— Наша ветвь давно порвала всяческую связь с вашим буддизмом. Мою дочь убили смертные, а теперь они намерены истребить весь наш род демонов до последнего. Хватит пустых слов — в бой!
Павлиний Царь извлёк свой артефакт.
Мастер Юаньмин бросил взгляд на Мочжэня и Чжоу Лань-эр:
— Охраняйте этих смертных.
— Есть!
Синьи наблюдала за яростной схваткой в небе между Павлиным Царём и Юаньмином, а затем перевела взгляд на смертных — тех самых, на чьих руках была кровь бесчисленных демонов.
Она сняла со своих волос заколку-змею духа, отливающую изумрудной зеленью, и в её ладони та превратилась в меч.
Вж-ж-ж…
Меч издал холодный, звенящий звук.
Это было родное оружие прежней хозяйки тела. Впервые Синьи использовала его — и сразу для убийства смертных.
— Ты не посмеешь убить меня! Я смертный! Вы, демоны, не имеете права убивать смертных…
Мужчина, глядя на остриё, уже у самого лица, говорил с вызывающей уверенностью.
Пшш!
Меч Синьи пронзил ему шею. Кровь окрасила лезвие, а голова покатилась по земле, всё ещё с самодовольной ухмылкой на губах.
— Кто сказал, будто я не могу убивать смертных?
Синьи бросила равнодушный взгляд на труп у своих ног.
— Сюань-лан, она убивает смертных!
Мочжэнь, только что устроивший Чжоу Лань-эр в безопасном месте, резко обернулся в сторону Синьи.
— Стой!
Он встал перед её мечом, прикрывая собой женщину позади.
— Ты, ядовитая ведьма, осмелилась убить смертного!
Глаза Синьи сузились. Она резко всадила меч прямо в грудь Мочжэню.
Тот вскрикнул от боли и схватился за лезвие, не веря своим глазам. Капли крови стекали по клинку.
— Ты… хочешь убить меня? Мы же партнёры по дао! Разве ты не любила меня всегда?
— Слышать это из твоих уст — просто тошнит.
Синьи вырвала меч и нанесла мощный удар ладонью прямо в рану.
Бах!
Тело Мочжэня отлетело на десять шагов и рухнуло на землю.
— С того самого дня, как ты украл моё внутреннее ядро ради Чжоу Лань-эр, мы перестали быть партнёрами по дао. Ты постоянно называешь меня «ядовитой ведьмой» и не раз пытался убить меня. С чего ты взял, будто я всё ещё питаю к тебе нежные чувства?
Синьи презрительно посмотрела на Мочжэня.
— Сюань-лан!
Чжоу Лань-эр бросилась поднимать его.
Синьи двинулась к ним, держа меч, который скрежетал по земле.
— Как ты посмела ранить Сюань-лана?
Чжоу Лань-эр с упрёком посмотрела на Синьи, но, заметив меч в её руке, дрогнула от страха.
— Пора вернуть то, что ты у меня украла.
Синьи уставилась на Чжоу Лань-эр, и её голос стал ледяным.
— Что «твоё»? Это моё! Сюань-лан подарил это мне!
В глазах Чжоу Лань-эр мелькнул ужас. Она судорожно прижала руки к груди.
— С каких пор моё стало твоим?
Синьи резко ударила ладонью в грудь Чжоу Лань-эр.
— А-а-а!
Изо рта девушки вылетел зелёно светящийся шар.
— Нет…
Чжоу Лань-эр не отрывала взгляда от внутреннего ядра.
— Синьи, без ядра Лань-эр умрёт! Ты не можешь быть такой эгоисткой!
Мочжэнь, прикрывая рану, с укором посмотрел на Синьи.
Синьи, не говоря ни слова, вернула ядро себе в даньтянь. Там, где раньше хранилось ядро, теперь расцвёл золотой лотос. Его лепестки раскрылись, и ядро мягко опустилось в сердцевину цветка.
Как только ядро заняло своё место, тысячи лет утраченной силы вернулись к Синьи. Ранее она уже достигла высокого уровня в практике «Девятиэтажной башни», а теперь, обретя утраченную мощь, стала сильнее Мочжэня на несколько порядков.
— Раз тебе так за неё страшно, я исполню твоё желание.
Синьи вытянула правую руку, превратив её в когтистую лапу, и устремила в грудь Мочжэню.
Тот почувствовал внезапный ужас.
— Моё ядро… верни!
Резкая боль пронзила его даньтянь. Он схватился за грудь и увидел, как Синьи держит в руке его чёрное внутреннее ядро.
— Я ошибся, Синьи! Прошу, вспомни наши прежние чувства и верни мне ядро!
Синьи играла с его ядром в руке, на губах играла холодная усмешка. Затем она резко ударила ладонью и вогнала ядро Мочжэня прямо в тело Чжоу Лань-эр.
— Без ядра твоя Лань-эр умрёт. Ты же такой великодушный — не станешь же ты отбирать у неё ядро?
Синьи с насмешливой улыбкой посмотрела на Мочжэня.
— Запомни: впредь не трогай чужое. Если хочешь творить добро — жертвуй своим.
С этими словами она щёлкнула пальцами, и две пары зелёных лотосов вылетели из её пальцев и вонзились в запястья Мочжэня.
— А-а-а-а!
Крик боли пронзил небеса.
— Мои руки… их нет…
Мочжэнь увидел свои отрубленные кисти на земле и тут же потерял сознание от боли.
Синьи даже не обернулась. Она снова подняла меч и продолжила резню.
Мастер Юаньмин, сражавшийся в небе с Павлиным Царём, увидел внизу реки крови и горы трупов. Его зрачки сжались. Он извлёк из даньтяня чашу с выгравированным иероглифом «Будда» и метнул её в Павлиньего Царя.
Чаша зависла над головой демона, стремительно увеличиваясь в размерах, и начала опускаться вниз. Вокруг неё разливался ослепительный буддийский свет. В мгновение ока Павлиний Царь был придавлен к земле.
Кровь смертных окрасила зелёное одеяние Синьи в алый цвет. В руке она держала меч, и повсюду, куда она ступала, оставалась полоса багрового. Она словно сошла с картин преисподней — настоящая ракшаси из ада.
— Мастер, спасите меня!
Старик, увидев приближающийся клинок, в ужасе пополз и спрятался за спиной Юаньмина.
— Амитабха. Змей-демон, отложи меч — и станешь буддой.
Мастер Юаньмин смотрел на окровавленную Синьи с выражением сострадания.
— Лысый, мне не нужно становиться буддой.
Синьи направила остриё меча прямо в переносицу Юаньмина, и на том появилась капля крови.
— Океан страданий безбрежен, но спасение рядом. Пламя кармы уже надвигается.
Юаньмин взглянул на горизонт: там сгущались тучи, пронизанные фиолетовыми молниями и золотым пламенем.
— Небеса безжалостны. Нет в этом мире ни одного берега.
Синьи подняла меч к небу.
Грохот!
Над ней раздался оглушительный гром. Молния ударила прямо в неё.
Над Синьи парил золотой лотос, встречая гигантский громовой удар. Вместе с молнией на неё обрушилось пламя кармы.
Когда молния достигла её головы, золотой лотос столкнулся с ней, и от столкновения вспыхнул ослепительный свет. От отражённой силы земля вокруг Синьи провалилась, образовав огромную воронку, похожую на алхимический котёл.
— Огонь! Горим!
Смертные, глядя на пламя в воронке, которое медленно подбиралось к ракшаси в центре, в ужасе отступали.
На расстоянии десяти шагов от Синьи всё, где была пролита кровь, вспыхивало пламенем кармы. Огонь добрался и до неё, но она не дрогнула — спокойно села в позу лотоса.
Мастер Юаньмин с оставшимися смертными стоял над кратером и холодно смотрел на змея-демона, окутанного пламенем кармы.
Любой, кто нарушил закон кармы, должен был понести наказание. Это пламя не обычное — оно пожирает три души и шесть духов культиватора. Ни один не выдержит таких мучений.
Обычно смертный несёт карму за свои поступки, но Синьи взяла на себя карму всего своего рода. Поэтому пламя кармы, пожирающее её, было в сотни раз сильнее обычного. Никто не мог выжить в таком огне.
В центре пламени Синьи закрыла глаза.
Пшш!
Из её уст вырвался кровавый кашель. Пламя кармы жгло каждую частичку её души.
Неужели это и есть цена, которую должен платить род демонов за путь к бессмертию?
Нельзя вмешиваться в карму.
Синьи взглянула вверх, на бушующие тучи, и в её глазах мелькнула горькая насмешка.
Почему демоны, нарушившие карму, подвергаются небесному наказанию, а люди и буддисты — нет? Где справедливость?
Ей не верилось в равенство всех живых существ. На своём пути она видела слишком много несправедливости. Обезьяний демон Чанлин, Конг Линъэр и бесчисленные другие демоны погибли от рук смертных и этого самого Юаньмина. Разве они заслужили такой участи?
Разве рождение демоном — уже преступление?
Небеса не терпят демонов. Буддизм не терпит демонов. Люди не терпят демонов. За что их наказывают?
Это пламя кармы — величайшая ирония.
Синьи открыла глаза, извлекла из даньтяня своё зелёное внутреннее ядро и воззвала к Небесам:
— Если для того, чтобы род демонов получил хоть искру надежды от Небес, нужно пролить всю нашу кровь и пожертвовать всеми жизнями — тогда я, Синьи, клянусь: никогда не стану бессмертной!
Её слова разнеслись по всему миру.
Мастер Юаньмин открыл глаза и с печалью посмотрел на змея-демона в огне.
Внезапно небо взорвалось ветром и песком. Фиолетовые молнии раздирали тучи, а пламя в кратере из красного превратилось в чёрное.
— Чёрное пламя…
Смертные, увидев это, в ужасе прижались к Юаньмину. Они протёрли глаза, не веря, что такое возможно.
— Небеса в гневе.
Юаньмин говорил тихо. Небеса не терпят вызова. Маленький змей-демон осмелился бросить им вызов.
— А-а-а!
Синьи превратилась в своё истинное обличье: верхняя часть тела осталась человеческой, а нижняя — стала змеиным хвостом с зелёным мерцающим узором. Её глаза превратились в вертикальные зрачки, светящиеся зелёным, волосы растрепались, а из горла вырывались стоны боли.
— Змей-демон Синьи, признаёшь ли ты свою вину?
С небес раздался грозный голос, эхом прокатившийся по миру.
Это был голос Небес.
— Я не виновата. В чём моя вина?
— Ты убила смертных.
— Они заслужили смерти.
Синьи подняла взгляд к небу.
— Ты не раскаиваешься и упряма. Род демонов и так обречён на великий рок, а ты вмешалась в него. Ты разрушила своё ядро и оскорбила небесное величие. Я даю тебе шанс — возьми свои слова обратно.
— Я не виновата. Я, змей-демон Синьи, клянусь: никогда не стану бессмертной!
— Ещё раз спрашиваю: отзовёшь ли ты свои слова?
— Я, змей-демон Синьи, клянусь: никогда не стану бессмертной!
Как только она произнесла это, с неба обрушились десятки фиолетовых молний.
— Жалкая мошка, осмелившаяся противостоять Небесам!
Голос Небес растворился в тучах.
Синьи каталась в огне и молниях. Из её тела стали вылетать золотые лотосы, защищая змеиное тело. Но чем больше было ударов, тем тусклее становились лепестки. В конце концов, они превратились в лепестки, медленно опускавшиеся с неба.
Молнии обжигали чешую — та чернела и осыпалась. Без защиты чешуи тело Синьи было изрезано, изуродовано, и она едва дышала.
В этот момент со всех сторон к кратеру потянулись золотые, белые, фиолетовые… нити демонической энергии, наполненные упорной волей. Они вливались в пламя кармы и окружали Синьи.
Это были остатки воли погибших демонов — их последняя привязанность к миру. Она превратилась в чистую белую силу веры и вошла в тело Синьи.
— Сестра, мы пришли.
Синьи, сквозь боль, услышала голос Ахуа. Она с трудом открыла глаза и увидела, как множество демонов прыгают в кратер. Неужели это галлюцинация?
— Сумасшедшие… совершенно сумасшедшие…
Мастер Юаньмин с изумлением смотрел, как бесчисленные демоны прыгают в пламя кармы. Ведь они уже ушли — почему вернулись?
Это же пламя кармы! А чёрное пламя — огонь из самых глубин Преисподней!
Как они осмелились?
Лицо Юаньмина исказилось от шока, и пальцы, перебиравшие чётки, задрожали.
— Почему вы вернулись?
Синьи наконец поняла: это не галлюцинация.
— Друг по дао, ты не только спасла нас, но и взяла на себя карму всего рода. Хотя наша сила мала, мы не позволим тебе одной нести это наказание.
— Ты поступила благородно. Мы готовы разделить с тобой судьбу, даже если потеряем всю свою силу.
— Небеса безжалостны! Мы, род демонов, клянёмся: никогда не станем бессмертными!
…
В огне демоны, несмотря на мучения, сохраняли веру. Их воля медленно сплеталась в единый поток.
Это была сила веры.
Чёрное пламя кармы постепенно слабело. Род демонов отпустил свою жажду бессмертия.
http://bllate.org/book/1993/228166
Готово:
