Такое состояние было почти что порочным кругом.
Дотянув до следующего урока настольного тенниса, на котором Ичжу забросил ракетку, Лу Чаое проверил посещаемость за этот семестр — во второй раз.
Точно так же, как и в первый, он не смог выловить взглядом знакомый силуэт.
Атмосфера перед началом занятия стояла ужасно шумная. Дождавшись, пока все в группе выстроятся по росту, Лу Чаое вывел на экран список.
— Ань Чуньсяо.
— Здесь.
— Чэн Цянь.
— Здесь.
— Дэн Цзыхэн.
…
— Чжан Чжичэнь.
— Здесь.
В группе насчитывалось около сорока человек, отмечал он неспешно. Дойдя в конце алфавита до буквы «Z», он потратил на это всего пару минут.
Но последнее имя, слетевшее с его губ, оказалось единственным, оставшимся без ответа, и единственным, которое он назвал трижды.
— Цзян Ичжу.
— Цзян Ичжу.
— Цзян Ичжу?
Никто не ответил.
— Разве он не пришел? — Лу Чаое поднял взгляд и обвел всех вопрошающим взором.
Кто-то из знающих поднял руку и ответил:
— Староста, Цзян Ичжу сказал, что отменил этот курс.
Правила Университета Биньда позволяли отказаться от выборочных предметов в течение первых десяти недель. Сейчас стояло начало мая, так что, если прикинуть грубо, срок как раз укладывался в эти рамки.
Лу Чаое вдруг понял смысл слов Ичжу, сказанных на прошлом занятии:
— У меня кончился урок.
Вопросы, которые Лу Чаое слышал в последнее время, ничем не отличались от тех, что получал сам Ичжу.
Сидя в офисе Союза студенческих организаций, он услышал стук в дверь и, подняв глаза, сразу заметил Сюй Цзинцзэ.
Она пришла сдать бланк заявки на бронирование аудитории. Передав его Юй Цину, она услышала от того мимоходом:
— Эм? Помнится, какое-то время назад бланки танцевального кружка всегда носил Цзян Ичжу?
Услышав это, Сюй Цзинцзэ ответила:
— Он тоже приходил, мы вместе ужинали, но я зашла сюда попутно, когда возвращалась в общежитие.
— Где он сейчас? — внезапно подал голос Лу Чаое, сидевший невидимкой у стола в углу.
Сюй Цзинцзэ заметно замялась на секунду и, понизив голос, спросила:
— Ты ведь не собираешься придираться к моему брату?
— Нет.
Понимая, чего именно она опасается, Лу Чаое тут же опроверг ее подозрения, хотя подтекст его слов читался как «не путайся у меня под ногами».
Однако Сюй Цзинцзэ написала свое недоверие к нему прямо на лице. Ведя Лу Чаое к Ичжу, она проявляла предельную бдительность и заодно чирканула Ичжу короткое сообщение.
Когда они вышли из Студенческого центра и направились к площадке для настольного тенниса, Лу Чаое с первого же взгляда выхватил в толпе фигуры Ичжу и Чжэн Чжуси.
Ичжу, которому больше не нужно было ходить на пары по теннису, сейчас явно чувствовал себя совершенно свободно. В игре против Чжэн Чжуси он с легкостью принимал и подавал мяч, время от времени обмениваясь с тем подколками, а устав, не сдавался через силу.
В этот момент на висках у Ичжу выступили капельки пота, и он сидел на краю каменных ступенек, попивая воду.
Постояв и понаблюдав за ними с минуту, Лу Чаое подал голос:
— Ты отменил курс?
С тех пор как Лу Чаое и Сюй Цзинцзэ появились в поле зрения, Ичжу уже заметил их силуэты. И только услышав человеческую речь из уст Лу Чаое, он соизволил откликнуться:
— Мне не нравится.
— Не нравится, так зачем выбирал? — удивился Лу Чаое.
В основном не нравишься ты, — едва не закатил глаза Ичжу.
Сидевший рядом Чжэн Чжуси уловил неладное, поспешно опустил ракетку и перехватил инициативу:
— Изначально выбрать настольный теннис мне посоветовал Цзян-гэ. По нему зачет получить проще, чем по аэробике. Мы вообще-то собирались в паре играть, только вот нас в разные спортивные группы распределили.
Вот оно что.
Ичжу всегда был именно таким.
То, что нравилось ему самому, он преследовал изо всех сил; то, что нравилось друзьям, он тоже старался распробовать всеми доступными способами.
Но Лу Чаое никогда не планировал ни на кого влиять и не хотел, чтобы кто-то манипулировал им самим. Именно поэтому он почти никогда не выказывал привязанности ни к людям, ни к вещам — в его руках всегда покоились идеально выверенные, уравновешенные весы.
И вот теперь на них появилась единственная неравная гиря.
Не в силах сдержать терзавшие его вопросы, он впервые прямо обратился к Ичжу:
— А что нравится тебе самому?
В этом вопросе даже не чувствовалось привычного напускного холодка — прямой, чуть неуклюжий, он совсем не вязался со стилем Лу Чаое.
Опасаясь, что они снова начнут пикироваться, Сюй Цзинцзэ, словно выбирая сторону, быстро подбежала к Ичжу. Тот даже заранее подстелил для нее салфетку, чтобы ей было куда присесть.
Чжэн Чжуси тут же вклинился с ответом:
— Танцы, конечно! Мой Цзян-гэ — король группы поддержки по аэробике, подборки под треки для народных танцев разносят всех в щепки.
Лицо Ичжу озарила улыбка, он похлопал Чжэн Чжуси по плечу:
— Родственную душу встретить трудно, ох как трудно.
От этого движения ракетка из руки Чжэн Чжуси выпала и со стуком покатилась в сторону Лу Чаое.
Лу Чаое все сильнее невзлюбил Чжэн Чжуси, и когда шарик для пинг-понга прокатился мимо, он будто бы случайно наступил на него.
Чжэн Чжуси:
— Капец.
Нога Лу Чаое надавила сильнее, и хрупкий пластиковый шарик окончательно сплющился. Он бросил:
— Ты о чем?
На сей раз Чжэн Чжуси ответить не успел: сидевший рядом Ичжу оперся о каменные ступени, собираясь встать, как вдруг Чжэн Чжуси и Сюй Цзинцзэ, точно пара демонов-стражей, синхронно вцепились в оба его рукава, не отпуская ни на шаг.
Ичжу, которого рывком усадили обратно: ?
Чжэн Чжуси:
— Цзян-гэ, успокойся, успокойся! Я знаю, что ты хотел заступиться за меня, твою заботу я ценю.
Сюй Цзинцзэ:
— Брат, так нельзя, тут же столько народу смотрит.
Ичжу, который всего-то хотел сходить купить облепихового сока: ?
И тут стоявший напротив Лу Чаое протянул ему руку:
— Хочешь подраться — вставай.
Кубик-рубик в этот момент противно заскрижетал: [Он... бр-р... хочет... ж-ж-ж...]
Хочет отметелить меня?
Растерявший всю боевую дурь Ичжу слегка спасовал — вот тут они точно друг друга не поняли.
Площадка для настольного тенниса в этот час была сплошь укрыта тенью от деревьев. Граница света и тени пролегла как раз там, где стоял Лу Чаое; его лицо казалось сумрачным, отчего у Ичжу даже заныли ноги.
Ичжу решился на отчаянный шаг: подавшись вперед верхней частью туловища, он намертво обвился руками вокруг талии Лу Чаое, а растрепанная челка уткнулась прямо в его худи — точно так же бессовестно и нагло, как тогда, когда он притворялся хромым и лип к Лу Чаое.
Голос его прозвучал глухо:
— Я только что вспотел и еще не вытерся.
От этого циркового номера Сюй Цзинцзэ и Чжэн Чжуси онемели, но реакция Лу Чаое поразила их еще больше.
— Мм, — отозвался Лу Чаое.
Ого, не злится.
— А еще я днем еф калбасу, от меня фаняет вовсю.
— Мм.
Все еще не злится.
Решив ковать железо пока горячо, Ичжу тут же переложил вину на него и заодно подкинул пути к отступлению:
— Я вставал, чтобы купить облепихового соку, а ты — подраться со мной хотел?
— Не подраться, — отрицал Лу Чаое. Глядя на макушку Ичжу, он усмехнулся — в этой усмешке сквозило полное бессилие, — и наконец изменил формулировку: — Надрать тебе задницу.
Одно дело — не иметь возможности ударить, и совсем другое — сгорать от зудящего в зубах бессилия.
Ичжу в ужасе вскинул голову и нос к носу столкнулся с опущенным взглядом Лу Чаое — полным такой сосредоточенной серьезности, в которой не осталось ни капли его обычной праздности.
Мать моя, он ведь всерьез.
Там, где чужие глаза не могли видеть, лицо Ичжу треснуло по швам.
—
Промежуточная защита проектов по веб-дизайну напоминала судебное заседание. Когда Янь Сюй закончил объяснять презентацию и сам сайт, преподаватель замучил их подгруппу каверзными вопросами и только после этого поставил зачет.
Под конец он даже обронил замечание:
— В вашей группе явно кто-то толковый руку приложил.
— Разве мы все тут не толковые? — растерянно моргнула Чжу Нинвэй.
— Преподаватель имел в виду Цзян Ичжу, — тихонько пояснил стоявший рядом Янь Сюй.
На этот раз место рядом с Лу Чаое пустовало. Чжу Нинвэй перегнулась через проход и спросила:
— Цзян-гэ не пришел?
Лу Чаое весь урок просидел как на иголках. Телефон в его руке не гас ни на секунду, но дождаться ответа от собеседника в чате он так и не смог.
Повернув к ней лицо, он ответил:
— Не могла бы ты спросить его, где он сейчас? Только не говори, что это я интересовался.
Со времен прошлой недели они с Ичжу так и не помирились. Чжу Нинвэй ужасно боялась, что Ичжу угодит в ловушку безответной любви к натуралу, но из чистого дружеского участия все же решила сама написать ему.
Чжу Нинвэй: [Цзян-гэ, ты чего не пришел? Преподаватель тебя даже похвалил]
Спустя три минуты Ичжу прислал голосовое. Чжу Нинвэй перевела его в текст и протянула телефон Лу Чаое.
Лу Чаое бросил беглый взгляд:
— Я могу послушать?
Чжу Нинвэй засомневалась: ...Проклятые фанфики по реальным людям снова наносят мне душевную травму.
Она протянула Лу Чаое один беспроводной наушник и нажала воспроизведение. Раздался голос Ичжу — дыхание было тяжелым, будто он как следует не выспался.
— Все в порядке, я уже отписался преподавателю в WeChat.
Чжу Нинвэй тут же отстучала ответ: [Цзян-гэ, вы что, с Лу Чаое поссорились? У него вид какой-то совсем хмурый]
На сей раз Ичжу ответил мгновенно. Снова голосовым.
— Мы не можем с ним поссориться.
Мысль мелькнула в голове Чжу Нинвэй: Ну и славно, славно.
Но тут же выскочило следующее голосовое.
— Мы не настолько близки.
http://bllate.org/book/19954/1964834
Готово: