Слова эти были буквально выплюнуты сквозь стиснутые зубы.
Это ясное «Хуань Янь» отчетливо услышал не только сам Хуань Янь, но даже находившийся на некотором расстоянии и сражавшийся на мечах Тай Ли уловил этот разивший наповал кислый запах ревности. Хмуро глядя на то место, где бесследно исчез Хуань Янь, Тай Ли чувствовал, как эхо этих слов всё еще вибрирует в воздухе.
Это был голос господина Лань Шу.
Свирепый ветер внезапно стих, и эта оглушительная тишина так резко навалилась на него, что Тай Ли неожиданно почувствовал себя неуютно, отчего он опустил руку с зажатым мечом.
Снежный Меч, словно обретя собственную волю, в тот самый миг, когда его выпустили из рук, превратился в ослепительно-белый луч. Он сделал круг вокруг своего хозяина, ласково потеревшись о его щеку, а затем вновь обратился вспышкой света и скрылся в его даньтяне.
Тай Ли так и замер столбом на месте, долго и неотрывно глядя на дерево Хэхуань, у которого прислонялся тот человек.
В его глазах мерцал и угасал призрачный свет: там читались и горечь утраты, и растерянность, и полнейшее недоумение с непониманием. Он простоял так до самого рассвета, пока в секте не начался очередной этап испытаний для приёма новых адептов, и лишь тогда его окликнул посланный с поручением ученик.
По сравнению с растерянностью Тай Ли, у Хуань Яня всё обстояло куда более живописно.
Когда Лань Шу уносил его, разорванное пространство не имело заранее выбранной точки назначения. В результате, когда его вытащили из Зала Хэгуан Секты Духовного Меча, он рухнул прямо на площадь, где Секта Юньсяо отбирала новых адептов из мира смертных.
Стоило ему только выпрямиться, как сзади раздалось злобное, произнесенное сквозь зубы «Хуань Янь», пригвоздившее его к месту.
.
Рекрутинговые испытания, проводимые раз в десять лет — это время, когда крупные и мелкие секты набирают учеников, вливая в свои ряды свежую кровь.
Конкуренция между крупными сектами была жесточайшей. Помимо того, что подчиненные им города оставались неприкосновенными для чужаков, именно мир смертных служил главной ареной ожесточенной борьбы за таланты. Седьмому старейшине Секты Юньсяо, бессмертному Юнь И, в этом году не слишком повезло: все закрепленные за ним города для набора учеников Тай Ли из Секты Духовного Меча перехватил первым.
Пользуясь положением сильнейшего среди своего поколения, Тай Ли абсолютно не ставил Секту Юньсяо ни во что и нагло набирал только тех адептов, у кого имелось не меньше двух духовных корней.
К тому же каждые три дня он менял место, подбирая абсолютно всех одаренных юношей в десятке близлежащих городов. Секта Юньсяо отличалась от Секты Духовного Меча: последняя была бедной и захудалой обителью, поэтому Тай Ли мог позволить себе действовать как заблагорассудится. На Секту Юньсяо же давило колоссальное бремя конкуренции, и на каждого старейшину, возглавляющего рекрутинговый отряд, возлагалась строгая квота.
Например, возглавляемому им отряду в мире смертных требовалось набрать как минимум двух учеников, обладающих тремя или двумя духовными корнями.
За перевыполнение плана секта щедро вознаграждала огромным количеством очков вклада, тогда как за провал — столько же списывала. Год с небольшим назад он потратил все свои очки вклада, чтобы добыть жемчужину акулы для этого негодяя Хуань Яня. Теперь же его счет был пуст, а наглец Тай Ли из Секты Духовного Меча вдобавок публично лишил его лица. От переполнявшей его ненависти у старейшины зубы чесались, но ему всё равно приходилось с мрачным лицом подбирать объедки за Сектой Духовного Меча!
Видя, что сектантские испытания на носу, а задание до сих пор не выполнено, Юнь И невольно начал тревожиться.
Стоило человеку встревожиться, как он терял способность сидеть сложа руки.
В тот день он сошел с летающего корабля и лично обосновался на месте проведения отбора, чтобы в случае появления исключительно одаренного ученика узнать об этом самым первым. Однако с восходом солнца и до самого заката, по завершении дневных проверок, не нашлось не то что учеников с двумя духовными корнями — даже с тремя обнаружить не удалось.
На лице его не дрогнул ни один мускул, но в душе буря ярости разгоралась всё сильнее.
И как раз в этот момент над опустевшей площадью из ниоткуда возникли две человеческие фигуры.
Одновременно с этим тяжелое, подавляющее давление мгновенно накрыло всю площадь. Лицо Юнь И резко изменилось: он даже не успел подумать о том, откуда в мире смертных взялось столь могущественное создание, как его сложенные пальцы с трудом сплели заклинание, однако аура противника в этот же миг внезапно рассеялась.
Его пальцы, творившие заклинание, замерли. Взмахом руки он велел ученикам временно отступить, после чего сошел с высокой платформы и поспешно направился к двум людям, медленно опускавшимся с небек. Сложив руки для приветствия и собираясь отдать должное, он вдруг замер на полуслове — синеватые шелковые одежды, белоснежные ступы, распущенные длинные волосы и случайно мелькнувшая красная родинка заставили сердце, подскочившее к самому горлу, пропустить удар.
А когда он заметил длинную руку, охватывающую тонкую талию в синем одеянии, безымянное пламя прямой наводкой ударило ему в макушку. Сжав кулаки, он почувствовал, как в глубине его глаз вспыхнули два яростно пылающих языка пламени:
— Хуань Янь!
Силуэт того, кого назвали Хуань Янем, мгновенно напрягся, а веки дернулись.
В этот самый момент рука, обвивавшая его талию, ничуть не смущаясь, сжалась чуть крепче, притягивая его ближе к груди, после чего последовал стремительный и четкий поворот на месте, и перед его глазами предстало облаченное в алое одеяние прекрасное лицо с гневно горящими волосами и изрыгающими пламя глазами.
Уголки его губ дернулись: что за проклятое везение?
Юнь И, седьмой старейшина Секты Юньсяо.
И в то же время главный виновник, который ранее преследовал Хуань Яня и загнал того в угол, заставив искать спасения в Секте Духовного Меча.
— Ну ты и заставил меня себя поискать!
В этот момент в глазах Юнь И отражался лишь этот вероломный изменник.
Процедив эти слова сквозь зубы, он материализовал в ладони длинный багровый хлыст.
По телу хлыста пробегали слабые искры пламени. Сделав резкий взмах в воздухе, оружие описало изящную дугу и со свистом, от которого заложило уши, устремилось к Хуань Яню. Но другая рука оказалась быстрее: едва кончик хлыста успел коснуться талии Хуань Яня, незнакомец голыми руками поймал его и одним резким рывком с легкостью вырвал оружие из чужих рук.
Юнь И от неожиданного рывка качнуло вперед, что одновременно отрезвило его и остудило пыл.
Лишь теперь он вспомнил про то колоссальное давление, которое ощущалось при появлении этих двоих. Скрипнув зубами, он процедил:
— Это наши с Хуань Янем личные счеты, прошу старшего не вмешиваться.
— Что за личные счеты такие, из-за которых при первой же встрече нужно сразу бросаться в драку? — с легким недовольством произнес низкий голос.
Юнь И было трудно подобрать слова, и он лишь свирепо уставился на человека с невинным выражением лица.
Хуань Янь не испытывал ни малейшего угрызения совести и посмотрел на него в ответ:
— На что это господин уставился?
Однако этот ответный взгляд заставил глаза Юнь И мгновенно покраснеть.
Подняв палец и указывая на него, старейшина шевелил тонкими губами:
— Т-ты, ты...
Пробормотав так с полминуты, он так и не смог выдавить из себя ни единого связного предложения.
Хуань Янь с раздражением оттолкнул обнимавшую его руку, развернулся и зашагал прочь. Оставшийся на месте Лань Шу бросил взгляд на дрожащего от гнева заклинателя, а затем перевел взор на уже удаляющуюся спину.
Солнце клонилось к западу, но темнота еще не окутала мир окончательно.
На длинной улице за пределами площади уже начали зажигать фонари. Свет свечей пробивался сквозь бумажные абажуры, и отбрасываемое им мягкое сияние очерчивало изящный силуэт идущего человека. Легкий ветерок шевелил прядки волос, падающие на щеки, и подол платья у самых ступней. При каждом шаге развевающиеся полы одежды открывали взору пару изящных ступней, едва касавшихся вымощенного голубым камнем пола.
Увидев это, его кадык тяжело дернулся.
Но стоило ему вспомнить, что этот человек только что оттолкнул так и не добившегося своего Тай Ли, как тут же объявился еще один заклинатель с явно непростыми с ним отношениями, и Лань Шу беззвучно вздохнул.
Что это за напасть?
Он-то думал, что перед ним несчастная маленькая бедняжка и красавица, а оказалась блудная лисица.
Лань Шу закусил губу, вернул длинный хлыст остолбеневшему Юнь И, достал с ладони две чешуйки дракона, превратив их в пару деревянных сандалий, и, сделав шаг, бросился вдогонку. Сзади донеслись яростные угрозы заклинателя:
— Хуань Янь, жди меня! Я тебе этого не прощу!
Он подсознательно покосился на спутника.
Тот лишь сузил свои длинные, чарующие глаза и бросил через плечо:
— Жду.
Шагнув вперед преградив дорогу, Лань Шу поднял деревянные сандалии на ладони, после чего опустился на корточки и обхватил белые, словно нефрит, щиколотки.
Когда спутник обращался маленьким драконом, он уже держал его на руках, и ощущения были превосходными. Но теперь, коснувшись его в человеческом обличье, он понял, что это сравнение не идет ни в какое сравнение — нежная и шелковистая кожа ничуть не уступала тончайшей ткани, сотканной народом Акул в былые времена. Сама форма стопы была безупречна: стройная и пропорциональная, словно высеченная умелым мастером изваяние с изящными линиями и четко очерченной косточкой щиколотки.
Стоило приподнять ногу, как прямо под лодыжкой обнаружилась крошечная родинка.
Пока он надевал деревянную сандалию на стопу, он, с покрасневшими ушами, легонько погладил эту родинку подушечкой большого пальца.
Опасаясь, как бы спутник не заметил его вольности, он непринужденно бросил:
— Хочешь, я помогу тебе убить его?
— Он из Секты Юньсяо. Если не хочешь, чтобы за тобой по пятам гонялась вся эта секта, ступай и убей кого-нибудь для пробы, — ответил Хуань Янь, натягивая сандалию.
Он топнул пару раз, проверяя удобство: обувь оказалась неожиданно впору. К тому же было непонятно, из чего ее сделали, но шагать в ней оказалось удивительно мягко.
С довольным видом он поднял вторую ногу и, внезапно вспомнив, что его легенду подстроил тот ленивец, а Юнь И — лишь один из бесчисленных любовников Хуань Яня, добавил:
— Если начнешь убивать прямо сейчас, боюсь, это будет слишком рано.
Эти бессвязные слова оставили Лань Шу в полном недоумении.
Закончив обувать Хуань Яня, он поднялся на ноги, завел руки за спину, растирая кончиками пальцев оставшееся на них ощущение нежной кожи, и пошел с ним в ногу.
Выйдя на оживленную торговую улочку, погруженную в гам и суету лавочников, Лань Шу наконец задал терзавший его вопрос:
— Что ты имел в виду своими словами?
Хуань Янь, разглядывавший съестные лавки по обе стороны от дороги, не удостоил его ответом. Заметив одну из палаток, он уверенно направился к ней и, откинув полы халата, уселся на низкий табурет:
— Хозяин, мне миску вонтонов с лапшой, поострее!
— Сию минуту! — с готовностью отозвался хлопотавший у печи торговец.
Усевшийся напротив Лань Шу склонил голову набок.
Его распущенные длинные волосы качнулись следом за движением, изящные брови, оттеняющие глазные впадины, разгладились, а сияющие глаза искрились улыбкой. В отсветах угасающего заката его лицо обрело какое-то завораживающее, колдовское очарование:
— Насколько мне известно, раса драконов покинула Мир Самосовершенствования еще десять тысяч лет назад. Ты, должно быть, последний оставшийся здесь дракон. И будучи древним драконом, прожившим бог весть сколько веков, ты не только несколько раз спасал мне жизнь, но только что еще и обувал простого смертного. Столь унизительное угодничество ради меня — неужто ты просто запал на мое тело?
— ... — Лань Шу никак не ожидал столь прямолинейного вопроса.
И поскольку в человеческом обличье он не обладал бесстыдством маленького дракона, ему пришлось поднять руку, прикрыть кулаком рот и слегка кашлянуть:
— Я... я не старый. Золотые драконы считаются совершеннолетними лишь по прошествии десяти тысяч лет, а мне сейчас ровно одиннадцать тысяч, я и сам недавно достиг зрелости...
Тут он окинул взглядом окрестности и тихонько добавил:
— Как раз в том возрасте, когда ищут пару.
— Ох, так у тебя брачный период наступился.
Хуань Янь многозначительно покосился на него, оперся локтем на маленький деревянный столик, подпер подбородок рукой и лениво протянул:
— Так вот почему ты домогался меня в пещере?
— Вовсе нет.
Нахмурившись, Лань Шу мысленно вернулся к событиям того дня:
— Долина Черной Скалы — мое убежище. Хоть я и спал, ничто там не ускользало от моего духовного чувства, поэтому, когда Тай Ли приволок тебя в пещеру, я не обратил на это внимания. Секта Духовного Меча обычно запирала там провинившихся учеников. Но в тот самый миг, когда Тай Ли швырнул тебя на землю, твоя аура изменилась.
— О? — Хуань Янь заинтересовался и, уставившись на него в упор, знаком велел продолжать.
Выдерживать этот взгляд было выше его сил, поэтому, чувствуя, как краснеют кончики ушей, Лань Шу тихо произнес:
— Мне стало любопытно, и я вышел взглянуть.
— И что же ты разглядел? — допытывался Хуань Янь.
— Я разглядел... — вспомнив то давнее обследование пещеры и непроизвольно вырвавшееся вовне дыхание, всколыхнувшее всю весеннюю красоту грота, он почувствовал, как румянец с кончиков ушей устремился дальше. Охватив ушные раковины и корни волос, он в мгновение ока залил багрянцем все его лицо.
Но что забавно: чем сильнее он смущался, тем жестче каменели черты его красивого лица.
Хуань Янь, привыкший лишь к его непробиваемой наглости, даже не подозревал, что тот способен на столь застенчивую чистоту. Помимо новизны ощущения, это выглядело донельзя забавно, и он не преминул подразнить его:
— Лицо раскраснелось донельзя. Признавайся, пока я медитировал, не сотворил ли ты со мной какой-нибудь гадости?
http://bllate.org/book/19897/1958745
Готово:
