Шэнь Цинланю хотелось слушать похвалу, и Хань Чжан, разумеется, удовлетворил его желание.
Сыпая блестящими комплиментами, он так морочил голову собеседнику, что тот совершенно потерял ориентацию в пространстве.
Когда жареное мясо и рыба оказались в желудке, а чувство сытости полностью его заполнило, они продолжили прогулку по храмовой ярмарке, причем Хань Чжан повел Шэнь Цинланя прямиком к лавке с кольцебрасанием своей семьи.
Заставив сегодня клан Хань разбить на ярмарке лавку с кольцебрасанием, он преследовал не только цель заработать на пропитание, но и намеренно устраивал встречу Шэнь Цинланя с его будущими родственниками по мужу.
Всем известно, что в брачных делах важно не только посмотреть на нрав мужчины, но и удостовериться, насколько приятна в общении его семья.
Шэнь Цинлань и впрямь был тем еще молодцем, скрывавшим свою мудрость за маской простоты, и чтобы этот гэр окончательно и бесповоротно влюбился, достигнув эффекта «ни за кого не выйду, кроме тебя», нельзя было оставлять ему ни малейшего повода для сомнений.
Дружная и гармоничная семья служила огромным преимуществом в глазах будущих родственников!
А Шэнь Цинлань, еще не подозревавший, что попался в ловушку, лишь услышав о походе к лавке семьи Хань, тут же заикаясь, произнес:
— Что? Идти к лавке семьи брата Хань? Разве там не придется встретить дядюшку и тетушку? Но я... я еще совсем не готов... — Шэнь Цинлань весь передернуло от смущения, и он начал неестественно перебирать пальцами, пряча глаза.
В глазах Хань Чжана плясали смешинки, но вслух он лишь рассудительно заметил:
— Мы с достойным младшим братом закадычные друзья, просто зашли по пути, а не с официальным визитом, к чему тут приготовления? Истинный муж не мелочится по пустякам, так что не стоит и мне церемониться, — с серьезным видом рассудил Хань Чжан, хотя в глазах его плясали смешинки.
Шэнь Цинлань замер. Ну вот, опять я забыл, что сейчас переоделся в мужское платье. Я же иду знакомиться с дядюшкой и тетушкой, а не со свекром и свекровью.
— Тогда... тогда ладно, — все же не стал отказываться Шэнь Цинлань и, залившись румянцем, кивнул.
Познакомиться с семьей Хань будет нелишне, заодно приценится, каковы в общении будущие свекор со свекровью, а также девери и золовки.
Надо же знать, с кем связываешься. Ведь его матушка как раз после замужества с батюшкой и узнала, насколько невыносимы бабушка, тетки и вся родня Шэнь.
Буквально за полгода, пока в доме летали куриные перья и лаяли собаки, эти родственники сумели полностью извести мать и вытравить в ней всю любовь к отцу!
И хотя он обожал брата Хань, но если его семья окажется такой же невыносимой, как его собственные бабушка с тетками... становилось страшно, и невольно возникало желание дать задний ход.
Мысли у молодого гэра были просты, а на лице читалось столько эмоций, что скрывать их не имело смысла.
Хань Чжан и без слов понимал, о чем тот думает, что, собственно, и являлось одной из причин, по которой он вел Шэнь Цинланя знакомиться со своей семьей.
Ничего не поделаешь, раз уж господин Шэнь, этот «старший товарищ», так сузил ему дорогу!
Вскоре они подошли к лавке с кольцебрасанием семьи Хань.
— Старший брат, ты как сюда забрел? — лица родственников Хань, охранявших лавку, просияли при виде Хань Чжана.
Несколько младших братьев и сестер, обрадовавшись еще сильнее, сбились в кучу и принялись наперебой щебетать:
— Старший брат, старший брат...
Пришли они на ярмарку сегодня лишь для того, чтобы помочь и за компанию порадоваться празднику.
В праздничные дни не следовало держать детей взаперти, пускай и они приобщатся к всеобщему веселью.
Хань Чжан, окруженный младшими, с улыбкой раздал им только что купленные засахаренные ягоды на палочках, но при этом нарочито сдвинул брови:
— Ладно, ладно, выстроились ровно, не баловаться. Я ведь перед вашим братом Ваном хвастался, какие вы у меня послушные и разумные, так что не заставляйте старшего брата терять лицо.
— Это брат Ван специально купил вам засахаренные ягоды в лавке «Восемь сокровищ», они не чета тем, что на улице продают, невероятно вкусные... каждому по одной, держите крепче.
Засахаренные ягоды, что продавали на улице, представляли собой всего лишь боярышник в сахарной глазури.
А вот лакомство из «Восьми сокровищ» не только посыпали кунжутом и дробленым арахисом, но и готовили из отборных плодов, которые идеально сочетали кислинку и сладкость.
Стоило такое удовольствие раз в десять дороже, и простые люди никогда бы на него не расщедрились.
Младшие из семьи Хань, часто бегавшие в имение к соседнему землевладельцу Ван, чтобы прислуживать его глуповатому сыну и старшей дочери, считались детьми весьма «бывалыми», и при одном упоминании «Восьми сокровищ» у них потекли слюнки.
Однако в семье Хань держали детей в строгости, да и сами ребята были смышлеными.
Несмотря на то что они умирали от желания попробовать лакомство, они совладали собой и дружно перевели взгляды на Шэнь Цинланя, а их ротики заговорили слаще меда:
— Спасибо брату Ван за засахаренные ягоды, мы их больше всего на свете любим!
— Брат Ван, ты и есть тот достойный младший брат Ван, о котором наш старший брат постоянно рассказывает? Ты и впрямь такой красивый, как и говорил старший брат, прямо как те изящные мужи, о которых ученые пишут!
— Брат Ван, это наша лавка с кольцебрасанием, хочешь попробовать? Это так весело...
Дети тараторили наперебой, и их комплименты лились рекой.
Они так расхвалили Шэнь Цинланя, что тот просто расцвел и пришел в крайнее возбуждение:
— Правда? Ваш старший брат еще и дома меня хвалит?
— Еще как! Старший брат говорит, что в нашей семье в последнее время часто едят мясо, и все потому, что брат Ван помог наладить дела, благодаря чему старший брат заработал серебро. Брат Ван, ты такой молодец... — младшие из семьи Хань хлопали ресницами и кивали с абсолютно искренними лицами.
Хань Чжан, стоявший рядом, был весьма доволен таким приемом.
Эта врожденная общительность и сладкоречие младших отнюдь не были результатом его репетиций.
Ради достижения максимального эффекта правдоподобия он не посвятил никого из семьи в свой план «нагло есть мягкий рис», ограничившись лишь упоминанием о новом названом брате.
Члены семьи Хань лишь с виду казались простоватыми, а в душе каждый из них был прирожденным актером.
Даже не зная правды, они, благодаря своему характеру, все равно показали бы себя с лучшей стороны перед Шэнь Цинланем.
— Ладно, ступайте есть свои ягоды, сегодня вашего брата Вана сопровождает лично старший брат, так что вам, маленьким проказникам, здесь делать нечего... — Хань Чжан с улыбкой погнал их прочь взмахом руки.
Затем он подвел Шэнь Цинланя к дедушке Хань и остальным старшим и представил:
— Дедушка, бабушка, батюшка, матушка, дядюшки и тетушки, это тот самый достойный младший брат Ван, о котором я вам часто рассказывал. Его дядюшка, служащий в книжной лавке Линъюнь, оказывает мне большую поддержку, и все серебро, что я приносил в дом в эти дни, появилось благодаря помощи достойного младшего брата.
Закончив, он повернулся к Шэнь Цинланю и мягко произнес:
— Достойный младший брат, это мои дедушка и бабушка, это мои батюшка и матушка, а здесь второй и третий дядюшки, вторая и третья тетушки... Если достойный младший брат не против, можешь звать их дедушкой и бабушкой, как и я.
Познакомив обе стороны, он увидел, как на лицах дедушки Хань и остальных появились добрые улыбки:
— Так это и есть молодой господин Ван? Мы так часто слышали о тебе от старшего, и правда, спасибо тебе, что заботишься о нашем старшем.
— Дедушка и бабушка, не стоит благодарности, это скорее брат Хань заботится обо мне... — Шэнь Цинлань, залившись румянцем, смущенно замахал руками, от напряжения совершенно не зная, что сказать.
В конце концов, перед ним стояли люди, которые, кто знает, могли бы стать его свекром, свекровью и другими старшими родственниками, и на него, еще не выданного замуж гэра, это давило непомерным грузом.
Обменявшись короткими вежливыми фразами, они завершили приветствие.
Заметив его скованность, Хань Чжан поспешил на выручку:
— Дедушка, бабушка, ступайте лучше за лавкой присматривать, свои люди, нечего тут церемониться. Я сегодня привел достойного младшего брата Вана специально для того, чтобы поиграть в наше кольцебрасание, есть ли еще свободные бамбуковые кольца?
— Есть, есть! Целая куча! — поспешно отозвался дедушка Хань, наклоняясь и доставая из деревянного ведра целую охапку бамбуковых колец. — Сейчас все люди столпились впереди, смотрят на уличное представление, у лавки тихо, вот вам и играйте вволю.
— Деревенские безделушки, молодой господин Ван не стесняйся, пускай старший брат тебя поводит...
Родственники Хань были людьми проницательными и, видя такое дело, с улыбкой разошлись по своим делам, оставив молодым людям пространство для свободной игры.
Только тогда Шэнь Цинлань с облегчением выдохнул.
Видя это, Хань Чжан намеренно сделал шаг ближе и, понизив голос, поддразнил его:
— Достойный младший брат, мы же с тобой называем друг друга братьями, а не уродливый мужик видит своих свекра со свекровью, к чему такая девичья скованность и жеманство? Неразумный старший брат ведь засмеется.
— Брат Хань! Что ты такое городишь! Разве я веду себя как гэр? Дедушка и бабушка - старшие, я их уважаю, и скованность здесь вполне естественна. Если бы это ты, брат Хань, шел знакомиться с моими батюшкой и матушкой, ты, наверное, растерялся бы еще больше, чем я... — уши Шэнь Цинланя покрылись легким румянцем, и он принялся оправдываться, чувствуя смесь стыда и досады.
В его голосе звучало еще и смущение от того, что его тайные мысли раскрыли:
— И какой еще уродливый мужик? Я, я истинный муж, и если ты, брат Хань, и дальше будешь так неуместно подшучивать, я... я разозлюсь!
С этими словами он развернулся, делая вид, что собирается уйти.
Хань Чжан поспешно протянул руку и схватил его за запястье, с улыбкой принявшись умолять о пощаде:
— Только не надо, это неразумный старший брат ляпнул лишнее, смотрите, какой у меня язык без костей, заслуживает порки! Достойный младший брат великодушен, пускай старший брат выкинет для тебя хорошую вещицу в качестве извинения, простишь неразумного старшего брата за оговорку, хорошо?
Шэнь Цинлань лишь делал вид, ему ли расставаться с Хань Чжаном?
Стоило его немного погладить по головке, как он сразу же смягчился, но тут же вновь принял гордый вид:
— Я сам смогу кидать! Это кольцебрасание почти не отличается от метания стрел в сосуд, а мое мастерство метания стрел отточено, попадания безупречны, так что не смей меня недооценивать...
С этими словами он подбежал к лавке с кольцебрасанием, засучил рукава и встал в позу, готовую продемонстрировать все свое мастерство.
И надо сказать, хоть этот гэр и не блистал в поэзии и прозе, зато в увеселениях, еде и даже в искусстве владения кнутом он был настоящим мастером.
И хотя в игре с кольцебрасанием были свои уловки, а бамбуковые кольца делали специально так, чтобы сильно снизить шанс попадания, Шэнь Цинлань, бросая их один за другим, все же выиграл немало призов.
Глиняные фигурки, расписная керамика, тряпичные тигры — у его ног выросла целая горка.
Даже одну из нескольких «жемчужин лавки» он умудрился вытащить!
Это была пара нефритовых подвесок «Единые сердца», стоивших всего два ляна серебра, что для Шэнь Цинланя были сущими копейками.
Но он все равно пришел в неистовый восторг, от радости даже подпрыгнул на месте и, повернувшись к Хань Чжану, задрал подбородок, хвастаясь, а в уголках его глаз и бровях так и плескалась нескрываемая гордость.
— Брат Хань, смотри! Я же говорил, что мое мастерство не знает равных? Даже самую дальнюю драгоценность я сумел достать!
Хань Чжан с готовностью подыграл и тут же захлопал в ладоши, расхваливая его:
— Достойный младший брат, ты и впрямь неподражаем!
Собравшиеся вокруг зеваки тоже принялись одобрительно кричать:
— Ловкий этот молодой господин!
— У молодого господина рука твердая!
Шэнь Цинлань впервые в жизни оказался в центре такой всеобщей похвалы, и от переполнявшего его восторга у него буквально защемило в груди, а на душе стало так светло, что хотелось парить над землей.
Но вслух он скромно замахал руками:
— Ха-ха, пустяки, сущие пустяки...
Если бы только он при ходьбе не парил над землей.
Собрав все призы, он вернулся.
Хань Чжан, глядя на принесенные им нефритовые подвески «Единые сердца», с улыбкой и непринужденно поддразнил:
— Нефритовые подвески «Единые сердца» всегда символизируют брачные узы, и достойный младший брат выиграл именно их. Неужели ты собираешься подарить их какой-нибудь девушке или гэру?
Голос его звучал спокойно, а взгляд был ясен и чист, словно это была обычная шутка между братьями.
Но от этих слов улыбка на лице Шэнь Цинланя застыла, и он вдруг осознал, что его брат Хань, кажется, и впрямь считает его просто братом...
Так дело не пойдет!
Он же собирается стать мужем брата Хань, и никак нельзя позволить, чтобы тот и правда воспринимал его как брата!
— У меня нет приглянувшихся девушек или гэров. Кто сказал, что нефритовые подвески «Единые сердца» можно дарить только возлюбленным? Разве нельзя подарить брату? На, брат Хань, давай по одной тебе и мне, пусть все знают, как мы близки.
Набравшись смелости, Шэнь Цинлань смело вложил одну из подвесок в руку Хань Чжана и, не отрывая красивых глаз, полных ожидания и намека, уставился на него, желая увидеть его реакцию.
http://bllate.org/book/20159/3125548
Готово:
