Фэн Нин молчал.
Что ж, ладно. И этот трюк провалился.
— И давно ты догадался? — спросил Фэн Нин.
Цин Лан с холодной отстранённостью смотрел на него:
— Когда ты только появился, у меня возникли сомнения. Позже ты то и дело выдавал себя, а окончательно я убедился, когда ты взялся за кисть. Твой почерк один в один повторяет надпись на том кленовом листке.
А та размашистая, твёрдая и чересчур своенравная вязь на кленовом листе успела стать самым ненавистным почерком в его жизни. Без исключений.
Фэн Нин мысленно вздохнул: прошибся.
Помолчав, он не удержался от вопроса:
— А в самом начале? Как ты меня раскусил? Мне казалось, я сыграл убедительно.
Цин Лан нахмурился:
— Я с детства терпеть не могу гусениц. Даже будучи ребенком, я не стал бы спасать такую тварь.
—... А! Гусеница!
Цин Лан дёрнулся, и остриё клинка полоснуло Фэн Нина по шее! На белой коже мгновенно выскочила алая полоска.
Оба замерли.
Цин Лан стиснул зубы:
—... Ты надо мной издеваешься?
— Извини-извини, — Фэн Нин сокрушённо покрутил ладонью, указывая на ссадину на шее. — Сам себя наказал. Боль, между прочим, настоящая.
Поняв, что цепляться за маскировку бессмысленно, Фэн Нин сбросил морок и вернул свой истинный облик.
Увидев его лицо, Цин Лан от ярости снова едва не сжал рукоять. Фэн Нин поспешно подался назад, спасая горло от дрожащих рук юноши.
— Какую цель ты преследуешь?! — с лютой ненавистью процедил Цин Лан. — Зачем изо всех сил пытаешься подобраться ко мне любыми способами?!
Фэн Нин чувствовал себя невероятно обескураженным:
— Да какая цель? Ты мне просто нравишься! Хочу быть с тобой!
— Заткнись!
Фэн Нин поджал губы и послушно умолк.
Цин Лан снова прижал лезвие к его горлу, заставляя шаг за шагом отступать, пока спина Фэн Нина не упёрлась в холодную каменную стену.
— Эй, полегче! — Фэн Нин осторожно поднял руки. — Клинком можно и зашибить.
Цин Лан хмыкнул:
— Что? Думаешь, я не осмелюсь тебя убить?
— Осмелишься, — Фэн Нин встретил его взгляд. — Но не станешь.
Цин Лан прищурился:
— С чего такая уверенность?
— Потому что ты знаешь: хоть я и обманул тебя, но всё же спас. Сам ведь признал — туман разогнал я, и пятиногого зверя усыпил тоже я.
Цин Лан некоторое время молчал, затем произнёс:
— А теперь, значит, сознался?
Фэн Нин вздохнул с глубокой, едва ли не трагической печалью:
— Хоть ты и плохо знаешь Мир бессмертных, но должен понимать: подобный туман развеивать нельзя. Я, добропорядочный, законопослушный старый бог, ради тебя нарушил небесный запрет. Кто знает, какое наказание меня ждёт... Ты же не станешь платить злом за добро?
Сложив ладони, Фэн Нин скорбно прикрыл лицо, но сквозь щели между пальцами краем глаза наблюдал за юношей. Увы, его хитрая уловка тут же наткнулась на ледяной, проницательный взгляд Цин Лана.
Фэн Нин мгновенно зажмурился и извлёк из груди ещё один тяжкий вздох.
И всё же выражение лица Цин Лана дрогнуло. На миг показалось, что он собирается опустить клинок.
Фэн Нин победоносно перевёл дух.
Но в следующее мгновение Цин Лан хищно вскинул брови, крутанул кисть и с силой обрушил меч вперёд!
Лезвие со свистом вошло в каменную стену в миллиметре от шеи Фэн Нина, точно в мягкое масло. От лязга металла о камень заложило уши.
Фэн Нин зажмурился и судорожно выдохнул.
Почему этот мальчишка так любит заставлять людей седеть раньше времени? Мстит за шутку с гусеницей?
Цин Лан разжал пальцы. Меч Пожирателя Душ остался торчать в скале, гудя и дрожа всем лезвием.
Отступив на шаг, юноша с ледяным презрением бросил:
— Ты подшучивал надо мной, а я взорвал тебя. Ты обманул меня, но помог. Отныне мы в расчёте, и наши пути расходятся. Но если дерзнешь снова преследовать меня — я тебя не пощажу.
С этими словами он развернулся и пошёл прочь, не обернувшись.
Фэн Нин перевёл взгляд с удаляющейся фигуры на застрявшее оружие и крикнул вслед:
— Ты же не забрал Меч Пожирателя Душ!
— От твоих подачек меня тошнит.
Голос Цин Лана звучал отстранённо, но каждое слово ранило без промаха.
Фэн Нин посмотрел на легендарный клинок, способный свести с ума любого мечника, поджал губы и опустил глаза. В груди вдруг стало по-настоящему тоскливо.
Сжав рукоять, он с усилием выдернул меч из камня и, повесив голову, поплёлся вслед за юношей.
Вдруг над горным ущельем пронёсся оглушительный, сотрясающий скалы рёв!
Фэн Нин вздрогнул и бросился к выходу из долины.
Он совсем забыл: пятиногий зверь сторожил пещеру именно ради Меча Пожирателя Душ. Стоило им вытащить клинок из стены, как тварь мгновенно очнулась!
Выбежав к подножию утёса, Фэн Нин увидел ужасающую картину: монстр впился когтями в ногу Цин Лана и уже раскрыл огромную пасть, собираясь перекусить её пополам!
Фэн Нин нахмурился, влил всю свою безграничную духовную силу в Меч Пожирателя Душ и наотмашь полоснул по чудовищу!
В то же мгновение небеса потемнели, закружились свинцовые тучи, и поднялся ураганный ветер.
Лезвие, неся в себе силу бури, рассекло воздух. Могучая волна духовной энергии содрогнула горы и небеса. Страшный гул окутал Меч Пожирателя Душ, когда тот обрушился сверху вниз, чистым ударом снеся голову пятиногого зверя!
Тяжёлая голова с глухим стуком покатилась по земле.
Выпученный, величиной с кулак глаз, застывший в предсмертном изумлении, залило фонтаном алой крови.
Чудовище было мертво — мгновенно и бесповоротно.
Цин Лан медленно поднял бледное лицо, глядя в самое сердце утихающего шторма.
Тот самый бог, которого он только что бранил, в которого мешал снарядами и на которого замахивался клинком, обозвав старым извращенцем, молча стоял посреди ревущего вихря и темных туч. На его лице не осталось и следа от привычной дурашливой улыбки. На белых одеждах алела кровь.
Он смотрел на обезглавленную тушу с едва заметной тенью брезгливости, которая тут же растаяла. Чуждый всему мирскому и в то же время исполненный милосердия. Белоснежный дух, запятнанный кровью, точно Асура, сошедший с небес.
Он казался Цин Лану абсолютно незнакомым — и вместе с тем до боли родным.
Буря улеглась, и неземной гость плавно спустился на землю прямо подле юноши.
Фэн Нин разжал окровавленную лапу чудовища и высвободил пострадавшую ногу Цин Лана.
— Ты ранен. Больно?
—... Пустяки.
Цин Лан пришёл в себя и оттолкнул его руку. Он попытался применить технику исцеления, но магия не действовала. Пришлось опираться на тушу зверя, чтобы удержать равновесие.
Помолчав, юноша тихо спросил:
—... Я только что наговорил тебе гадостей. Зачем ты спас меня?
Фэн Нин мягко улыбнулся:
— Выходит, ты всё-таки понимаешь, что твои слова ранят.
Цин Лан отвернулся, не желая продолжать разговор. Но в следующую секунду его подхватили на руки и бережно перенесли к ближайшему дереву.
— Что ты делаешь?!
— Ты ранен, и обычная техника исцеления тут бессильна. — Фэн Нин поставил его на землю и достал из закромов мантии маленький золотой флакон.
— Мне не нужна твоя помощь! — Цин Лан попытался отстраниться, опираясь о ствол.
— Я спас твою жизнь, так что имею право позаботиться о ней.
Фэн Нин применил технику обездвиживания, усадил юношу на прежнее место и без лишних церемоний разорвал ткань штанины на месте укуса.
Цин Лан округлил глаза:
— Ты!..
Фэн Нин оглядел его бедро и искренне похвалил:
— А у тебя красивые ноги. Белые, гладкие, словно лепестки груши.
Сказав это, он тут же понял, что ляпнул лишнее. Вскинув взгляд, Фэн Нин увидел, что Цин Лан трясётся от гнева и вот-вот заорёт.
Фэн Нин поспешно применил технику запрета речи, чтобы обезопасить свои уши.
— Прости-прости, я вовсе не хотел тебя обидеть... — быстро пробормотал он и аккуратно нанёс целебную мазь на рваную рану.
Цин Лан сокрушённо зажмурился. На миг ему показалось, что лучше бы он сдох в когтях той твари.
— Лекарство страшно дорогое, — Фэн Нин с сожалением спрятал пустой флакон. — Так что выздоравливай скорее, Цин Лан.
С этими словами он отступил на пару шагов и снял заклинания.
Цин Лан стиснул зубы. В душе бушевал такой ураган, что он сам не знал — проклинать этого сумасшедшего или благодарить.
Фэн Нин выпрямился:
— Цин Лан, прошу прощения за то, что притворился демоном-бабочкой и обманул тебя. Позволь представиться заново, я...
— Мне плевать, кто ты и как тебя зовут, — холодно перебил его Цин Лан. — Хоть ты и спас меня, я всё так же испытываю к тебе отвращение и не хочу видеть. Какую плату ты хочешь за помощь? Говори прямо, и мы расплатимся. Но не думай, будто ты оказал мне неизмеримую услугу. Не приди ты — я бы и сам как-нибудь выкарабкался.
— Конечно выкарабкался бы, — кивнул Фэн Нин. — Разве что остался бы без ноги.
Цин Лан сжал челюсти, не найдя, что возразить.
Взгляд Фэн Нина скользнул к его левой руке:
— Твой плод Цзюман...
Цин Лан настороженно спрятал сжатый кулак за спину:
— Его я не отдам.
Фэн Нин вздохнул:
— Знаю, он нужен тебе для поступления. Но ты уверен, что наставник требовал именно этот плод? Если да, советую крепко подумать. Плод Цзюман — хоть и редкое сокровище, но добыть его смертельно опасно, за ним столетиями никто не ходил. Ни один нормальный учитель не станет требовать такого от новобранца. Твой хвалёный наставник либо презирает тебя и решил так отшить, либо он жестокий подлец, желающий твоей смерти. Как ни крути, человек он паршивый.
Фэн Нин от души презирал подобных небожителей. Не хочешь брать ученика — скажи прямо, зачем выставлять смертоносные условия?
Цин Лан нахмурился:
— У Бессмертного почтенного есть свои причины! Не смей порочить его имя!
Фэн Нин опешил.
Я? Порочу его имя?!
Ха! Вот уж смех! Я, Фэн Нин, верховный глава бессмертных, буду кого-то порочить?!
Фэн Нин едва не расхохотался от обиды:
— Раз ты так его защищаешь, кто же он такой? Как его имя? Скажи, я послушаю!
Цин Лан взглянул на него с ледяной надменностью:
— С какой стати мне говорить? Чтобы ты пробрался в мою будущую школу и продолжал донимать?
Фэн Нин поперхнулся:
— На этот раз я даже не думал об этом...
Впрочем, стоит Цин Лану подать идею, как она тут же пускает корни.
В этот раз он нашёл его с помощью Аромата Тысячи Ли, но действие магии истекает через три дня. Когда Цин Лан поступит на обучение и покинет Мир демонов, ищи его потом по всем Шести мирам... Нет, нужно обязательно разузнать, кто из бессмертных додумался выставить такое идиотское испытание.
Цин Лан, теряя терпение, бросил:
— Так какую плату ты хочешь? Говори быстрее, мне пора.
Фэн Нин немного подумал и произнёс:
— Я хочу, чтобы ты исполнил два моих желания.
— Каких?
Фэн Нин достал из закромов кольцо.
Оно было отлито из темной бронзы и украшено изумительным фиолетовым самоцветом, сверкающим благородным блеском.
Фэн Нин протянул кольцо Цин Лану с самым серьёзным видом:
— Первое — я хочу, чтобы ты взял это кольцо.
Цин Лан мгновенно отшатнулся, посмотрев на него с подозрением:
— Что ты опять задумал?
Только тут Фэн Нин вспомнил, что в мире смертных кольца вручают во время сватовства.
Он поспешно возразил:
— Нет-нет, ты не так понял! Я не прошу твоей руки. Просто носи его при себе. В камне спрятано заклинание: если ты снова окажешься на грани жизни и смерти, просто нажми на него трижды, и я тут же явлюсь к тебе.
Цин Лан замер:
—... И это твоя плата?
Фэн Нин кивнул:
— Да.
—... Почему?
Фэн Нин мягко улыбнулся:
— Я думал о прочем, но заставить тебя ответить на мои чувства не выйдет, а принуждать к встречам — значит вызвать лишь ещё большую тоску и отвращение... Цин Лан, я знаю, ты меня терпеть не можешь и мечтаешь никогда больше не встречать. Но этому не бывать. Раз уж я полюбил тебя, то не отступлюсь. Пусть сейчас ты меня ненавидишь, кто знает, что изменится через тысячи или десятки тысяч лет? Но главное условие для этого — ты должен быть жив.
— Поэтому кольцо, способное спасти тебе жизнь — лучшая награда, которую я могу просить.
Цин Лан смотрел на кольцо в своей ладони, и в душе его бушевал смятенный вихрь.
Услышав, что этот старый бог не намеревается отступать, юноша по привычке ощутил укол раздражения, но к концу чужой речи внутри всё перевернулось.
В груди смешались досада, злость и... внезапный страх перед будущим.
Страх, что через тысячи лет слова этого безумца сбудутся, и он действительно перестанет его ненавидеть...
Нет! Невозможно! Чушь и бред! О таком даже думать тошно!
— А если я откажусь?
Фэн Нин улыбнулся с самым безобидным видом:
— Ничего страшного. Просто ты станешь нарушителем слова. К тому же, как ты думаешь... сложно ли мне с моими силами незаметно наложить на тебя заклятие слежения? Иначе как, по-твоему, я находил тебя каждый раз?
Цин Лан мгновенно изменился в лице.
Фэн Нин добавил:
— Но если ты примешь кольцо, я обещаю целый месяц не появляться у тебя на глазах.
В конце концов, скоро прибудут новые ученики, и весь следующий месяц Фэн Нин будет загружен по уши.
Цин Лан глубоко вздохнул и спрятал кольцо.
— Ладно. Какое второе желание?
Фэн Нин протянул ему Меч Пожирателя Душ:
— Второе — я хочу, чтобы ты забрал этот меч.
Цин Лан долго смотрел на него, после чего не выдержал:
— Сначала спасительное кольцо, теперь — сокрушительное оружие... Ты что, святой святоша?
— Нет, я просто безумно люблю тебя, — сорвалось с языка Фэн Нина.
Цин Лан: —...
Фэн Нин понял, что снова переборщил с нежностями, кашлянул и продолжил:
— Дело не в моей щедрости. Меч пробудился от твоей крови и признал тебя хозяином. Я смог воспользоваться им лишь на миг благодаря талисману. В чужих руках это просто кусок ржавого железа. Истинным Мечом Пожирателя Душ он останется только у тебя. Забери его, не дай пропасть великому артефакту.
Фэн Нин помедлил и тихо добавил:
— Я знаю, тебе тошно брать мои вещи. Но этот меч — не мой. Он твой. Я лишь помог вам связать судьбы. Кабы клинок не признал тебя, ничего бы не вышло.
Глядя на опущенные ресницы старого бога, Цин Лан вдруг вспомнил тишину, застывшую в Долине Увядающего Ветра после его собственных жестоких слов.
В груди противно закололо.
Помолчав, Цин Лан спросил:
—... Если я заберу его, ты пообещаешь не появляться два месяца?
Фэн Нин честно ответил:
— Увы, не могу. Слишком долго, я буду скучать.
Цин Лан: —...
Он молча принял меч и спросил:
— Теперь ты уберёшься?
— Разумеется, — Фэн Нин не обиделся, его глаза лучились нежной улыбкой. — Увидимся через месяц, Сяо Цинлан.
***
Горная цепь Гуйнин, Пик Осколков Звёзд
Три дня спустя
Цин Лан, сжимая в руке плод Цзюман, подошёл к столу регистрации новобранцев.
Девушка в розовом платье проверяла принесённые плоды.
— Кому ты зубы заговариваешь?! Этому плоду недели две! На перекупке взял? Не подходит! Следующий!
Цин Лан сделал шаг вперёд.
Девушка в розовом, подняв глаза, на мгновение застыла. Затем намылила и без того влажные губы, кокетливо поправила пышную юбку, спрыгнула со стола и пропела:
— М-м... Младший брат, где твой плод?
Цин Лан молча положил добычу на стол.
Разглядев плод Цзюман, ученица потеряла дар речи.
К столу подошёл упитанный старший ученик:
— Ли Цзяоруй, ты чего застыла?.. Ого! Это же... Цзю... Цзю... Цзюман?!
Цин Лан нахмурился, не понимая причин такой бурной реакции.
К столу тут же сбежались ещё три-четыре старших ученика.
Один из них изумлённо спросил:
— Откуда у тебя этот плод?
— А что не так? — переспросил Цин Лан. — В жетоне второго тура был указан именно плод Цзюман.
Он достал из кармана жёлтую деревянную плашку.
Ученики передали жетон из рук в руки, разглядывая его в полной тишине.
—... Настоящий. И правда плод Цзюман...
— Ах да, старший брат Чанбай говорил, что для адептов из Мира демонов испытания будут особыми...
— Но не настолько же!
— С такой сложностью хоть кто-то смог пробиться? Кстати, разве Верховный Бог Цин Дахуай не открывал занятия в Мире демонов? Почему он не пошёл к нему?..
— А где старший брат Чанбай?
— Всё ещё на Утёсе Очищения Сердца...
Слушая их перешёпотывания, Цин Лан наконец всё понял.
Старый бог оказался прав.
Тот, кто велел ему достать плод Цзюман, действительно хотел избавиться от него.
Вот только это был не сам Бессмертный почтенный, а его старший ученик.
Этого было достаточно.
Главное — не сам Учитель.
Цин Лан поднял взгляд на Ли Цзяоруй и спокойно спросил:
— Скажите, каково было условие для остальных?
Ли Цзяоруй замялась и нехотя выдавила:
—... Духовный плод... среднего уровня.
Разница между плодом среднего уровня и плодом Цзюман равнялась примерно восьми сотням редчайших артефактов.
Цин Лан промолчал.
Ли Цзяоруй и сама почувствовала неловкость. Густо покраснев, она попыталась оправдаться:
— Ну... на самом деле сложность зависит от подготовки кандидата, каждый год правила слегка меняются...
Поняв, что мелет чушь, она смущённо крикнула назад:
— Где именной жетон?! Живее несите младшему брату!
Приняв плашку, Ли Цзяоруй с большим уважением вручила её Цин Лану:
— Младший брат, добро пожаловать в нашу школу! Ты зачислен в двадцать восьмой поток под номером ноль пятьдесят шесть! Сворачивай налево, там тебе покажут дорогу к общежитию.
— Спасибо, — Цин Лан сжал жетон и переступил порог обители.
Он сделал глубокий вдох, но так и не смог унять трепет в груди.
«Учитель, я наконец стал вашим учеником...»
Ладони запотели, дыхание сбилось. Но на лице юноши расцвела яркая, ликующая улыбка, затмевающая сияние солнца и звёзд.
Цин Лан презирал почти всех праведных владык Мира бессмертных.
Всех, кроме Бессмертного почтенного Фэн Нина — недосягаемой луны, на которую он был готов взирать вечно.
http://bllate.org/book/20260/3740559
_Marrtyy (читатель/культиватор основы ци)
24 октября 2026 в 17:19
1
Готово:
