Когда Мо Фэйбай и Цзи Тяньи в мыле примчались в больницу, старик Мо вовсе не находился в реанимации.
Он спокойно лежал на больничной койке и неторопливо читал газету.
Увидев вошедшего Мо Фэйбая, за которым следовал какой-то мужчина, он даже удивился, а затем расплылся в добродушной улыбке:
— А ты и вправду пришёл? Похоже, я кормил тебя не зря.
Мо Фэйбай растерянно произнёс:
— Пап?
Старик Мо отложил газету и тихонько фыркнул в его сторону, но вовсе не со зла.
В его взгляде даже сквозило некоторое высокомерное кокетство:
— Если бы я не придумал такой способ, ты бы вообще вспомнил, что в больнице лежит твой отец? Целыми днями только о Гао...
— Пап!
Предчувствуя, что отец сейчас снова заведёт шарманку про Гао Чэньхуя, Мо Фэйбай так испугался, что аж вздрогнул:
— Я знаю, что это неправильно — целыми днями ходить радостным, беспечным и думать только о съёмках, я исправлюсь!
Неожиданно прерванный старик Мо сначала замер на полуслове, а затем поднял взгляд на мужчину, стоявшего за спиной Мо Фэйбая.
Приглядевшись, он внезапно удивился: на этот раз рядом с сыном оказался вовсе не Гао Чэньхуй?
К тому же этот человек казался ему смутно знакомым...
— Вы... — старик снова перевёл взгляд на Мо Фэйбая. — Ты что же, привёл человека и даже не представишь его?
Мо Фэйбай поджал губы. Он так торопился, что разве мог вспомнить о таких мелочах?
Да и если бы не это ЧП, сейчас он, пожалуй, уже провёл бы чёткую границу между собой и Цзи Тяньи, и они разошлись бы каждый своей дорогой.
Поэтому ему совсем не хотелось вдаваться в долгие представления:
— Это господин Цзи, он подвёз меня.
Мо Фэйбай надеялся отделаться одной фразой, но Цзи Тяньи сделал шаг вперёд и подошёл к кровати старика Мо.
Затем он по собственной инициативе слегка наклонился, демонстрируя смиренный вид:
— Дядя Мо, я Цзи Тяньи. Когда я был маленьким, вы даже брали меня на руки.
Мо Фэйбай: «???»
Мм?
Когда это было, почему я об этом ничего не знаю?
Вы что, успели познакомиться за моей спиной?
Старик Мо с удивлением посмотрел на лицо Цзи Тяньи, а услышав его имя, и вовсе широко раскрыл глаза:
— Ты Цзи Тяньи?! Сын Цзи Чанфэна?
Неудивительно, что лицо показалось ему знакомым — он же вылитый Цзи Чанфэн!
Выходит, он действительно мог нянчить маленького Цзи Тяньи на руках.
Вот только позже ходили слухи, что в семье Цзи произошли какие-то неприятности, и мальчика отправили за границу.
А пару лет назад, когда Цзи Чанфэн скончался, паренька, судя по всему, велели вернуть обратно.
Только вот нынешняя Корпорация Тяньюй — это настоящий гигант, и даже он, некогда известный режиссёр, не рискнул бы теперь набиваться в старые знакомые к людям из Тяньюй.
Теперь же, вернувшись на родину и унаследовав Корпорацию Тяньюй, этот Цзи Тяньи стал влиятельной персоной, к которой простому смертному не подступиться.
С чего бы ему вдруг заявляться сюда вместе с его никудышным сыном?
Цзи Тяньи с улыбкой кивнул:
— Это я, дядя Мо.
Господин Цзи, которого посторонние всегда знали как человека холодного и неприступного, сейчас выказывал исключительную вежливость и любезность по отношению к покинувшему индустрию старику Мо.
Каких целей он добивался, Мо Фэйбай не мог не догадываться.
В конце концов, с тех пор как отец прежнего владельца тела лёг в больницу на лечение, даже льстивый и услужливый Гао Чэньхуй переменился в лице и поспешил избавиться от своего партнера.
Человек со статусом Цзи Тяньи тем более не нуждался в том, чтобы так сильно ронять своё достоинство.
А раз он опустился до этого, значит, у него непременно есть цель.
Этот мужчина поистине хитер и коварен.
Мысленно Мо Фэйбай закатил глаза, но ему было всё равно — в любом случае он ни за что не станет связываться с Цзи Тяньи.
Старик Мо тоже слегка занервничал:
— Так вы с Фэйбаем... кем друг другу приходитесь?
Цзи Тяньи только собрался заговорить, как Мо Фэйбай перехватил инициативу:
— Мы просто снимаемся в одной съёмочной группе!
Ещё чего не хватало, мало ли что сболтнет Цзи Тяньи, если дать ему продолжить.
Старик Мо усмехнулся, но оставил вопрос без ответа:
— Ну тоже неплохо, очень даже неплохо.
Подумав немного, он не удержался от наставлений:
— Фэйбай, я знаю твой характер, и ты сам понимаешь положение господина Цзи, раз уж он ведёт себя так скромно. То, что он снимается вместе с тобой — это твоя возможность. Что бы ни случилось, ты не должен вести себя капризно.
Мо Фэйбай: «...»
Вы вообще мой отец или его? Почему вы потакаете ему?
К тому же ему всё казалось, что в словах старика Мо «что бы ни случилось» кроется какой-то подтекст, будто речь шла вовсе не о съёмках.
Что ни говори, а та сцена со смирением, которую разыграл Цзи Тяньи, сработала на ура — неужели эффект проявился так быстро?
Мо Фэйбай с досадой выдохнул: нельзя позволять Цзи Тяньи оставаться здесь дольше, это просто ужасно.
Он повернулся к Цзи Тяньи с вежливой, отчужденной улыбкой:
— Господин Цзи, я хочу поговорить с отцом. Не могли бы вы, пожалуйста, выйти и подождать снаружи?
Заметив, что Мо Фэйбай стал ещё холоднее, чем прежде, Цзи Тяньи понял, что тот всё ещё дуется из-за истории с виллой, и сейчас задерживаться здесь силой было бы некстати.
Та ситуация так и не разрешилась до конца; хотя оба они были вынуждены притушить свой гнев, Цзи Тяньи знал — это лишь временное затишье.
Чтобы всё исправить — будь то отчуждение Мо Фэйбая или заноза ревности, засевшая в его собственном сердце, — требовалось время и дальнейшие шаги.
Цзи Тяньи просто развернулся и с многозначительным видом бросил на прощание:
— Хорошо, я побуду снаружи. Если что-то понадобится — зовите, мы же все свои.
По дороге сюда он уже всё обдумал: даже если у Мо Фэйбая действительно есть этот «муж», он всё равно отберёт его!
Сделает так, чтобы тот принадлежал только ему!
Какими бы средствами ни пришлось для этого воспользоваться.
Даже если действительно прикончить эту пока еще безымянную сволочь.
Он сам был виноват: когда у него только появился интерес к Мо Фэйбаю, помощник Ли Цин предлагал полностью проверить досье и происхождение Мо Фэйбая и принести ему отчёт.
Но он отказался лишь потому, что любил сам распутывать клубок и по ниточкам узнавать предмет своего увлечения.
Он никак не ожидал, что угодит в такую глубокую яму.
У Мо Фэйбая неожиданно обнаружился даже «муж»!
Но теперь он твёрдо решил: даже если это и вправду могильная яма, он закопает в ней этого «мужчину», засыплет землёй до отказа и пойдет дальше!
Мо Фэйбай должен принадлежать ему, и точка.
Мо Фэйбай едва не скри зубами от злости из-за последней фразы Цзи Тяньи, но на глазах у старика Мо он не мог ничего сказать ему в ответ.
Дверь палаты за Цзи Тяньи закрылась, и стоило ей затвориться, как старик Мо завёл разговор, явно зацепившись за двусмысленный намёк в конце слов Цзи Тяньи:
— Фэйбай, скажи отцу правду, какие у вас с ним на самом деле отношения?
Учитывая статус Цзи Тяньи, появиться вместе с Мо Фэйбаем в больнице уже само по себе звучало нелепо, так он еще и вёл себя излишне предупредительно.
Но даже при всей вежливости вряд ли кто-то стал бы заявлять, будто они все свои — у Цзи Тяньи не было причин рассыпаться в подобных фальшивых любезностях.
А раз это не фальшивая вежливость, значит...
Мо Фэйбай почувствовал, как у него гудит голова, и изобрал тусклый взгляд рыбы:
— Пап, мы правда просто вместе снимаемся в кино. Мы знакомы, но не более того, никаких близких отношений.
Чтобы его выражение лица выглядело максимально искренним, он даже развел руками.
Старик Мо усмехнулся и поманил его к себе, жестом предлагая подойти ближе.
Мо Фэйбай в пару шагов преодолел расстояние и придвинулся к самой постели:
— Что такое, пап?
Старик Мо заговорил тихим, насмешливым тоном:
— Тогда почему ты только что так испугался, когда я упомянул Гао Чэньхуя? Раньше-то ты только о нём и говорил.
Мо Фэйбай: «...»
А что, если у него теперь боязнь высоты?
В буквальном смысле — фобия «Гао».
http://bllate.org/book/20205/2010613
Готово: