Обычно после второго урока шли полчаса обязательной гимнастики. Но сегодня зарядил дождь, линейку отменили, и ученикам неожиданно перепало тридцать минут вожделенного безделья.
— Слушай, сгоняем вниз за булочками?
— Давай! Я еще колу возьму!
— Стой, и мне пачку чипсов захвати!
Шестнадцатилетние подростки — народ растущий и вечно голодный. Хоть утром каждый и поел дома, спустя пару часов желудки снова требовали своего. Шумными гурьбами ребята повалили из кабинетов в школьный буфет.
Чэнь Мяомяо прибежала с первой парты к последнему ряду. Сначала она мазнула взглядом по Шэнь Юйцзэ, но тут же смущённо отвела глаза и, уперев руки в бока, воинственно постучала по столу Лу Пина:
— Ты чего записки перестал передавать? На полдороге сдулся! Я же от любопытства лопну!
Лу Пин и рта открыть не успел, как за соседа вступился Шэнь Юйцзэ:
— Это я попросил его ничего не передавать.
Чэнь Мяомяо обомлела:
— А?..
— Не нужно заниматься ерундой во время занятий, — ровным, прохладным тоном чеканил Юйцзэ. — Вы мешаете мне слушать учителя.
Лу Пин едва удержался, чтобы не вытаращить глаза: «Да ты же на уроках отродясь ничего не слушаешь, молодой хозяин!»
Однако внушительный, неприступный вид Шэнь Юйцзэ действовал безотказно. Чэнь Мяомяо, не подозревавшая, что перед ней «липовый» отличник, и впрямь струсила.
Она сбивчиво закивала. Ей до смерти хотелось выведать подробности субботней драки, но лезть с расспросами к этому ледяному истукану у неё не хватило духу. На счастье, подоспели подружки, подхватившие её под локоток до буфета, и Мяомяо с радостью ухватилась за предлог сбежать.
Когда девчонки ушли, возле Лу Пина наконец воцарился покой.
Но сам он сидеть спокойно уже не мог. Пальцы невольно касались портфеля, где лежал всё ещё хранящий тепло као.
— Все пошли за булочками… — вполголоса начал он, косясь на соседа. — Шэнь Юйцзэ, ты как, не проголодался? Не хочешь чего-нибудь перекусить?
Юйцзэ, проследив взглядом за удалявшейся Чэнь Мяомяо, находился далеко не в лучшем расположении духа:
— Не голоден. И есть не хочу.
—…
— А ты что, проголодался?
— Ну… есть немного, — Лу Пин втянул голову в плечи.
Время для обеда ещё не пришло, да и такой огромный као в один присест не умять. По задумке Лу Пина, он должен был сперва пожаловаться на голод, достать стряпню, а потом как бы между прочим предложить соседу половинку — пусть оценит кулинарный талант.
Кто же знал, что Шэнь Юйцзэ опять сломает всю комбинацию?
— Раз проголодался — потерпи, — отрезал тот.
Лу Пин недоумённо хлопнул глазами:
— Чего?
— Избыток углеводов вне основного приёма пищи делает мозг ленивым и глупым. Это вредит учёбе и работе.
— Углеводов?.. — совсем запутался Лу Пин.
— Любых крахмалистых продуктов, — с особым нажимом выделил Шэнь Юйцзэ. — Вроде булочек.
Он всего лишь хотел отговорить соседа от похода в буфет за выпечкой, но они катастрофически не поняли друг друга.
Лу Пин тихонько ахнул. Крахмалистые продукты… Но ведь рисовая лепёшка као — это же чистый крахмал!
Шэнь Юйцзэ говорил с таким непререкаемым авторитетом, что усомниться в его словах было невозможно. Лу Пин рассудил логично: в семье Юйцзэ денег куры не клюют, там наверняка есть личные диетологи, определяющие рацион до грамма. Такой человек попусту еду в рот не потащит.
Пришлось Лу Пину с обидой проглотить невысказанные слова и больше не заикаться об угощении.
***
До самого конца утренних уроков Лу Пину так и не выпал случай вручить соседу свой подарок.
Едва прозвенел звонок на обеденный перерыв, Шэнь Юйцзэ поднялся и вышел из класса. Лу Пин знал: у ворот его уже ждёт личный шофёр, а дома встречает шеф-повар с изысканными блюдами. На фоне этого остывающий в портфеле као казался настоящей Золушкой.
Пухлый белый пирожок из клейкого риса уныло сжался в полиэтиленовом пакетике. Для любого уважающего себя као высшая цель существования — быть съеденным. Увы, его миссия провалилась, и он просто остывал.
Сколько души Лу Пин вложил в него утром, настолько же беспросветным было его уныние сейчас.
Перерыв в Первой средней школе Цзяоцзяна длился полтора часа. Ученики, точно голодные волки, вырвавшиеся из клетки, наперегонки рванули в столовую. Кормили там дёшево и сытно: помимо обычных обедов работали отделы с горячими блюдами, а в одном окошке и вовсе подавали традиционные цзяоцзянские лакомства — суп с имбирной лапшой цзянтанмянь и лапшу майся. Зимой отхлебнёшь такой обжигающий бульон — и тепло разливается по всему телу.
Но пока школьная толпа штурмовала столовую, Лу Пин, сжимая в руке свёрток с остывшим као, шагал против людского потока — к задним воротам школы.
[0083] Конечно, остывший као уступал свежевыпеченному, но выбросить еду у Лу Пина, привыкшего беречь каждую крошку, рука не поднималась.
Он решил съесть её сам.
За задним двором прятался небольшой садик. Летом здесь тучами вились комары, так что ребята избегали этого места. Зато Лу Пин обожал местную тишину и уединение, а главное — именно здесь его ждал единственный школьный «друг».
— Чжаоцай! Чжаоцай!
Парень присел на корточки под раскидистым деревом и слегка потрепал пакет. Тихий шорох пластика для обычного человека ничего бы не значил, но для его приятеля это был верный знак: пора встречаться.
С ветвей сыпнулось несколько листьев. Сверху донеслось капризное, растянутое «мяу». Лу Пин поднял голову к кроне, трепетавшей на ветру.
Из густой листвы высунулась угольно-чёрная мордочка. Изящный котик с белыми «носочками» на лапках прищурил золотистые глаза-щёлочки и озадаченно уставился на знакомого двуногого.
— Чжаоцай! Спускайся скорей! — Лу Пин просиял. — Я тебе мяса принёс!
И верно: этот чёрный кот по кличке Чжаоцай был единственным другом Лу Пина в этих стенах.
Зверь оказался ловким: махнув с высоченной ветки, он мягко пружиня приземлился на землю. В отличие от сытых домашних лежебок, этот кот был сух и поджар, с развитой мускулатурой и лоснящейся шерстью. Его прыжок выглядел до того грациозно, будто на траву опустился балетный танцор.
Приземлившись, «балерун» принялся виться у ног Лу Пина, выдавая сладкое, тоненькое «мяу-мяу» и восторженно повиливая хвостом.
Кошки машут хвостом совсем не так, как собаки. Пёс метёт им из стороны в сторону, словно дворники на лобовом стекле. Кот же задирает хвост трубой, выгибая самый кончик и обкручивая им хозяйскую голень.
И каждый раз, когда этот хвост обвивал ногу Лу Пина, сердце парня буквально таяло.
Лу Пин опустился на траву, погладил пушистую головку и, выудив из пакета као, принялся ласково приговаривать:
— Чжаоцай, сегодня у тебя настоящий пир… Хм, подумаешь, углеводы! Крахмал! Кое-кто изнеженный в жизни не узнает, от какого сокровища отказался!
— И от чего же я отказался?
— От као, который я сам… А-а-а!
До Лу Пина наконец дошло, ЧТО произошло. От неожиданности он подпрыгнул и со страху шлёпнулся прямо на пятую точку.
Ошарашенный, он снизу вверх уставился на фигуру, стоявшую в лучах полуденного солнца.
Солнце словно бы заигрывало с высоким красивым юношей, очертив его силуэт ослепительным золотым ореолом. Наклонив голову, Шэнь Юйцзэ смотрел на него с лёгкой лукавой ухмылкой:
— Лу Пин, ты что это, чешешь у меня за спиной?
— Т-ты как тут оказался? — зазаикался Лу Пин. — Ты… ты разве не уехал домой обедать?
Шэнь Юйцзэ ничего не ответил. Он просто протянул руку и помог соседу подняться. Сжатие его ладони было крепким и уверенным — Лу Пин даже поднапрячься не успел, как уже стоял на ногах.
Завидев чужака, чёрный кот отпрыгнул в сторону. Встревоженный зверь отбежал недалеко — скрылся за стволом дерева и, выставив только мордочку, угрожающе зашипел на Юйцзэ.
— Любишь кошек? — Шэнь Юйцзэ издали разглядывал настроенного враждебно кота.
— Ага, — кивнул Лу Пин. — Жаль, дома держать нельзя, вот и подкармливаю приютных уличных.
В соцсетях Лу Пин выкладывал кучу кошачьих снимков, и чаще всего на них красовался именно Чжаоцай. Раньше, когда он был невидимкой, его посты никому не сдались. Зато теперь, под ником @fake-diamond, каждое фото собирало сотни фанатов «виртуального глажения».
Шэнь Юйцзэ перевёл взгляд на белый свёрток в руках парня:
— И ты вот ЭТИМ его кормишь? А кошкам разве можно такое?
— Это… да это же… — пробормотал Лу Пин, заливаясь краской. — Я ему мяско вытащу, а остальное сам доем.
— Какая трогательная забота, — хмыкнул Юйцзэ. — Вот только вещь-то вообще-то моя. Я, законный хозяин, ещё согласия не дал, а ты уже кота потчуешь?
— А?! — Лу Пин вытаращил на него глаза.
Шэнь Юйцзэ вскинул бровь:
— Ты с самого утра сам не свой ходишь. Это ведь ты для меня приготовил, а?
Лицо Лу Пина вспыхнуло огнём, но он всё равно попытался огрызнуться:
— Тут же сплошная углеводная бомба! Наш молодой хозяин не боится от такого поглупеть?
Юйцзэ с самоиронией ухмыльнулся:
— Перевод в эту школу — и без того самый глупый шаг в моей жизни.
Смысл этой фразы ускользнул от Лу Пина, а Юйцзэ объяснять не стал.
Они уселись рядышком на лавочку в тени деревьев. Лу Пин развернул целую батарею полиэтиленовых пакетиков и бережно вручил као соратнику, объяснив, что именно эта стряпня кормит всю его семью.
Тяжёлый, упругий «пельмень» показался Шэнь Юйцзэ сущей диковинкой. Хоть рисовая оболочка успела остыть, её белоснежный вид всё равно возбуждал аппетит.
— А что внутри? — поинтересовался Юйцзэ.
Лу Пин принялся загибать пальцы:
— Тушёная свинина, свежие овощи и маринованная горчица с соленьями… Не знаю уж, придётся ли тебе по вкусу.
Чтобы принести еду в школу и не рассыпать по дороге, Лу Пин не стал делать традиционный открытый защип с краю, а намертво защипал все швы, превратив као в пухлый, пузатый гигантский пельмень.
Шэнь Юйцзэ пробовал такое впервые. К еде он всегда относился с осторожностью, поэтому сначала придирчиво осмотрел кушанье, а затем аккуратно откусил уголок.
На зубах пружинила плотная, приятная оболочка из рисового теста. В отличие от обычного клейкого риса, эта лепёшка из короткозёрного риса сохраняла упругость и не липла к зубам, оттеняя начинку. А внутри крошился целый калейдоскоп вкусов: хрустящие свежие овощи, пряный аромат тушёного мяса, пикантная кислинка солений… Каждый ингредиент сохранял собственную текстуру, сливаясь в идеальное созвучие.
В то мгновение во рту словно опрокинулась палитра с сочными красками — или заиграла целая симфония.
Лу Пин, затаив дыхание, следил за каждым движением соседа. Он впервые угощал друга семейным блюдом! Понравится ли? Оценит ли Шэнь Юйцзэ?
Ел Юйцзэ, а желудок от нервного напряжения сводило у Лу Пина.
Его взгляд буквально жёг кожу, но Юйцзэ, сохраняя невозмутимость, неспешно прожевал кусочек и сглотнул. Только тогда Лу Пин, всё это время не смевший дышать, облегчённо выдохнул.
— Ну… ну как? — глаза Лу Пина сияли, точно у собаки, ждущей похвалы. — Вкусно? Нравится?
— Очень вкусно, — задумчиво произнёс Шэнь Юйцзэ, но тут же слегка нахмурился. — Только… ты что, накрошил сюда моркови?
У Лу Пина всё внутри упало:
— Ты не ешь морковь?
— Ем, — возразил Юйцзэ. — Но только ту, у которой нет морковного вкуса. Наш домашний повар перед готовкой всегда отваривает её в нескольких водах, чтобы убрать запах.
Лу Пин на мгновение онемел: «Да ты её просто не ешь, идиотина!»
Юйцзэ заглянул внутрь прокушенного као:
— А это что за кислые овощные кубики?
— Наша домашняя маринованная стручковая фасоль. Только не говори, что ты и фасоль не переносишь!
— Фасоль я ем, — снова поправил его Юйцзэ. — Но терпеть не могу кислое.
Улыбка окончательно сошла с лица Лу Пина. Вытянув физиономию, он махнул рукой:
— Молодой хозяин Шэнь, давай вываливай уже весь список, чего ты ещё не ешь!
Юйцзэ даже не заметил, что его откровенно задвигают, и действительно принялся перечислять всё, от чего его воротит. Дома его рацион выверялся до мелочей: список запретных продуктов занимал целый лист, и поварам приходилось изощряться, чтобы угодить барчуку.
Только тут до Лу Пина дошло, почему этот капризник каждый день мотается обедать домой. С такими запросами школьная столовая просто разорилась бы!
— Всё-всё, хватит! — раздосадованно перебил Лу Пин. — Не нравится — отдай обратно. Коту отдам.
— Ещё чего, — Шэнь Юйцзэ ловко увернулся от его руки и с невозмутимым видом заявил: — Хоть вкус и отличается от привычного, я не могу разбрасываться твоим угощением.
Лу Пин с сарказмом фыркнул:
— Чжаоцай бы тоже не разбрасывался!
«Надо же, такой красавчик — и такой придурок в еде! Кабы его фанаты в сети увидели эти барские замашки, половина бы точно отписалась!»
Впрочем, несмотря на все придирки, Шэнь Юйцзэ с аппетитом умял больше половины огромного као. Обычно у тех, кто пробовал као впервые, начинка вываливалась во все стороны, превращая трапезу в катастрофу. Но Юйцзэ ел так изящно и благородно, что даже обычный уличный као в его руках смотрелся как блюдо из мишленовского ресторана.
Оставшуюся треть он доесть не смог, поэтому выдавил мясную начинку прямо на траву и подозвал кота.
Чжаоцай всё ещё поглядывал на него с опаской, но спустя минуту всё же осторожно подобрался к угощению.
Мальчишки сидели на скамейке, наблюдая, как кот с удовольствием уминает мясо, и неторопливо болтали о всякой всячине. Полуденное солнце приятно припекало, размаривая Лу Пина. В кронах деревьев шелестел предосенний ветерок, роняя на плечи юношей одинокие лепестки.
Лу Пин никогда прежде не знал таких безмятежных минут. Рядом сидел новый друг (если закрыть глаза на то, что Лу Пин стянул его фото для соцсетей), у ног умывался милый кот, а все подростковые тревоги, комплексы и неуверенность казались мелкими и неважными.
Лу Пин сладко потянулся. Его клонило в сон, и потребовалось всё усилие воли, чтобы случайно не уронить голову на плечо Шэнь Юйцзэ.
— Лу Пин, спасибо за као, — донёсся тихий голос Юйцзэ. — Ты ведь сам ещё не обедал? Пойдём, я угощу тебя.
— Да в столовой сейчас одна гуща осталась… Зайдём в буфет, возьмём чего-нибудь, — засыпая, пробормотал Лу Пин и с трудом протёр глаза, поворачиваясь к соседу. — Я с утра плотно ел…
Слова застряли у него в горле. Глаза Лу Пина округлились от ужаса.
На белых руках Шэнь Юйцзэ высыпали крупные багровые пятна.
На его бледной коже они выглядели жутко. Пятна ползли из-под рукавов к кистям, стремительно набухая и сливаясь в волдыри. Такие же высыпания проступали на шее, под воротником!
— Ты… что с тобой?! — Лу Пин в панике уставился на него.
Шэнь Юйцзэ опешил и взглянул на свои руки.
Увидев багровые разводы, он всё мгновенно понял и резко спросил:
— Лу Пин, в као были морепродукты?
— Морепродукты? Да нет… Стой! — Лу Пин замер, и его обдало холодным потом. — В бульон для тушёной свинины мама добавляет креветочную пасту для навара!
Лицо Шэнь Юйцзэ мгновенно побледнело:
— У меня аллергия на креветки.
Лу Пин: «…»
Лу Пин: «……»
Лу Пин: «…………»
Лу Пин едва не разрыдался.
Оказалось, их идеальный принц не просто капризный недотрога, а хрустальный мальчик с аллергией на креветок!
http://bllate.org/book/20306/3823476
Готово:
