— Мне тоже так показалось. Вы ведь мужчина, а та особа — девушка, да ещё и ребёнка ему родила.
Чу Минъянь не заподозрила подвоха. Слабенько улыбнувшись, она встала у стола и налила Шэнь Эру чашку чая:
— Господин Шэнь, присаживайтесь, прошу.
Кролика обдало холодным потом. Не зная, куда девать руки и ноги, он одеревеневшей, неловкой поступью подошёл к столу и осторожно опустился на стул.
Служанки по обе стороны, обменявшись выразительными взглядами, смышлёно поклонились и удалились.
Едва дверь захлопнулась, кроличий покой окончательно развеялся. Он нервно заёрзал, комкая в кулаках собственные пальцы.
— Похоже, вы человек неразговорчивый, а я тут разболталась, — тихо усмехнулась Чу Минъянь, пододвигая чашку ближе к Шэнь Эру. — Я решила выложить всё без тайн лишь потому, что не хочу вас обманывать: мне всё ещё мил Гу Минчжоу.
Шэнь Эр замер, озадаченно спросив:
— Так зачем тогда твоей семье искать зятя?
При этих словах взгляд девушки угас. Опустив кончики пальцев на грудь, она едва слышно выдохнула:
— Я с самого детства слабого здоровья. Дочь в семье одна, и эта огромная родня с её владением рано или поздно перейдёт в чужие руки. Отец хочет найти мне в мужья человека благородного и добросердечного, чтобы у меня хотя бы был тот, кто позаботится обо мне в будущем.
Шэнь Эр произвёл на неё хорошее впечатление: у него были чистые, прозрачные глаза, совсем не похожие на взгляды тех мужчин, которых она встречала прежде, — те вечно выискивали лишь собственную выгоду.
Глядя на сидящего напротив юношу, она невольно прониклась доверием:
— На самом деле я не боюсь остаться одна. Я просто не хочу огорчать отца. Если вы согласны, мы могли бы жить вместе как добрые соседи. А когда я провожу отца в последний путь, и вы встретите милую вашему сердцу девушку, мы сможем спокойно разойтись.
Шэнь Эр внимал ей с открытым ртом.
— Ты так и будешь ждать Гу Минчжоу? — тихо спросил он.
— Нет, — Чу Минъянь невольно усмехнулась его простодушию. — У него уже есть жена и дитя, чего мне ждать? Я лишь... — Она запнулась, уголки её глаз слегка покраснели. — Я лишь думаю, что мне, верно, суждено остаться одной.
Увидев, что девушка вот-вот расплачется, Шэнь Эр выудил из-за пазухи платок и протянул ей. Поразмыслив, он тихо, но твёрдо произнес:
— Всё же не стоит. Я не могу на тебе жениться.
Эта смертная и без того натерпелась: мало ей было наткнуться на этот сухой пень, Гу Минчжоу, так теперь ещё и они с Се Сюнем явились её дурачить.
Он больше не мог с ней так поступать.
Чу Минъянь растерялась:
— Почему? Вы разве пришли не затем, чтобы сосвататься?
— Не могу, и всё тут, — Шэнь Эр поднялся и глубоко вдохнул. — И вот ещё что: если мой брат скажет, что хочет взять тебя в жёны, не соглашайся. Он обманщик, поняла?
Девушка поражённо воззрилась на него, не ожидая услышать подобные слова.
— Это из-за того, что я сказала что-то не то? — Видя, что он собирается уходить, Чу Минъянь поспешно встала. От резкого движения её сотряс тяжёлый кашель. — Пожалуйста, подождите, не уходите, господин Шэнь...
Услышав её кашель, Шэнь Эр замер. Досадуя на собственную мягкосердечность, он постоял на месте и в итоге был вынужден вернуться, чтобы усадить её обратно:
— Зачем ты вскочила? Я вообще-то нехороший человек, я просто хотел выманить у твоей семьи тот свиток!
Услышав о свитке, Чу Минъянь на мгновение смолкла, а затем тихо молвила:
— Я знаю. Все, кто приходил свататься, жаждали получить реликвию нашего рода — Свиток Багровых Талисманов.
Шэнь Эр озадаченно почесал щеку:
— Раз знаешь, зачем удерживаешь меня?
— Со мной род Чу придет в упадок. Когда я умру от болезни, Свиток Багровых Талисманов всё равно достанется чужакам. И чем отдавать его тем, кто мне противен, лучше уж подарить человеку, к которому лежит душа, — Чу Минъянь слабо улыбнулась и лукаво прищурилась. — Если вы согласны жениться на мне и помочь успокоить отца, он непременно отдаст вам этот свиток.
Шэнь Эр неловко откашлялся и забормотал:
— Нет-нет, я не могу на тебе жениться, и свиток мне не нужен...
В день его свадьбы с Гу Минчжоу глава клана Чу тоже присутствовал. Тот человек видел его лицо и даже невольно заставил его связать себя с Гу Минчжоу Брачным контрактом Небесного Дао.
Если глава клана Чу снова его увидит, то наверняка узнает. Тогда Чу Минъянь точно его возненавидит.
В конце концов, это ведь он увёл Гу Минчжоу.
У кролика на душе отчаянно заскребли кошки.
Глядя на поникшую Чу Минъянь, он почувствовал ещё большую тяжесть, словно натворил нечто непростительное.
— Ничего страшного, если вы не согласны, — вдруг мягко улыбнулась девушка. Она и не надеялась, что всё пройдёт гладко — откуда взяться везению у той, кому всю жизнь не сопутствовала удача? Она осторожно подняла взгляд на Шэнь Эра и попросила тихим, нежным голосом: — Но не могли бы вы хотя бы посидеть со мной и немного поговорить?
Против её робкой просьбы Шэнь Эр не смог выставить никакой защиты. Он послушно уселся обратно:
— Ладно, давай поговорим. Только поскорее, у меня ещё дела.
Если он пропадает так долго, а раны Гу Минчжоу всё ещё не исцелены, тот чего доброго гигнет прямо дома.
Услышав его согласие, Чу Минъянь облегченно вздохнула и улыбнулась:
— Хорошо.
Служанки в доме соблюдали строгий порядок и никогда не лезли в дела госпожи. Чу Минъянь ни с кем не делилась тем, что таила на сердце, но перед Шэнь Эром, которого видела впервые, душу открыть оказалось удивительно легко.
— Я бы хотела поговорить с вами о Гу Минчжоу.
По спине Шэнь Эра снова пробежал мороз. Он сухо ухмыльнулся:
— А о нём-то зачем?
Чу Минъянь неторопливо молвила:
— Я безвылазно сижу дома и не знаю, что происходит во внешнем мире. Лишь из слухов мне известно, что ныне он — гордость ордена Ицин. Если вам когда-нибудь посчастливится встретить его, не могли бы вы посмотреть, хорошо ли ему живётся?
— Я... — Шэнь Эр поджал губы. Слова застряли в горле. — Ладно. Я проведаю его для тебя.
— Кланы Чу и Гу с давних пор дружили домами. Когда я была маленькой и между мальчиками и девочками ещё не делали строгих различий, мы с отцом часто ходили к ним в гости.
Чу Минъянь с детства много болела и редко покидала покои. Её мир был совсем крошечным — настолько, что стоило в нём появиться кому-то ярким и ослепительным, как остальные навсегда меркли в его тени.
Гу Минчжоу был юным гением, с самого рождения наделённым выдающимися способностями. Чу Минъянь впервые увидела его во время проверки духовных задатков. Будучи обычной смертной, она просто пришла посмотреть на суматоху, но совершенно неожиданно встретила того, кого не смогла забыть до конца своих дней.
— Я отчетливо помню, что в тот день шёл сильный снег, — неспешно повествовала Чу Минъянь. — Старшего сына в роду Гу зовут Гу Минъю. У отца с главой клана Гу были важные дела, и они отослали меня поиграть с ним. Гу Минъю пообещал отвести меня к замерзшей реке кататься на льду — мол, оттуда видно разноцветных карпов, плавающих под ледяной коркой. Но у самого берега мы столкнулись с Гу Минчжоу.
В детстве Гу Минчжоу был очень хорош собой, но выглядел худым и слабым. Его старший брат Гу Минъю, наоборот, рос высоким, плотным и спесивым. Желая, видимо, красоваться перед Чу Минъянь и нагнать на себя важности, Гу Минъю вдруг принялся глумиться над младшим братом.
Прямо при Чу Минъянь он стал бранить Гу Минчжоу, называя его проклятым несчастьем, сгубившим собственных родителей, и прогоняя прочь.
Чу Минъянь тогда ничего не знала о Гу Минчжоу, но, находясь в чужом доме, из чувства приличия не дерзнула заступиться за него.
Это заступничество так и осталось её давним, неходячим сожалением.
Гу Минчжоу же сохранял полное спокойствие, словно подобные издевательства были для него привычным делом. Он безразлично повернулся, чтобы уйти, и лишь проходя мимо Чу Минъянь, ровно бросил:
«Лёд слишком тонкий. Не спускайтесь».
Чистый, прохладный голос юноши и окутывавший его лёгкий аромат бамбука и древесины глубоко запали ей в душу. Сердце Чу Минъянь ёкнуло. Она оглянулась, но увидела лишь, как Гу Минчжоу прислонился к покрытой снегом иве и спокойно читает книгу.
Она с любопытством уставилась на него, но не успела и слова вымолвить, как Гу Минъю грубо схватил её и потащил на лёд.
«Минъянь, скорей!» — Гу Минъю питал слабость к красивым людям и, конечно же, симпатизировал Чу Минъянь. Видя, как она заглядывается на Гу Минчжоу, он приходил в досаду, а потому увлёк её за собой к самому центру реки. — «В центре реки карпов больше всего, я покажу!»
Чу Минъянь хотела отказаться, но совершенно не умела перечить людям, а потому лишь позволила увлечь себя следом.
Кто же мог знать, что не успеют они дойти до середины, как лёд под их ногами с треском расползётся трещинами.
Чу Минъянь целиком ухнула в ледяную воду. Лишь верхняя часть тела всё ещё отчаянно пыталась зацепиться за руку Гу Минъю.
Тот, увидав такое, окончательно растерялся. Он честно пытался вытащить её из полыньи, но сил у мальчишки не хватало, и Чу Минъянь лишь нахлебалась ледяной воды.
Онемевшее тело стремительно тянуло ко дну. Чу Минъянь начала погружаться. Вглядываясь в блеклое небо с беспросветным отчаянием, она ушла под воду с головой.
И когда ей показалось, что это конец, перед глазами мелькнула тень, и чья-то рука крепко сжала её ладонь.
Чу Минъянь ощутила, как её окутал поток тёплой духовной ци. Это тепло словно сковало её тело, не давая двинуться, и уже через мгновение её выдернули из ледяного плена.
Перепуганная, растрёпанная, она поджала ноги на льду и подняла взгляд. Перед ней стояли лишь слегка намокшие от талого снега чёрные сапоги. Взглянув выше, она встретила холодный, невозмутимый взор Гу Минчжоу.
В чистом зимнем свете юноша казался окутанным тонкой дымкой — далёким и неземным, словно недостижимый сон.
«Упав в воду, нужно сохранять спокойствие. Чем сильнее барахтаешься, тем глубже погружаешься, да и спасать тебя сложнее».
Он снял с Чу Минъянь защитное заклинание, после чего перевёл взгляд на перепуганного до смерти Гу Минъю. В два счёта содрав с того верхний халат, он бросил его на плечи дрожащей Чу Минъянь.
«Накинь», — ровно произнес Гу Минчжоу.
Гу Минъю опешил:
«Почему ты свой не снимешь?!»
Но его никто не слушал.
Чу Минъянь, содрогаясь от холода, плотнее закуталась в тёплую ткань, не в силах оторвать взгляда от лица Гу Минчжоу. Она хотела вымолвить хотя бы слово благодарности, но юноша уже развернулся и ушёл, даже не оглянувшись.
— Вы, наверное, думаете, что я смешна, — Чу Минъянь закрыла лицо руками, пылающие щёки залил яркий румянец. — Но будь вы девушкой, попавшей в такую беду, вы бы тоже неизбежно влюбились в него.
Шэнь Эр: «...»
Как знакомо! Это же классический сюжет про спасение красавицы героем!
В груди у Шэнь Эра неприятно закололо. В голову упрямо лезла мысль: если бы он не появился, Гу Минчжоу и впрямь мог быть с Чу Минъянь.
Чу Минъянь славная, добрая, мягкая, красивая и воспитанная.
Они с Гу Минчжоу знали друг друга с детства, равны по положению, их связывает эта трогательная история спасения, а когда они выросли, семьи даже обручили их.
Они выглядят так гармонично. А главное — они оба люди.
Гу Минчжоу не стал бы пронзать мечом её сердце, не стал бы обижать её и не искал бы способов избавить от дурных помыслов.
Если бы тогда они благополучно сыграли свадьбу, то стали бы самой завистной парой: муж — красавец, жена — красавица, жили бы в любви и уважении, родили бы маленького Гу Минчжоу или маленькую Чу Минъянь и вместе дожили бы до глубокой старости.
Гу Минчжоу не пришлось бы переживать, что делать в случае неудачи при вознесении. Они могли бы умереть в один день и лечь в одну могилу.
Чем дальше Шэнь Эр об этом думал, тем сильнее сжималось сердце, а в глазах щипало от подступавших слёз.
«Если бы не я... неужели Гу Минчжоу и Чу Минъянь жили бы куда лучше?»
Внезапно возникшая мысль перепугала Шэнь Эра до смерти.
— Порой я так завидую той девушке по имени Шэнь Эр. Рядом с Гу Минчжоу она наверняка невероятно счастлива, как вы считаете?
Голос Чу Минъянь снова прозвучал над самым ухом. Шэнь Эр подхватился со стула, не давая ей договорить:
— Мне пора.
Чу Минъянь на мгновение опешила. Поджав губы, она тихо и с неохотой спросила:
— Хорошо... А вы ещё придёте?
Шэнь Эр не смел взглянуть на неё и виновато пробормотал:
— Не знаю. Я часто плутаю, тут уж как повезёт.
Услышав его ответ, Чу Минъянь не удержалась от тихой улыбки:
— Что ж, если вы снова заглянете, я бы хотела побольше узнать о вас. До свидания, господин Шэнь.
Шэнь Эр лишь поджал пальцы. Не попрощавшись, он в полном смятении выскочил за дверь и едва не сбил с ног Се Сюня, любовавшегося цветами во дворе.
— Что с тобой? — Се Сюнь сразу заметил его странное состояние и нахмурился. — Ты провалился?
Шэнь Эр молчал, уткнувшись носом в грудь и теребя край одежды. Наконец он невпопад спросил:
— А у Великого зла и человека совсем нет никаких надежд?
Се Сюнь искренне удивился, решив, что глупый кролик наконец-то образумился. На его губах мелькнула едва заметная улыбка:
— Разумеется. Великое зло и смертные — существа совершенно разной природы. Хорошо, что ты вовремя это понял...
— А этот владыка может стать человеком? — Шэнь Эр подскочил к нему и серьезно уставился в глаза. — У тебя точно есть способ, ну же, скажи! Этот владыка больше не хочет быть Великим злом!
Се Сюнь: «?..»
Глубоко вдохнув, он схватил глупого кролика за загривок, превратил в белого зверька и поднял перед собой. Его голос прозвучал с ледяной угрозой:
— Если я ещё хоть раз услышу подобный бред, я сперва сделаю тебя евнухом.
Кролик содрогнулся и немедленно прикрыл лапками между ног:
— Этот владыка просто спросил! Нельзя так нельзя, чего сразу угрожать-то...
Се Сюнь прижал его к груди и равнодушно бросил:
— Так и знал, что от тебя никакой пользы. Придётся всё делать самому.
Но стоило ему сделать шаг к главному залу, как кролик на его руках отчаянно заверещал:
— Тебе тоже нельзя! Она и так несчастная, не смей её обманывать!
Се Сюнь сдвинул брови, игнорируя его крики, и продолжил идти. Кролик изо всех сил впился зубами ему в руку.
— Се Сюнь! Этот владыка уже рассказал ей весь наш план!
На этих словах Се Сюнь прищурился. Вскинув кролика за шкирку, он процедил:
— Шэнь Эр, тебе так нравится растрепывать всем вокруг мои поручения?
Кролик виновато заболтал лапками, безуспешно пытаясь вырваться:
— Этот владыка придумает другой способ! Просто послушайся меня, хотя бы в этот раз!
В голове у него царил полный хаос.
Се Сюнь молча взирал на него. Наконец он опустил кролика на землю и сухо произнес:
— Проваливай. Я отправлю людей, чтобы они просто украли свиток.
Раз не вышло по-хорошему, действовать придётся втайне.
Шэнь Эр открыл было рот, желая возразить, но, порассуждав, понял, что это действительно лучший выход.
Свиток Багровых Талисманов нужен им не для злодеяний, а чтобы уничтожить марионетку. Нужно лишь тихо стянуть свиток, покончить с фальшивкой, а потом так же незаметно вернуть реликвию на место.
Шэнь Эр ничего больше не сказал. Лишь напоследок оглянулся на закрытые двери главного зала и медленно отвёл взгляд.
***
— Это снадобье нужно принимать раз в месяц, вреда здоровью не будет, — Лекарь Ту с крайним недовольством швырнул Гу Минчжоу флакон с пилюлями. — Впредь с подобной ерундой ко мне не обращайся. Пойдёшь в любую аптеку, купишь обычный шафран, дашь этому кролику — и дело с концом!
Гу Минчжоу принял флакон, слегка сжал его в ладони и тихо вымолвил:
— У него слабое здоровье.
Шафран слишком холоден по своей природе и так или иначе вредит организму. Этот кролик отличается от прочих Древних зол — его способность к исцелению куда слабее. К тому же, если ради близости придется заставлять кролика пить лекарства, Гу Минчжоу предпочтёт воздерживаться до конца дней.
Лекарь Ту лишь качнул головой, беспомощно вздохнув:
— Ума не приложу, как какому-то Великому злу удалось так тебя скрутить.
Сложив лекарства в сундучок и закинув его за спину, он спокойно добавил:
— Раны на коже смазывай моей мазью, всё затянется. А вот внутренние повреждения тяжелы, в ближайшие дни лучше не кайфовать и духовную ци не тревожить.
Гу Минчжоу кивнул и медленно поднялся с постели, сотворив вежливый поклон:
— Благодарю вас, лекарь.
— Ого, вспомнил про вежливость, — фыркнул Лекарь Ту. — Ладно, учитывая наши триста лет знакомства, плату за снадобья я с тебя не возьму. Живи давай.
— Триста лет? — Гу Минчжоу едва заметно приподнял бровь. — Вы не человек?
Триста лет назад... Стало быть, этот человек знал его в первой жизни.
— Разумеется, я демон. Ты в каждом перерождении всё напрочь забываешь, а мне неохота каждый раз мозолить язык и пересказывать тебе прошлое, — Лекарь Ту переступил порог и, не оборачиваясь, махнул рукой. — Ты мне когда-то жизнь спас, потому я и присматриваю за тобой эти три сотни лет. Просто помни, что я тебе не враг. Все, я пошёл, не провожай.
Гу Минчжоу задумчиво смотрел ему вслед. В нём впервые проснулось любопытство к собственному прошлому.
Его память хранила лишь события последних двадцати с лишним лет. Но и Лекарь Ту, и Шэнь Эр знали его задолго до этого.
Вот бы однажды вспомнить абсолютно всё.
В дверях снова возникла чья-то тень. Гу Минчжоу поднял взгляд и тихо улыбнулся:
— Вернулся?
Шэнь Эр стоял у порога, повесив голову и увлечённо ковыряя пальцем деревянный косяк. Входить он не спешил.
— Чего застрял? Заходи.
Чувствуя, что с кроликом что-то не так, Гу Минчжоу с лёгким замешательством спросил:
— Что стряслось?
Шэнь Эр молчал, словно деревяшка у двери представляла для него величайшую ценность в мире.
Гу Минчжоу выждал немного, взглянул на крепко спящих на кровати малышей и понимающе предложил:
— Выйдем погомонить?
Только тогда кролик наконец кивнул.
Гу Минчжоу невольно усмехнулся, накинул верхний халат и вышел вслед за Шэнь Эром.
Погода стояла погожая, ласковое солнце приятно согревало тело, прогоняя остатки боли.
Опустив взгляд на Шэнь Эра, Гу Минчжоу тихо спросил:
— Ходил к клану Чу?
— Откуда ты знаешь?! — Шэнь Эр в ужасе вскинул голову и тут же закрыл руками грудь. — Ты опять применил к этому владыке технику чтения мыслей?!
— Сколько раз повторять, я не умею читать мысли, — с глубоким смыслом посмотрел на него Гу Минчжоу. — Ну, выкладывай. Что случилось?
Шэнь Эр закусил губу — да так сильно, что алая ткань побледнела. Наконец он еле слышно вымолвил:
— Этот владыка видел Чу Минъянь.
Гу Минчжоу слегка нахмурился:
— Кого?
Шэнь Эр потрясенно уставился на него:
— Чу Минъянь! Законную дочь клана Чу, с которой у тебя помолвка! Как ты мог забыть её?!
Гу Минчжоу ненадолго задумался:
— Я не знал. Когда кланы Гу и Чу заключали уговор, мне ничего не сказали, да я и не спрашивал.
В восемнадцать лет он покинул родовой дом, а до этого возраста не сделал за его пределы ни шагу.
О семье Чу он знал лишь то, что у них есть болезненная дочь. Никто не удосужился назвать ему её имя, равно как никто не поинтересовался его мнением насчёт этой свадьбы.
— Но вы же виделись в детстве! — Шэнь Эр принялся активно размахивать руками, пытаясь освежить его память. — В снежный день! Она пришла к вам в гости и вместе с Гу Минъю пошла на лёд, а потом провалилась в воду! И ты её спас!
Гу Минчжоу слушал, но в голове по-прежнему было пусто. Поразмыслив мгновение, он спокойно ответил:
— Не помню.
— Как это возможно?! — Шэнь Эр отказался понимать услышанное. — Это же спасение жизни! Как ты мог забыть такое?!
Гу Минчжоу с невинным видом посмотрел на него:
— Ты так сильно хочешь, чтобы я помнил?
Шэнь Эр поперхнулся. В этот миг он вдруг засомневался в собственных чувствах.
Всю дорогу назад его мучила совесть, будто он стал тем самым злодеем, разлучившим любящие сердца.
Но если Гу Минчжоу ничего не помнит... значит ли это, что он никого не разлучал?
Видя его замешательство, Гу Минчжоу мягко улыбнулся и ощутимо щипнул кролика за щёку. Тот с недовольством отмахнулся.
— Как ты мог забыть человека? Она ведь помнит тебя всю жизнь, до самого сегодняшнего дня! — Хотя тяжесть с души Шэнь Эра спала, ему всё равно было немного обидно за Чу Минъянь. — Она такая добрая, такая нежная... У тебя вообще сердце есть?! Скажи этому владыке правду: ты правда её не помнишь?!
Получив от кролика необоснованную нахлобучку, Гу Минчжоу слегка повел бровью и щелкнул его по лбу:
— Ладно, скажу правду. За свою жизнь я спас куда больше людей, чем ты сожрал дурных помыслов. Если я буду помнить каждого, то кем я стану — спасителем или вечным должником?
Шэнь Эр замер. С такого боку он на ситуацию еще не смотрел.
— Ты... спас так много людей? Ты?!
— Век воли не видать, — фыркнул Гу Минчжоу. — А кто по-твоему? Ты, что ли?
От истребления нечисти до защиты невинных от разбойников — за годы культивации Гу Минчжоу вызволил из беды неисчислимое множество душ. Вытащить девчонку из проруби для него было самым рядовым, незначительным эпизодом.
По сравнению со спасением людей из пасти Великого зла или от рук отъявленных головорезов, история с Чу Минъянь была лишь услугой, оказанной мимоходом.
Он никогда не считал это благодеянием — просто сделал то, что должен был сделать.
Шэнь Эр потер ушибленный лоб, и остатки досады мгновенно улетучились.
Он и сам не понял, отчего ему вдруг стало так легко и хорошо на душе.
Ни в одной из его книжонок не писали, что сюжет со спасением красавицы вовсе не обязательно заканчивается свадьбой.
Оказывается, это могло быть просто рядовым добрым делом!
Он украдкой косился на Гу Минчжоу и тихо пробормотал:
— А с виду и не скажешь, что ты любишь делать добро...
Гу Минчжоу: «...»
Кем он вообще был в глазах этого кролика?
Он вообще-то всю жизнь шёл праведным путём, пока кое-кто усердно творил пакости!
— Так ты расстроился из-за того, что подумал, будто я скрыл от тебя эту историю? — предпринимая осторожную попытку, спросил Гу Минчжоу.
Кролик задрожал, словно его укололи, и поспешно воспротивился:
— Этот владыка вовсе так не думал! Мне вообще дела нет до тебя и твоих прошлых девиц!
Гу Минчжоу с ухмылкой посмотрел на него, и улыбка его стала ещё шире:
— Тогда отчего ты дулся? А я уж грешным делом подумал... ты приревновал.
Щёки Шэнь Эра мгновенно залила краска. Не думая, он выложил всё, что было на уме:
— Этот владыка вовсе не ревнует! Этот владыка просто думает, что вы с ней идеально подходите друг другу!
Улыбка на губах Гу Минчжоу слегка застыла:
— Это ещё в каком смысле?
— Вы оба люди, росли вместе, ваши семьи дружат, вас даже сосватали! — Шэнь Эр загнул один палец, затем другой.
Помолчав, он подавил дрожь в голосе и продолжил чуть тише:
— К тому же она девушка — красивая, нежная, добрейшей души. Она не поедает 악ные помыслы и не творит злых дел. С ней вы точно жили бы счастливо, у вас родились бы человеческие дети! Если ты пожалел о содеянном, ещё не поздно всё вернуть — её семья как раз ищет зятя...
Его голос внезапно оборвался — Гу Минчжоу сжал его лицо ладонями и накрыл его губы своими.
Горячее дыхание коснулось уха, сердце Шэнь Эра совершило бешеная кульбит, а над самым ухом прозвучал сквозящий стиснутыми зубами голос:
— Замолчи уже.
Подавив вспыхнувшую ярость, Гу Минчжоу подхватил кролика на руки, внес в комнату и опустил на мягкую кушетку.
— Ты что удумал?! — перепугался кролик, зарываясь в одеяло, но его тут же прижали сверху. — Ты ещё не ответил на вопрос...
Гу Минчжоу пристально смотрел на него. Достав пилюлю, он отправил её в рот, раскусил и с потемневшим взором медленно распахнул отворот халата.
— Угадай, что я удумал?
Кролик втянул голову в плечи и жалко пискнул:
— Откуда этот владыка может знать...
Гу Минчжоу холодно усмехнулся. Схватив пытающегося сбежать кролика за тонкие запястья, он прижал его к ложу и навис сверху:
— Сегодня я отучу тебя говорить одно, а думать другое. Посмотрим, дерзнешь ли ты ещё хоть раз сбыть меня кому-то другому.
http://bllate.org/book/20310/2299826
Готово:
