, если Се Сюнь никогда не воспринимал его как младшего брата?
— Брат!
Услышав это слово, Шэнь Эр вздрогнул. Он опустил голову и увидел, как Чаохуай отрывает самый сочный кусок от куриной ножки и кладёт его в пиалу Чаосюн:
— Ешь больше, чтобы скорее вырасти и стать таким же большим, как брат!
Малыш, грызя косточку, радостно закивал.
На душе у Шэнь Эра стало немного теплее. Он раскрыл второй свёрток с курицей и подвинул к детям:
— Тут есть ещё одна. Чаохуай, ты тоже ешь.
Вдруг в его памяти вспыхнули смутные, отрывочные воспоминания.
Заботился ли Се Сюнь о нём в детстве так же, как Чаохуай заботится о Чаосюн?
Кролик изо всех сил пытался вспомнить, но в голове была лишь пустота.
Он опечаленно подумал: при следующей встрече с Се Сюнем нужно обязательно обо всём его расспросить.
***
На доске всё ещё стояла ничья. Гу Минчжоу опустил руки и тихо произнёс:
— Больше нет смысла продолжать.
Пальцы марионетки замерли, она молча опустила взор.
— Ты ведь понимаешь: чем дольше ты остаёшься здесь, тем сложнее удерживать демоническую ци. Неужели ты хочешь дождаться, пока случится беда, и лишь потом умереть? — спокойно спросил Гу Минчжоу.
Он всегда был беспощаден к самому себе. Да и будь он сейчас на месте марионетки, играющей чёрными, без колебаний выбрал бы смерть от руки соперника.
Марионетка медленно поднялась. Её взгляд устремился к окнам покоя, где находились Шэнь Эр и дети.
Ей хотелось взглянуть на них ещё хоть раз.
Увы, возможности больше не было.
— Начинай.
Гу Минчжоу медленно развернул свиток. Заключённая в Свитке Багровых Талисманов пугающая духовная ци в мгновение ока перетекла в лезвие его меча.
Он поднял оружие, смотря на самого себя из прошлого, отстоявшего на триста лет.
— Спустя триста лет всё наладится. Разве знать это — недостаточно? — улыбнулся Гу Минчжоу.
Марионетка тоже тихо хмыкнула:
— Пожалуй.
Если его перерождение действительно обрело счастье, значит, его выбор был верным.
Шэнь Эр.
Имя Сумина.
Она запомнила его, услышав лишь раз из уст своего воплощения.
Шэнь Эр, живи счастливо вместе с Ланьши и Сушаном.
— И последнее предупреждение: если не подготовишься как следует, не дерзай возноситься, — марионетка отвязала с пояса длинный меч и прислонила его к стволу яблони. Вскинув голову к пышным розовым цветам, она тихо промолвила: — Восемьдесят один удар небесной молнии… Я выдержал восемьдесят. Но последний… Дело не в том, что я не смог его перенести. Дело в том…
Один из цветков оторвался от ветки и устремился вниз. Марионетка подставила ладонь, ловя его, и едва заметно улыбнулась:
— Небесное Дао просто не захотело мне его давать.
Гу Минчжоу мгновенно застыл. Острая, разрушительная аура меча в его руках рассеялась без следа.
Всю жизнь он посвятил истреблению зла, готов был отдавать всё ради спасения мира. Он терпел отчаяние от знания, что умрёт до двадцати пяти лет, терпел ядовитые проклятия демонов, терпел боль от невозможности быть рядом с близкими. Он сделал всё, что мог. Но в самом конце Небо отказалось ниспослать ему последний удар.
Кабы первый же удар молнии убил его — это было бы милосердием. Но Небо заставило его стойко выдержать восемьдесят ударов, чтобы потом, в бесконечном, мучительном ожидании, постепенно лишать его последней надежды. Шаг за шагом заставлять погружаться в бездну отчаяния, пока сердце не превратится в пепел…
Гу Минчжоу из первой жизни так и не дождался своего последнего удара молнии.
— Не нужно ненавидеть, — словно прочитав его мысли, марионетка тихо вздохнула: — В этом нет смысла. По крайней мере, эта жизнь куда лучше прежней.
Она действительно отличалась от своего воплощения из настоящего.
Тот Гу Минчжоу давно утратил способность надеяться. Он знал: пусть даже весь мир зовёт его редчайшим гением, пусть он отдаст всего себя выполнению долга — он всё равно ничего не получит взамен.
И потому он сдался.
И лишь глядя на Шэнь Эра и детей, в глубине его иссушенной души снова затеплились странные мысли.
Быть может… если бы тогда он не был так одинок? Если бы у него было хоть что-то, за что хотелось держаться в этом мире — смог бы он выстоять и дождаться последнего удара Небес?
http://bllate.org/book/20310/2325401
Готово:
