Большие стенные часы на первом этаже отеля показывали половину восьмого.
Банкет должен был начаться в восемь.
Хань Цихуа стоял у входа в отель с улыбкой на лице и, опустив голову, взглянул на наручные часы.
Видя, что все гости уже собрались, а единственный человек, которого он так ждал, всё ещё не приехал, он почувствовал некоторое беспокойство.
Вдруг вдалеке показался знакомый серебристый суперкар и остановился на противоположной стороне дороги.
Высокий, обладающий элегантной и благородной осанкой альфа вышел из машины, обошел её с другой стороны и открыл дверь. Омега, только что выбравшийся с пассажирского сиденья, едва успел твердо встать на ноги, как альфа с чувством полного созревающего права собственности крепко и надежно обнял его за талию.
Проходившие мимо люди с любопытством бросили на них пару взглядов, невольно мысленно отмечая, что эта пара альфы и омеги выглядит невероятно гармонично.
Заметив, что на принадлежащего исключительно ему омегу заглядываются посторонние альфы, и перехватив их восхищенные взгляды, Цинь Хуайшан испытал раздражение. Он протянул руку и нажал Ся Минчао на затылок, прижимая чужое лицо к собственной груди и пытаясь загородить это привораживающее чужие взгляды лицо омеги.
Он уже немного пожалел, что вывел омегу в свет. Прятать сокровище в золотом домике — куда лучшая идея, тогда никто на него не позарится.
Бросив ледяной взгляд на окружающих, Цинь Хуайшан заставил прохожих, поёжиться от этого пронзительного, словно нож, взгляда и поспешно отвести глаза.
— Ты чего?! — омега, которого совершенно неожиданно схватили за голову и уткнулись лицом в грудь альфы, ошеломленно замер. Уперевшись руками в грудь Цинь Хуайшана, Ся Минчао тихо спросил:
— Ты слишком притягиваешь взгляды, я уже пожалел, что вывел тебя наружу.
— Посмотри только, глаза этих альф так и норовят прилипнуть к тебе, — сквозь зубы произнес Цинь Хуайшан.
Выслушав слова Цинь Хуайшана, Ся Минчао чуть поперхнулся воздухом, ну ладно... — Тогда в следующий я больше не пойду с тобой.
Услышав, что в следующий раз тот отказывается идти с ним, Цинь Хуайшан выпалил не задумываясь:
— Так не пойдет. Если ты не пойдешь со мной, то кто тогда узнает, что ты — мой человек?
Ся Минчао закатил глаза. Если он и не хотел идти с ним, то лишь потому, что тот сам его умолял, а стоило выйти — начинает говорить, что он слишком притягивает взгляды; ну и капризный же у него партнер.
Направляемый ко входу в отель Ся Минчао бросил взгляд на руки окружающих, которые то и дело скользили по крепко обнимающей его талии руке Цинь Хуайшана, нахмурился и понизил голос:
— Ослабь хватку.
— Мне достаточно просто идти рядом с тобой.
Ему тоже не нравилось привлекать к себе излишнее внимание.
Раньше, когда он выходил на улицу один, на него никто так упорно не пялился. Наверное, всё дело было в том, что появившийся рядом с ним спутник обладал куда более заметным и приковывающим взгляды присутствием, чем он сам.
— Не хочу, — Цинь Хуайшан опустил голову, глядя на руку Ся Минчао, лежащую у него на тыльной стороне ладони, затем повернулся, опустил взгляд и приблизил губы к самому белому ушку Ся Минчао, так что выдыхаемый им горячий воздух устремился прямо в ухо омеге: — Сяо-Сяо, малыш, уважь меня.
— Дай мне покрасоваться перед посторонними.
— Посмотри на тех, кто заходит в отель на банкет: разве все пары не идут рука об руку, обнимая друг друга за талию?
— Позволь и мне вести себя так же.
— А если тебе не понравится, что я так делаю, то когда вернемся домой, можешь наказывать или заставлять меня стоять на коленях — я в твоем полном распоряжении.
Произнося фразу в твоем полном распоряжении, голос Цинь Хуайшана звучал невероятно двусмысленно.
Мне кажется, ты меня обманываешь, к тому же еще и домогаешься, причем у меня есть доказательства.
Ся Минчао бросил взгляд на проходивших мимо людей и заметил, что вовсе не все они, как утверждал Цинь Хуайшан, шли рука об руку и за талию.
— Хуайшан, сюда! — заметив их издалека, Хань Цихуа сжал кулаки, увидев их недвусмысленные движения, несколько раз разжал и снова сжал руки.
Подавив клокотавшую в сердце ревность к омеге, он быстро подошел поприветствовать Цинь Хуайшана и, взглянув на омегу рядом с ним, с улыбкой произвел:
— Должно быть, это невестка.
В темных, глубоких глазах мелькнула зловещая искра. Видя, что оба одеты в вещи из парной коллекции и с первого взгляда понятно, что они пара, Хань Цихуа почувствовал в душе горечь и раздражение. Человек, за которым он столько времени ходил по пятам и которого оберегал, в конце концов был уведен каким-то заурядным мелким щепком.
Какое же это бельмо на глазу.
— Ага, это моя благоверная, Ся Минчао, — Цинь Хуайшан приподнял бровь, его тон звучал небрежно и развязно, будто он ни на йоту не воспринимал Ся Минчао всерьез, что, впрочем, немного уменьшило враждебность Хань Цихуа по отношению к Ся Минчао.
— Малыш, это мой друг детства, Хань Цихуа.
— Здравствуйте, — Ся Минчао пожал протянутую руку Хань Цихуа. Непонятно почему, но с самого первого взгляда ему показалось, что улыбка на лице этого человека фальшива до предела.
...
— Невестка, не хочешь составить мне компанию в углу, выпить по бокалу вина и поболтать?
Ся Минчао поднял глаза на стоявшего перед ним альфу и кивнул. Цинь Хуайшан столкнулся с кем-то из деловых партнеров и предупредил, что отойдет пообщаться.
Стоять на банкете, где он совершенно никого не знал, было действительно скучно, к тому же пережитая недавно драма между Цинь Хуайшаном и его бывшим оставила неприятный осадок на душе.
Услышав шаги следовавшего за ним человека, Хань Цихуа скривил губы в холодной и зловещей усмешке. Этот омега казался излишне наивным, пожалуй, он мог бы действовать помягче и для начала посмотреть, не отступит ли тот сам, столкнувшись с трудностями.
Если же он не уйдет от Цинь Хуайшана добровольно, тогда придется поискать способ избавиться от него.
...
В углу.
Один бета грубым голосом, полным сплетен и деланного таинственного трепета, вещал:
— Вы слышали? Молодой господин Цинь из семьи Цинь — Цинь Хуайшан, он сегодня притащил с собой какого-то омегу.
— Разве Цинь Хуайшан не таскает вечно за собой омег? Разве это не обычное дело? — робко и нежно спросила женщина-омега.
— Но сегодняшний-то совсем другой! Раньше Цинь Хуайшан хоть и менял людей как перчатки, но на подобные публичные сборища еще никого с собой не брал.
— И кто знает, какими уловками этот омега заставил его взять себя с собой?
— Как думаете, этот омега вообще в курсе, что возле молодого господина Циня еще никогда никто надолго не задерживался?
С последними словами бета умолк.
Группа омег принялась оживленно и горячо обсуждать услышанное.
— Конечно знает, наверняка очередной охотник за выгодой. Раз уж молодой господин Цинь такая известная личность, как он мог о нем не знать? Наверное, просто хочет сорвать с него куш, да и заранее смирился с тем, что однажды его бросят, вот и решает подлизаться к молодому господину Циню, чтобы побольше с него поиметь.
— Когда молодой господин Цинь в конце концов пнет его под зад, он по крайней мере ничего не потеряет.
Услышав фразу ничего не потеряет, толпа громко рассмеялась.
— Но внешне этот омега и правда неплох, интересно, сколько у него было партнеров до молодого господина Циня? — тема разговора постепенно скатилась к пошлым деталям.
— Кто же знает.
...
Прислонившись к перилам балкона, Ся Минчао бросил взгляд на яркую и чистую луну в небе, а затем посмотрел на Хань Цихуа, который невозмутимо и мелкими глотками потягивал красное вино, и холодно усмехнулся.
— Кто это тут подслушивает наши разговоры?!
На открытом балконе, скрытом за плотными тяжелыми занавесками, несколько красивых омег с перепуганными лицами суетливо приподняли краешек шторы и выскочили наружу.
Они никак не ожидали, что кто-то стоял прямо за их спинами и через один лишь слой ткани отчетливо слышал каждое их слово.
— У стен есть уши, господа. — Глядя на лица моложе его собственного, выглядевшие еще совсем юными лица омег и бет, Ся Минчао и сам не ожидал, что те самые сплетни, которые он только что слушал, исходили из уст столь юных особ.
Главный герой тех самых сплетен, тот самый объект их пересудов, чью личную жизнь они полоскали, прямо на месте поймал их за обсуждением гадостей.
Те, что поскромнее, уже сгорали от стыда и отводили глаза, а те, что понаглей, вызывающе уставились на него:
— Ты что себе позволяешь, подслушиваешь чужие разговоры?
Это называется перекладывать больную голову на здоровую? Ся Минчао холодно и пронзительно посмотрел на них.
— Всего лишь группа семнадцати-восемнадцатилетних детей, неужели господин Ся станет опускаться до того, чтобы сводить счеты с детьми? — в этот момент неожиданно подал голос Хань Цихуа.
Услышав голос Хань Цихуа, Ся Минчао бросил взгляд на альфу, который явно пытался сгладить углы, и одарил его улыбкой, в которой читалось нечто среднее между насмешкой и пониманием.
Если он не ошибался, этот альфа намеренно привел его послушать чужие разговоры за занавеской.
Пусть он и не знал наверняка, зачем тому это понадобилось,
но учитывая, что они стояли на балконе меньше двух минут, а уже услышали всё это, он ни за что не поверил бы, что здесь обошлось без участия Хань Цихуа.
Как бы то ни было, все красивые слова достались ему одному. В конце концов, это был первый банкет, куда его привел Цинь Хуайшан, хозяином вечера являлся Хань Цихуа, и эти двое были друзьями.
Ся Минчао усмехнулся и великодушно произнес:
— Конечно, я не стану сводить счеты с детьми.
Услышав это, группа омег дружно выдохнула с облегчением, но вскоре поняла, что радовались они явно преждевременно.
— Хлоп, хлоп, хлоп... — каждому из них прилетело по звонкой затрещине прямо по лбу. Ся Минчао показал наглядно: если у него действительно возникали какие-то проблемы, сводить счеты он обычно не чурался,
потому что если уж у него появлялся враг, он мстил на месте.
Глядя на вытаращивших глаза омег, которые с невероятным изумлением уставились на него, и на точно такое же застывшее в шоке лицо Хань Цихуа, Ся Минчао почувствовал, как у него на душе сразу отлегло.
В конце концов, он только что пережил неприятности с бывшим альфой-собакой, а теперь его точно так же враждебно травил чужой альфа — он больше не собирался терпеть эти обиды.
Хотя он и был человеком покладистым и плывущим по течению, трусом он отнюдь не был.
К тому же правда была на его стороне, бояться ему было абсолютно нечего: первыми начали они, первыми оскорбили его именно они.
Никто и никогда в жизни не бил этих омег по лбу — дома их баловали как маленьких драгоценностей, — поэтому, скривив ртики, они хныча бросились врассыпную. Бета и альфа яростно уставились на него, но по одному лишь взмаху руки Хань Цихуа были вынуждены несогласно и неохотно удалиться.
Налетел ночной ветерок. Ся Минчао посмотрел на Хань Цихуа и холодно произнес:
— Я чувствую, что ты меня на дух не переносишь.
— С чего бы? Разве мы не впервые видимся?
С лица Хань Цихуа, которому прямо указали на его отношение, начисто исчезла всякая мягкая улыбка, и он тяжело и мрачно уставился на него.
— Да, я тебя терпеть не могу, ведь с твоего появления Хуайшан стал отдаляться от ме... нас...
— Я... очень недоволен.
— Прости, — извинился Хань Цихуа. — Те слова про то, что Хуайшан тебя бросит — это действительно было устроено мной по моей просьбе.
— Всё остальное я не заставлял их говорить, просто не ожидал, что они сами от себя добавят столько оскорбительных вещей.
Всё случившееся сегодня вечером было импровизацией на ходу, и уж если бы он действительно захотел насолить тому, то не оставил бы никаких улик, по которым Цинь Хуайшан смог бы его вычислить.
Слушая извинения, Ся Минчао вовсе не выглядел смягчившимся. Вот она, братская любовь и собственничество между альфами, да?
Из-за того, что друг отдалился от него, он нанял людей, чтобы те оскорбили его? Ха-ха.
Почему-то ему казалось, что всё обстоит совсем иначе. Ему доводилось видеть, как ладят между собой другие альфы.
Когда у одного из альф появлялся партнер, его друг осыпал того самыми искренними поздравлениями, и никому из них и в голову не приходило нанимать людей для оскорбления омеги лишь потому, что друг стал уделять партнеру слишком много времени и реже появлялся в компании приятелей.
Подозрительный взгляд невозмутимо скользнул по фигуре Хань Цихуа. Ся Минчао нутром чуял, что за всеми этими речами скрывается какая-то чужая тайна, однако вслух лишь ответил:
— Ладно, я принимаю твои извинения.
Хань Цихуа, разумеется, прекрасно понимал, что Ся Минчао ему ни капли не поверил, но для него было вполне достаточно и того, что удалось сохранить видимость хрупкого мирного сосуществования на поверхности.
http://bllate.org/book/20013/1974807
Готово: