Зимняя стужа в Пекине еще не до конца отступила, а Линь Янь уже установил для себя строжайший распорядок дня: Поместье Гогун — маленький дворик Се Сяо; маленький дворик Се Сяо — Поместье Гогун.
Маршрут из двух точек, неизменный в любых обстоятельствах.
Каждый день, позавтракав и поприветствовав отца с матерью, он смывался быстрее ветра. Герцогиня Линь еще не успевала закончить вопрос: «Янь-эр, ты куда?», а его и след простывал.
— Братэц Се! Я пришел! — Линь Янь по-свойски распахнул калитку во дворике Се Сяо, с порога вбежал в кабинет, окутанный клубами морозного воздуха, и звонко произнес: — Что за книги читаем сегодня? Я составлю тебе компанию!
Се Сяо обычно уже сидел за письменным столом, перед которым были развернуты свитки или световые экраны. Услышав шум, он даже не поднимал головы, лишь глухо и равнодушно бросал:
— Мм.
Линь Янь вовсе не обращал внимания на его холодность, самостоятельно подтаскивал к окну кушетку, застеленную толстым матрасом, валился на нее и тут же выуживал из рукава принесенную с собой книгу «Записки о духах и нечисти» либо вертел в руках головоломку — девять соединенных колец, приговаривая на ходу:
— Братэц Се, от долгого чтения портятся глаза, нужно чередовать труд и отдых! Я буду следить за тобой!
Он говорил, что будет следить, но на деле большую часть времени увлеченно играл сам или, склонив голову, немигающим взглядом пялился на сосредоточенный профиль Се Сяо, неизвестно что пытаясь там разглядеть.
……
Каждый раз Линь Янь приходил так, будто за пазухой у него пряталась волшебная сумочка. То он вытаскивал небольшой кувшинчик с теплым тушеным сорговым сиропом с каменным сахаром:
— Мама велела приготовить на кухне, для легких! Пей скорее!
То на следующий день приносил изысканную коробку с лакомствами, в которой лежали доступные только во дворецкие сладости:
— Старшая сестра-наложница из Третьего дворца пожаловала! Крабовые пирожные и финиково-ямные лепешки! Ужасно вкусно, братец Се, попробуй!
А через день и вовсе приволок целый сверток отборных кусочков женьшеня:
— Отец дал! Сказал, чтобы заваривал для бодрости! Нарезай по два ломтика в день!
Словно запасливый хомячок, он без устали перетаскивал в маленький дворик Се Сяо все лучшие сокровища, что удавалось раздобыть в Поместье Гогун и во дворце.
Он непременно должен был собственными глазами увидеть, как Се Сяо выпьет отвар, съест сладости или спрячет женьшень, и только тогда успокаивался — словно подготовка Се Сяо к экзаменам была невероятно изнурительным трудом, способным в мгновение ока истощить жизненные силы, стоит только хоть на миг утратить бдительность.
Се Сяо, глядя на эти изысканные и баснословно дорогие «припасы», слегка хмурил брови:
— Не нужно этого. Мне ни к чему подобные вещи.
— Как это ни к чему! — Линь Янь вылуплЯл глаза и втискивал женьшень ему в руку. — Чтение так сильно утомляет мозги! Требуется подкрепление! Быстро прячь! Я прослежу, как ты все съешь!
Се Сяо не мог противостоять его напору и под этим бдительным, хищным взглядом был вынужден символически откусить кусочек сладости или сделать пару гллотков отвара. Лишь после этого Линь Янь удовлетворенно кивал, считая, что внес огромный вклад в «великое дело помощи на экзаменах».
……
Се Сяо нуждался в абсолютной сосредоточенности. Когда он погружался в свитки или потоки данных на световом экране, аура вокруг него успокаивалась и затихала.
Поначалу Линь Янь еще мог смирно играть на кушетке. Но стоило пройти времени, как он терял усидчивость.
— Братэц Се… — он подползал к краю письменного стола и, указывая пальцем на иероглиф в книге, спрашивал: — Как читается этот знак? «Сечжи»? Это какое-то чудище?
Или же он брал кисть и, подражая Се Сяо, удерживая руку на весу и копируя его манеру письма, выводил каракули на исписанной бумаге, в результате чего брызги туши летели во все стороны, а сам он глуповато хихикал:
— Братэц Се, глянь! Похоже у меня получается?
Хуже всего было то, что временами он внезапно наклонялся к самому уху Се Сяо и, понизив голос, спрашивал:
— Братэц Се, говорят, чиновникам приходится ходить на доклады императору каждый день? И вставать раньше петухов?
Его горячее дыхание обжигало ушную раковину Се Сяо.
В такие моменты ход мыслей Се Сяо неизменно обрывался на полуслове. Рука, державшая кисть, замирала, брови сходились на переносице, а острый взгляд метал молнии в нарушителя спокойствия, выражая безмолвное предупреждение и легкое раздражение от того, что его потревожили.
Встречаясь взглядом с этими бездонными глазами, в которых ясно читалось «закрой рот», Линь Янь мгновенно, словно котенок, схваченный за шкирку, втягивал голову в плечи, с виноватым видом отступал обратно на кушетку и тихонько бормотал:
— …Ладно-ладно, я больше не шумно.
Затем он некоторое время вел себя тихо, но вскоре всё начиналось по новой.
……
Смеркалось, за окном закружились мелкие хлопья снега.
Линь Янь отложил зачитанную до дыр развлекательную книжку и сладко потянулся:
— Ой, как поздно уже!
Он бросил взгляд на улицу, затем перевел его на Се Сяо, все еще неподвижно сидевшего при свете лампы, лукаво сверкнул глазами и с самым невинным и уверенным видом объявил:
— Пошел снег! Дорога скользкая, идти трудно! Я сегодня буду спать прямо здесь!
Се Сяо даже не поднял головы:
— Поместье Гогун совсем недалеко.
— И всё равно нельзя!
Линь Янь тут же находил железные аргументы:
— В снегопад скользко, вдруг поскользнусь и расшибусь? Отец с матерью волноваться будут! К тому же, судя по всему, этот снег прекратится нескоро! Я посплю на кушетке! Ни за что не стану тебе мешать!
Пока он рассуждал о сне на кушетке, его ноги уже по привычке шмыгнули в спальню Се Сяо.
Когда Се Сяо закончил читать, умылся и вернулся в комнату, Линь Янь, закутавшись в одеяло, уже с комфортом оккупировал внутреннюю сторону кровати. Из-под одеяла торчалка лишь взъерошенная макушка, в руках он прижимал подушку Се Сяо, спал с раскрасневшимися щечками и ровным дыханием. Вид у него был такой, будто эта кровать издревле принадлежала исключительно ему.
Се Сяо постоял у края кровати, глядя на эту наглую мордашку, захватившую чужое место и при этом сладко посапывающую, и на мгновение умолк. В конце концов ему оставалось лишь смириться со своей участи — точно так же, как бывало в Цзяннани, — и лечь с краю.
Холодное постельное белье быстро наполнилось мягким теплом от источавшего жар тела по соседству.
Во сне Линь Янь бессознательно перевернулся, бесцеремонно закинув ногу на одеяло Се Сяо, и придвинулся еще ближе.
Тело Се Сяо слегка напряглось. Прислушиваясь к знакомому тихому сопению рядом, он безмолвно вздохнул в темноте. Цена за эту «помощь на экзаменах»… кажется, оказалась слегка высоковатой.
……
То обстоятельство, что Линь Янь целыми днями пропадал в маленьком дворике Се Сяо, наконец привлекло внимание высшего руководства Поместья Гогун.
В тот день после полудня Линь Янь как раз лежал у письменного стола Се Сяо, пытаясь привлечь кусочком кунжутного сахара внимание воробья на подоконнике, когда из-за калитки донесся знакомый голос:
— Юный господин? Юный господин, вы здесь? Госпожа велела вам возвратиться в поместье.
Это была старшая служанка Герцогини Линь по имени Цю Юэ, в чьем голосе сквозила доля осторожной робости.
Сердце Линь Яня ухнуло вниз. Он торопливо выпрямился, приложил палец к губам, призывая Се Сяо к молчанию, и заговорщицки прошептал:
— Мама наверняка снова соскучилась! Братэц Се, я сбегаю туда и сразу назад! Жди меня!
С этими словами он, словно испуганный кролик, стремительно вылетел из кабинета и бросился к воротам дворика.
— Сестрица Цю Юэ, что стряслось? — с показным удивлением спросил Линь Янь.
— Госпожа говорит, что соскучилась по юному господину, велела вам заглянуть на словечко, заодно примерить новое зимнее платье — вдруг окажется мало или велико, — почтительно отрапортовала Цю Юэ.
— Ой-ой! Новая одежда! Сейчас вернусь! — охотно отозвался Линь Янь и послушно последовал за служанкой.
Се Сяо стоял у окна кабинета и провожал взглядом фигуру Линь Яня, который то и дело оглядывался назад и семенил за служанкой, словно котенок, насильно утащенный хозяином домой. В этом его нежелании уходить и одновременно полной обреченности уголки губ Се Сяо едва заметно дрогнули вверх.
Не прошло и часа, как створки калитки вновь со стуком распахнулись.
Линь Янь вихрем влетел обратно. Его личико раскраснелось, на лбу блестели капельки пота — очевидно, всю дорогу он бежал сломя голову.
Он ворвался в кабинет, плюхнулся на кушетку, жадно припал к чашке с водой и шумно выдохнул:
— Фух! Наконец-то вернулся! Мама просто так переживает из-за пустяков! Новое платье примерил, хорошее! Я сказал, что у брата Се здесь нельзя ни на миг оставлять дела без присмотра, нужно срочно возвращаться к роли соученика! Хе-хе, сбежал успешно!
Се Сяо, глядя на этот триумфальный и победный вид «беглеца», вновь опустил голову в книгу, а в глубине его глаз мелькнуло нечто едва уловимое даже для него самого — едва заметная улыбка.
http://bllate.org/book/19996/1971911
Готово: