Шэнь Юйцзэ безжалостно отклонил просьбу Чэнь Мяомяо помочь с учёбой, и девчонка, обиженно шмыгая носом, убралась восвояси.
Лу Пин не выдержал:
— Мы же в одном классе учимся. Мог бы и помягче отказывать, хоть каплю уважения прояви. Ну нельзя же быть настолько чёрствым с девчонками!
Шэнь Юйцзэ косо взглянул на него:
— Да уж, куда мне до твоей чуткости. Ты-то у нас мечтаешь покорить какую-нибудь прекрасную богачку.
Лу Пин мгновенно залился краской:
— Да хватит уже об этом!
После этого они поднялись обратно на пятый этаж. Лу Пин помог Шэнь Юйцзэ выбрать несколько пособий и сборников упражнений — именно тех, что рекомендовали преподаватели на уроках. На предстоящих ежемесячных экзаменах им предстояло сдавать шесть предметов.
Когда перед Шэнь Юйцзэ выросла полметровая башнища из учебной литературы, даже его невозмутимая маска на мгновение дала трещину.
— Ты ведь сейчас пошутил? — ошеломлённо пробормотал он.
— Да насколько же ты забивал на учёбу? Для старшеклассника это абсолютно нормальный объём, — пожал плечами Лу Пин. — В общем, добро пожаловать в реальный мир.
Лу Пин ещё немного побродил по книжному центру. Сам он давно запасался нужными пособиями, и теперь ему оставалось лишь усердно их прорабатывать. Нащупав в кармане оставшиеся деньги, он заглянул в отдел для младшеклассников и выбрал для сестрёнки двуязычный сборник сказок про королеву Эльзу.
Выбирая книжку, он старался не мозолить глаза Шэнь Юйцзэ, но совсем забыл, что кассы в Доме книги общие!
В итоге среди сверстников, обнимавших увесистые стопки пособий для старшей школы, Лу Пин — с книжкой сказок про Эльзу в одной руке и зонтиком с той же принцессой в другой — выглядел мягко говоря колоритно.
Взгляд Шэнь Юйцзэ медленно скользил от одного предмета к другому.
— Я... я могу всё объяснить! — зазаикался Лу Пин.
— Угу, — отозвался Шэнь Юйцзэ. — Объясняй. А вот поверить или нет — решу сам.
Лу Пин онемел.
Ловя на себе насмешливые взгляды прохожих, Лу Пин густо покраснел и уже дёрнулся было вернуть книжку на полку, но Шэнь Юйцзэ опередил его: забрал сборник и небрежно засунул его в середину своей стопки.
На кассе нежно-голубая обложка сказки совершенно затерялась среди полутора десятков толстых учебников и не привлекла ничьего внимания.
Покупок вышло много, кассовый чек вытянулся длинной лентой. Шэнь Юйцзэ расплатился кредитной картой.
Ещё одно различие между ними — Лу Пин всегда пользовался наличными.
Способ упаковки книг в этом Доме книги не менялся десятилетиями: никаких пластиковых пакетов — книги заворачивали в прочную крафтовую бумагу и перевязывали пластиковой бечевкой. Получалось и экологично, и надёжно.
Шэнь Юйцзэ набрал целую гору, поэтому работник кассы сформировал две тяжёлые пачки. Лу Пин потянулся за одной из них, но Шэнь Юйцзэ отстранился.
— Не поднимешь.
— Это я-то не подниму? — Лу Пин, не желая сносить подобное пренебрежение, согнул руку в локте и сжал кулак, демонстрируя бицепс. — Я хоть и худой, а с пустой газовой колонкой легко справляюсь. Когда дома газовый баллон заканчивается, я сам таскаю его на станцию заправки! Пятидесятикилограммовый баллон пру на себе, а тут пара килограммов бумаги — и вдруг не донесу?
В прошлом году его отец перенёс операцию на позвоночнике, и врачи строго-настрого запретили ему поднимать тяжести. Но для уличной торговли папе Лу требовался газ. Пустой стальной баллон весил под двадцать килограммов, а заправленный превращался в неподъёмную глыбу. С тех пор несовершеннолетний Лу Пин взял на себя роль главного силача в доме.
Лу Пин выложил всё это, желая лишь похвастаться выносливостью, но неожиданно заметил, как по лицу Шэнь Юйцзэ скользнула тень замешательства.
До Лу Пина внезапно дошло, и он осторожно поинтересовался:
— Молодой хозяин Шэнь, только не говори, что ты в глаза не видел газовых баллонов?
— Разумеется, видел, — тут же парировал Шэнь Юйцзэ. — Просто впервые слышу, что за газом нужно лично ездить на заправочную станцию.
— А как иначе? Откуда ему ещё браться-то?
Шэнь Юйцзэ на мгновение запнулся и довольно сдержанно буркнул:
— Я думал, достаточно повернуть ручку на плите — и газ появится сам.
На этот раз онемел Лу Пин.
Ему хотелось поднять на смех такую вопиющую бытовую неграмотность, но он быстро осознал: его собственная повседневность для Шэнь Юйцзэ никогда не являлась «нормальной».
В мире Шэнь Юйцзэ газ зажигался от простого щелчка конфорки, любые покупки оплачивались кредитной картой, у порога всегда дежурила машина с личным водителем, а на каникулы летали за границу.
Можно ли назвать такую жизнь идеальной? Прежний Лу Пин без колебаний ответил бы: «Да, именно о таком идеале я и мечтаю».
Но всплывшая в памяти недавняя стычка между Шэнь Юйцзэ и Ван Шия заставила его задуматься... Жизнь богатого одноклассника оказалась вовсе не столь безмятежной и безупречной, как казалась со стороны.
— Шэнь Юйцзэ, а ведь ты совсем не такой, каким я тебя представлял, — произнёс Лу Пин, пытливо всматриваясь в лицо собеседника.
Это задело любопытство Шэнь Юйцзэ:
— И какой же я?
— Раньше ты казался мне идеальным принцем на сто баллов из ста. А выяснилось, что у тебя скверный характер, ты терпенья не имеешь к спорту, на уроках витаешь в облаках, материшься, распускаешь кулаки, да ещё и в элементарных вещах ничего не смыслишь...
Прямодушный Лу Пин даже не замечал, как с каждым новым словом лицо Шэнь Юйцзэ становится всё мрачнее.
— И что с того? — изогнул бровь Шэнь Юйцзэ. — Разочаровался? Твой идеальный образ развалился?
— Вовсе нет, — твёрдо качнул головой Лу Пин. — Мне кажется, такой... неидеальный ты — куда более настоящий.
***
К моменту, когда они покинули Дом книги, моросивший дождь окончательно утих. Роскошный «Порше Каен» ждал у самого тротуара. Завидев их, водитель торопливо выскочил навстречу, принял тяжёлые свёртки и убрал их в багажник.
Лу Пин забрался на заднее сиденье, и Шэнь Юйцзэ велел шофёру отвезти его к автобусной остановке.
Вообще-то Шэнь Юйцзэ собирался подвезти его до самого дома, но Лу Пин вежливо отказался: «Мой дом на Северном берегу, туда и обратно полдня уйдёт. К тому же у тебя машина слишком приметная, а я живу в пригородной деревне — там такой махине даже припарковаться негде».
До остановки добрались за считанные минуты.
По счастливой случайности нужный Лу Пину автобус как раз готовился отъехать от платформы. Автобусы между двумя берегами ходили раз в полчаса, и, пропусти он этот рейс, пришлось бы жутко долго ждать. Лу Пин даже попрощаться толком не успел — лишь приложил проездной и заскочил в двери.
Автобус тронулся прежде, чем он успел встать на ноги.
Лу Пин тут же рванул через весь салон к заднему стеклу. Кондуктор громко окликнула его:
— Парень, в салоне бегать нельзя!
Лу Пин сделал вид, что оглох.
Добежав до самого конца, он рывком сдвинул окно и едва не вывалился наружу по пояс, отчаянно замахав руками оставшемуся позади «Каену».
— Шэнь Юйцзэ, пока! И... спасибо тебе!! — прижав ладони к губам рупором, прокричал Лу Пин. Слова, которые он смущался произнести в лицо, теперь, на расстоянии, вырывались легко и свободно: — Спасибо за всё, что ты сделал! Спасибо, что настучал им по шеям! Ты сделал то, на что я сам так и не отважился!
Бессчётное количество раз, слыша издевательское «Принц као», Лу Пин мечтал с размаху съездить по этим глупым рожам. Но он не мог себе этого позволить. Догадывался: стоит спустить кулаки в ход — и прибежит классный руководитель, вызовет завуч, впаяют выговор... А главное — расстроятся родители.
Потому он и терпел, сжав зубы.
И всё, на что у него не хватало духу, сделал Шэнь Юйцзэ.
— И спасибо, что позвал сегодня в книжный! Мне правда... было очень здорово-о-о!!
Тучи в небе давно рассеялись, и солнечные лучи, упавшие на лицо юноши, заставили его выглядеть словно золотистый, мягкий рисовый пирожок.
Услышав этот отчаянный крик, Шэнь Юйцзэ плавно опустил заднее стекло «Каена». Он откинулся на спинку сиденья, на губах замерла едва заметная, беспомощная улыбка.
У него самого ни за что не хватило бы сноровки так во всеуслышание, плевав на изумлённые взгляды пассажиров, выкрикивать подобные «признания».
Обычно этот парень тише воды, ниже травы, забитый, точно испуганная мышь, — с чего вдруг сейчас в нём проснулась такая отчаянная дерзость?
Автобус увозил Лу Пина всё дальше, но его звонкий, полный жизни голос ещё долго звучал в ушах.
Лишь когда машина скрылась за поворотом, Шэнь Юйцзэ позволил улыбке угаснуть.
— Молодой хозяин, — водитель осторожно взглянул на него через зеркало заднего вида. — Домой?
— Домой... — тихо эхом повторил Шэнь Юйцзэ и утомлённо смежил веки. — Да, давай домой.
***
Богачей хватает в любом городе.
Элитный жилой комплекс «Цзяоцзян» расположился на южном берегу реки и по праву считался главным «домом-королём» города Цзяоцзян. Высотные корпуса, огромные расстояния между зданиями, бескомпромиссная приватность — жильцы здесь сплошь состояли из городской элиты и крупных дельцов.
Ещё до того, как Шэнь Юйцзэ перевёлся в местную школу, его финансовый консультант в кратчайшие сроки приобрёл для него апартаменты: три спальни, две гостиные, двести двадцать квадратных метров площади. За 270-градусной панорамой панорамных окон простиралась вся река Цзяоцзян; умный дом, круглосуточный консьерж-сервис... В роскошных хоромах он жил абсолютно один, отчего в квартире царила неуютная, давящая тишина.
После того как парню исполнилось пятнадцать, отец, Шэнь Гонин, практически перестал принимать участие в его жизни.
Шэнь Гонин не испытывал дефицита ни в любовницах, ни в наследниках. Первый брак был династическим: жена подарила ему сына и вскоре подала на развод. Официально расстались по обоюдному согласию, а на деле — его беременная секретарша поставила ультиматум и добилась своего, родив ему затем дочь.
Старшие дети выросли блестящими: дипломы Лиги плюща, сияние безупречной репутации — оба быстро влились в руководство «Корпорации Шэнь» и заняли ключевые посты. Однако, будучи рождёнными от разных матерей, они безудержно грызлись за влияние, пытаясь оттяпать друг у друга куски семейного бизнеса.
И когда все уже решили, что Шэнь Гонин вот-вот выберет преемника из этой пары, пятидесятилетний глава семейства неожиданно закрутил очередной роман. Он без тени сожаления выбросил из жизни вторую жену и женился на супермодели У Хун, которая была моложе его на тридцать лет.
Грандиозную свадьбу сыграли в старинном европейском замке. Но старшие дети отказались переступать порог торжества: они органически не переваривали «мачеху», которая оказалась младше их самих.
Уже на второй год после свадьбы У Хун подарила Шэнь Гонину сына.
Да, именно так. Шэнь Юйцзэ рос в этой искажённой, гнилой атмосфере.
В день его рождения разразился сильнейший за последние сто лет ливень. Дождь стеной не прекращался несколько суток, и в низине за усадьбой Шэней, где давно высохло старое болото, неожиданно разлилось глубокое озеро.
Потому Шэнь Гонин, недолго думая, размашисто вписал в метрику младшего сына имя: Шэнь Юйцзэ — «Благодатный дождь над озером».
С самых ранних лет Шэнь Юйцзэ терпеть не мог своё имя. Ему казалось, что в нём слишком много сырости. Из-за этого вся его жизнь промокла от материнских слёз, отравлялась промозглым туманом и липким удушьем. Влажная въедливая плесень оплетала его, точно гидра, утягивая на самое дно ледяного омута, где не хватало воздуха.
Кто бы мог подумать, что, сделав круг, он окажется в городе, само название которого неразрывно связано с водой.
Шэнь Юйцзэ переступил порог пустой квартиры. Заботливый консьерж внёс купленные пособия и аккуратно сложил их в кабинете.
Юноша не успел сделать и глотка воды, как раздался требовательный звонок от У Хун.
Его переезд в Цзяоцзян мать встретила в ножи. В последние годы её психика давала тяжёлые сбои; Шэнь Гонин отослал её в элитный санаторий среди живописных гор, но лечение не помогало — женщина лишь становилась всё более взбалмошной и агрессивной.
Она испытывала к сыну болезненную, параноидальную привязанность, пытаясь контролировать каждый его шаг двадцать четыре часа в сутки. В какие школы ходили старшие дети Шэнь Гонина — в те же обязан был поступить и Юйцзэ. Старший сын увлекался верховой ездой — и Юйцзэ заставляли седлать лошадей. Старшая дочь посещала симфонические концерты — и Юйцзэ таскали по филармониям...
Стоило ему принять вызов, как У Хун обрушилась на него с истеричными допросами:
— Сяо Цзэ! Почему тебя до сих пор нет дома?!
Шэнь Юйцзэ включил громкую связь и бросил телефон на стол. Усевшись за ПК, он ответил, не отрываясь от экрана:
— Ходил гулять с одноклассником.
— С одноклассником?! — При этом слове голос У Хун взвился на октаву выше. — Цзяоцзян — глухая провинция! Общаться с тамошним сбродом — только попусту тратить время!
Шэнь Юйцзэ промолчал.
Он щёлкнул кнопкой питания; системный блок тихо загудел, и на мониторе высветилось приветствие.
Затянувшееся молчание сына окончательно вывело истеричную женщину из себя:
— Что с тобой происходит?! Ни слова не сказав, взял и уехал из Императорской столицы! Зачем ты вообще...
— Мама, — перебил её Шэнь Юйцзэ. — Я сегодня видел Ван Шия.
Это имя мгновенно переключило её гнев. От одного звучания трёх слогов у У Хун заломило в висках. Она визгливо запричитала в трубку:
— Где ты её видел?! Она сама тебя разыскала?! Ну конечно! Я так и знала! Эта дрянь ведь родом из Цзяоцзяна...
— Случайно пересеклись, — спокойным тоном ответил Шэнь Юйцзэ, привычный к вечным истерикам матери. Он отвечал, параллельно кликая мышкой и открывая браузер: — Мы с одноклассником зашли в книжный. У неё там проходила автограф-сессия новой книги, вот и столкнулись.
— Презентация?! Ха! Покупатели хоть знают, что она за тварь?! Кабы не твой папаша, эта шалава до сих пор бегала бы в стажёрках! — У Хун сыпала отборной бранью, изливая самую ядовитую желчь на соперницу.
Она забыла — или делала вид, будто забыла, — как много лет назад, когда она сама триумфально занимала чужое место, прежняя «госпожа Шэнь» сквозь зубы бросила ей: «Моё сегодня — это твоё завтра!»
Она забыла и то, что истоком всех этих бед была вовсе не Ван Шия, а сам Шэнь Гонин, привыкший смотреть на женщин как на одноразовые игрушки.
Шэнь Юйцзэ наблюдал эту фарсовую трагедию с самого детства. Мужчина, которого он звал отцом, постоянно окружал себя кокетливыми красотками. Он сулил им любовь, соблазнял деньгами, дурачил обещаниями светлого будущего.
Юношу тошнило от подобной семьи, от этой бесконечной драмы, от самого понятия такой «любви».
Материнские проклятия в динамике не умолкали ни на секунду.
Шэнь Юйцзэ не перебивал — давным-давно привык.
Он безучастно кликнул мышью, открывая вкладку, спрятанную в глубине закладок браузера. Страница быстро обновилась.
Это была популярнейшая молодёжная соцсеть, существовавшая как в мобильном приложении, так и в веб-версии.
Шэнь Юйцзэ когда-то зарегистрировался там по просьбе приятеля, но быстро удалил аккаунт за ненадобностью.
Однако вскоре после удаления тот же знакомый огорошил его новостью: «Произошло кое-что чертовски любопытное».
Оказалось, стоило ему уйти, как глупая маленькая мышка натянула на себя его шкуру и принялась разыгрывать перед публикой дешёвый фарс.
Глупая, наглая мышь! Она ощупью брела во тьме, даже не догадываясь, что забрела прямиком в клетку к затаившемуся зверю.
А зверь молча наблюдал за каждым её шагом.
Шэнь Юйцзэ вынужден был признать: в его серой, удушливой, сотканной из интриг жизни это оказалось самым увлекательным зрелищем.
Ради этого он не пожалел сил, бросил Императорскую столицу и приехал в этот заштатный провинциальный городок за тысячи километров от дома.
Мать в телефоне всё так же заходилась в истерике.
Юноша едва заметно взмахнул длинными ресницами. Его тёмно-янтарные глаза въелись в свежий пост, только что появившийся в ленте:
[@Фейковый бриллиант: Кажется, у меня наконец-то появится настоящий друг. 🌧️☔📚]
***
Опубликовав запись, Лу Пин отложил телефон и спрятал его в глубину выдвижного ящика.
Едва он успел закрыть его, как дверь в спальню распахнулась.
В комнату, радостно подпрыгивая, впорхнула младшая сестра в пышном синем платье. Лу Ань никогда не стучала перед входом, неизменно оставаясь беззаботной и непосредственной маленькой принцессой.
— Брат! — заговорщически протянула Аньань, точно дожидаясь похвалы. — Сегодня дождь шёл! Тебя королева Эльза защитила?
Вспомнив детский зонтик-трость, Лу Пин невольно дёрнул уголком губ:
— Ага. Благодаря твоему зонту мы с одноклассником вообще не промокли.
Осознав, что реально выручила брата, Аньань просияла ещё сильнее.
Лу Пин достал из портфеля двуязычный сборник сказок про Эльзу и протянул ей.
Едва взглянув на знакомую королеву на обложке, девчушка радостно завизжала. Не помня себя от восторга, она помчалась вниз по лестнице — хвастаться родителям.
Звукоизоляция в доме была скверная, так что Лу Пин отлично слышал из своей комнаты звонкий голосок сестры:
— Мама, смотри, что мне брат подарил!
— Ой, книжка на английском! А ты брату «спасибо» сказала?
Спустя пару минут за дверью раздались шаги. Мама Лу в кухонном фартуке поднялась по лестнице и остановилась у порога.
— Пинпин, ну как с другом погуляли? Весело было? — Она вытерла руки о фартук. Погода в Цзяоцзяне стояла сырая и зябкая, а от тяжёлой ежедневной работы её ладони огрубели до предела. Каждую зиму они покрывались болезненными цыпками и трещинами. И именно этими руками она слепила тысячи рисовых пирожков као, чтобы дать сыну возможность учиться в лучшей старшей школе города.
Лу Пин кивнул и, вытащив из рюкзака сдачу, протянул её матери.
Мама Лу отмахнулась:
— Оставь себе, Пинпин. Я тебе давненько карманных денег не давала.
— Зачем они мне? — воспротивился рассудительный Лу Пин. — В столовой плачу карточкой, в автобусе — тоже. Тратиться мне не на что, деньги всё равно без дела пролежат.
— Как это без дела? — возразила мать. — Вот сегодня с другом пошёл — и пригодились. Вы, молодёжь, то бабл-ти пьёте, то шашлычки на улице покупаете — на всё деньги нужны.
В голове Лу Пина моментально вспыхнула картинка: после уроков они с Шэнь Юйцзэ штурмуют уличный ларёк; в левой руке у принца стакан кокосового чая с шариками тапиоки, в правой — пять шампуров с жареной клейковиной... Э-э, стоп, стоп, стоп!
Шэнь Юйцзэ с головы до ног меньше всего походил на человека, способного уплетать уличные шашлычки и запивать их дешёвым чаем! Лу Пин решительно вытряхнул эту чушь из головы.
Впрочем, мама права — иметь при себе немного наличных не помешает. Он не стал спорить и запрятал деньги в карман.
Мама Лу перекинулась с сыном ещё парой фраз, но, беспокоясь о кипящем на плите ужине, собралась уходить.
— Мам! Чуть не забыл! — окликнул её Лу Пин.
— Что такое?
Глаза Лу Пина прищурились, засияли тёплым светом:
— В понедельник утром я хочу прихватить один пирожок као для своего соседа по парте.
http://bllate.org/book/20306/3810411
Готово:
