— Не волнуйся обо мне, — сказал Мо Иньлань, бросив на неё взгляд, полный обещания скоро нагнать. — Сперва отправляйся в Зал Цзышанцюэ.
Едва Би Сюй Сы взмыл ввысь и скрылся из виду, Мо Иньлань швырнул Тяньфэй Чжу Суй прочь, будто отбросил нечистоту.
— Мо Иньлань, не уходи! — кисть Сюаньюань Чэньвань мягко взмахнула, и её Шелковый Пояс Осенней Воды, быстрый, как серебряная змея, и мощный, словно волна за волной, ринулся вперёд, преграждая путь Мо Иньланю.
— Немедленно извлеки демонический талисман, что ты вложил в Небесную Супругу! Иначе я ни за что не позволю тебе уйти!
Шао Ин в ужасе тут же заслонила собой госпожу — ведь именно Сюаньюань Чэньвань ранее привлекла толпу бессмертных, окруживших Мо Иньланя. Все небесные воины и собравшиеся бессмертные затаили дыхание, ожидая новой жестокой схватки.
Однако Мо Иньлань лишь взглянул на Сюаньюань Чэньвань, будто вспомнив нечто, презрительно усмехнулся, махнул рукой — и талисман действительно исчез. Затем он мгновенно растворился перед всеми.
— Тяньфэй! — Сюаньюань Чэньвань тут же подскочила, подхватывая обессилевшую Чжу Суй.
Как только демонический талисман покинул тело, облик Чжу Суй вернулся в прежнее состояние. Она скрылась в небесной колеснице и приказала:
— Взять с собой и Луань Цяньби.
Затем, сквозь белоснежную вуаль, она медленно окинула взором собравшихся.
Все бессмертные опустили головы. Величайшая фаворитка Небесного Владыки, столь ослепительная красавица, была изуродована Мо Иньланем до неузнаваемости — подобное зрелище никто не хотел случайно увидеть.
Лишь когда небесная колесница скрылась вдали, все подняли глаза.
«Невыносимое унижение!» — Чжу Суй закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Изначально она и Сюаньюань Чэньвань прибыли лишь ради зрелища — хотели посмотреть, как Кон Цинь будет страдать, наблюдая, как у неё отнимут сферу Перерождения. Но этот спор из-за сферы Перерождения оказался куда масштабнее, чем кто-либо предполагал. Впервые Чжу Суй ощутила горечь поражения и сжала кулаки до побелевших костяшек.
Спор за сферу Перерождения завершился, но слухи о нём только начинали распространяться по Небесам. Мо Иньлань, Зал Цзышанцюэ, Тяньфэй Чжу Суй, Тяньнюй Чэньвань, род Голубых Фениксов — все участники этого события стали главными героями бесконечных пересудов, быстро разлетевшихся по всем Небесам.
Пятеро учеников вернулись в Зал Цзышанцюэ, и Чжунъэ передал сферу Перерождения Сюаньляню. Кон Цинь верила, что Дичунь всё устроит наилучшим образом, и не задавала лишних вопросов, вернувшись на Вершину Чжэн, чтобы заниматься обычными практиками.
Однажды под вечер Сюаньлянь вошёл в покои Кон Цинь и на столе материализовал три комплекта одежды.
Один — повседневный бело-красный наряд Вершины Чжэн, второй — алый обтягивающий костюм с поясом, третий — персикового цвета рубашечное платье с серебряной вышивкой в виде бабочек.
Кон Цинь сразу же была очарована изяществом нарядов. Неужели это те самые одежды, о которых Дичунь упоминал в прошлый раз?
— Все три комплекта — защитные артефакты, неуязвимые к огню и льду, — пояснил Сюаньлянь. — Можешь носить их поочерёдно.
Кон Цинь провела пальцами по аккуратно сложенным нарядам и с радостью ответила:
— Линцзян благодарит Дичуня.
— Сила сферы Перерождения слишком велика, — продолжил Сюаньлянь. — Ты пока не в состоянии её усвоить. Чтобы всё прошло без риска, лучше всего провести поглощение в день Чжункунь. Ближайший такой день наступит через полгода. Не покажется ли тебе это слишком долгим ожиданием?
Кон Цинь замахала руками:
— Нет-нет, я полностью доверяюсь распоряжениям Дичуня. Ведь это всё равно неожиданная удача!
Сюаньлянь протянул ей флакончик с пилюлями:
— Это пилюли, которые я приготовил для тебя. Принимай по одной ежедневно, чтобы укрепить и упорядочить меридианы. Тогда в назначенный день ты сможешь спокойно приступить к поглощению.
Кон Цинь пальцами ощупывала гладкую поверхность флакона, и в груди разливалась тёплая волна:
— Дичунь, ты так добр ко мне! Обязательно буду принимать каждый день!
Сюаньлянь кивнул.
Увидев, что он уже собирается уходить, Кон Цинь собралась с духом и сказала:
— Дичунь, раз ты так заботишься обо мне и прислал наряды, позволь и мне сшить тебе костюм! Хорошо?
Сюаньлянь промолчал.
Кон Цинь подумала, что он сомневается в её умении:
— Ты боишься, что я сошью что-то неприличное? Не переживай! У меня золотые руки! Я всегда любила рисовать эскизы, и мои модели получаются очень красивыми. Я даже шила одежду отцу — он был в восторге! И много разных мелочей дарила друзьям. — Кон Цинь энергично рекомендовала себя начальнику. Единственное, чего она не умела — готовить.
— Хорошо, — согласился Сюаньлянь.
Кон Цинь тут же достала мягкую измерительную ленту:
— Тогда позволь снять мерки!
Сюаньлянь уже собирался вежливо отказаться, но Кон Цинь опередила его:
— Одежда должна сидеть идеально! Пожалуйста, дай измерить!
Сюаньлянь внимательно посмотрел на неё и кивнул:
— Хорошо.
Кон Цинь до этого была слишком взволнована, но когда она подняла ленту, чтобы измерить грудь мужчины, до неё дошло: этот жест выглядел как прямое приглашение в объятия.
Щёки Кон Цинь вспыхнули. Она тут же решила не измерять спереди и обогнула Сюаньляня сзади. Измерив ширину плеч и записав длину, она сказала:
— Подними, пожалуйста, руки.
Сюаньлянь послушно поднял руки, позволяя ей возиться с лентой.
Пальцы Кон Цинь скользнули по его рукам, по прямой спине. Закончив, она сказала:
— Можно опустить.
Он сразу же опустил руки.
Затем Кон Цинь приступила к измерению талии. Её мягкие, будто лишённые костей, ладони едва коснулись поясницы мужчины — прикосновение было едва уловимым. Сюаньлянь нахмурился.
Потом Кон Цинь бросила взгляд ниже и решительно отказалась измерять дальше.
Чтобы не напугать Дичуня, она подошла к нему сбоку и, наклонившись, измерила длину ног.
Наконец всё было готово! Лицо Кон Цинь пылало, как спелый персик.
— Я всё измерила, Дичунь!
— Хорошо, — ответил Сюаньлянь и повернулся к ней.
— Какого цвета ты хочешь костюм? — спросила она.
Он никогда не обращал внимания на такие мелочи:
— Как тебе нравится. Подойдёт любой.
— Отлично! Тогда я сделаю так, как задумала!
Сюаньлянь кивнул и вышел из комнаты.
Он не успел уйти далеко, как услышал:
— Дичунь!
Он обернулся. Кон Цинь уже переоделась в персиковое платье. Её волосы были небрежно собраны в узел, у висков поблёскивали жемчужины, а лёгкое платье колыхалось на ветру — нежное, свежее, словно утренняя роса, и яркое, как первый свет зари.
Она подбежала к нему:
— Красиво?
И, взявшись за подол, сделала полный оборот перед ним.
Сюаньлянь медленно пришёл в себя:
— Да. Очень.
И лишь после этого ушёл.
Кон Цинь вернулась в комнату, прикоснулась к ткани на себе, но сосредоточиться на практике не смогла — решила сразу приступить к шитью. Она подумала: Дичунь носит либо фиолетовое, либо белое. Она сошьёт ему чёрное. У неё как раз осталась чёрная ткань — когда-то купленная для отца.
Она кроила, резала, затем усердно застрочила, запершись в комнате на целый день и даже не открывая дверь, пока не раздался стук.
— Кто там? Сейчас открою! Неужели няня Сюань?
Кон Цинь сидела на ложе, подложив под спину подушку, и вышивала узор на воротнике. Услышав стук, она соскочила с постели и побежала открывать. За дверью стоял мужчина в чёрно-алом парчовом халате, из-под воротника виднелась белая нижняя рубаха. При лунном свете его черты лица казались нарисованными мастером.
— Брат Иньлань? — В прошлый раз она уже научилась не пугаться его внезапных визитов, но всё равно поспешила впустить его: — Заходи скорее!
— Присядь пока, — указала она на стул у стола и побежала за ширму из алой парчи заваривать чай.
— Брат Иньлань, в прошлый раз я совсем забыла угостить тебя чаем! Сегодня я заварю тебе «Белый Туман на Закате» — его выращивает старшая сестра. Как только я попробовала, сразу поняла: тебе обязательно понравится! Я тут же взяла немного с собой.
Она болтала без умолку, но на удивление не получила ответа.
Когда Кон Цинь с чашкой в руках вернулась из-за ширмы, она увидела, что Мо Иньлань сидит у кровати и слегка приподнял наполовину сшитый чёрный халат, будто разглядывая его.
Она поставила чашку на стол и подошла ближе, чтобы забрать одежду, но он увёл её от её руки.
— Мужская одежда… — взглянул он на неё. — Для дяди Сюня?
Кон Цинь машинально покачала головой.
— Значит, для меня?
Она замялась и снова покачала головой.
Мо Иньлань молча смотрел на неё, лицо его оставалось бесстрастным. Наконец спросил:
— Тогда для кого?
Кон Цинь: — Для…
Она не решалась сказать. С детства отец и Мо Иньлань строго следили за ней. На горах Хуали, кроме её родни и Мо Иньланя, ни один мужчина или самец птицы не смел приблизиться к ней. Тех же, кто осмеливался проявить хоть каплю интереса, Кон Сюнь и Мо Иньлань безжалостно устраняли.
Раньше Кон Цинь не возражала против таких ограничений — у неё просто не было любимого человека. Но теперь всё изменилось. Она уже осознала, что испытывает к Дичуню нечто большее, чем простое уважение. И теперь, если кто-то попытается помешать, её чувства непременно изменятся.
Поэтому ей не нравился сейчас взгляд Мо Иньланя — будто она совершила что-то предосудительное.
Хотя внутри она возмущалась, вслух сказать «Дичунь» не осмелилась. Ведь она знала: брат Иньлань всегда действует из лучших побуждений.
Она поспешила сменить тему:
— Ну как? Тебе нравится чай?
Мо Иньлань медленно произнёс:
— Ты даже знаешь, какой чай мне нравится… — Он будто хотел добавить что-то ещё, но осёкся.
Кон Цинь заискивающе заявила:
— Конечно! Я же тебя отлично знаю!
Мо Иньлань пристально смотрел на неё, и уголки его губ слегка приподнялись.
Кон Цинь, увидев его улыбку, наконец перевела дух.
Заметив, что уже поздно, Мо Иньлань не задержался и, не позволив ей проводить себя, исчез в завихрении воздуха.
Кон Цинь схватила одежду со стола и снова уселась за шитьё.
На следующий день Кон Цинь получила приказ Чжунъэ и немедленно отправилась во дворец Линчжань.
Когда собрались все пятеро, Чжунъэ объявил:
— Дичунь велел мне созвать вас, чтобы сообщить важную новость. Небеса над Небесами разослали приглашения во все небесные владения: раз в десять тысяч лет состоится Великое Собрание, посвящённое дню рождения Небесной Матери. Оно пройдёт через полгода, в начале следующей весны. На нём соберутся главы всех небесных кланов и сект со своими важнейшими последователями.
Ли Чжэн, редко интересовавшийся чем-то помимо боевых искусств и уж точно не бывавший на таких событиях, спросил:
— Великое Собрание? Что это за обычай?
Чжунъэ пояснил:
— Это самый торжественный праздник Небес. По сути, это день рождения Небесной Матери. В этот раз ей исполняется сто десять тысяч лет. Все бессмертные придут, чтобы выразить почтение и пожелать ей долгих лет, подтверждая таким образом власть Небес над Небесами. А Небесная Мать в ответ дарует «Святую Росу Укрепления Духа», помогающую всем бессмертным усилить свою силу, — знак её милосердия и благодеяния. Так все остаются довольны.
Ли Чжэн приподнял бровь:
— «Святая Роса Укрепления Духа» — редкая вещь. Её раздают всем гостям? Небеса над Небесами щедры!
— Раз в десять тысяч лет — достаточно времени, чтобы всё подготовить, — ответил Чжунъэ.
Кон Цинь тоже задала вопрос:
— Если это самый важный праздник Небес и призван подчеркнуть могущество Небес над Небесами, почему он посвящён дню рождения Небесной Матери, а не Небесного Владыки?
Чжунъэ пояснил:
— Говорят, в былые времена Небесный Владыка и Небесная Мать были безмерно преданы друг другу.
— А-а, — кивнула Кон Цинь.
Люсьи подхватила:
— Да! Говорят, Владыка, желая продемонстрировать свою любовь, учредил Великое Собрание в честь Небесной Матери. Но три тысячи лет назад он влюбился в Тяньфэй Чжу Суй, стал оказывать ей невиданную милость и охладел к Небесной Матери. Та в горе поседела за одну ночь и с тех пор живёт взаперти, не вмешиваясь в дела Небес. Чжу Суй же с тех пор пользуется неизменной милостью и единолично управляет делами. Все думали, что в этот раз Великое Собрание отменят… А оно всё-таки состоится!
Кон Цинь кивнула и уточнила:
— Но ведь у Небесной Матери родился наследник, который умер в младенчестве, а Тяньнюй Чэньвань всего лишь тысячу лет от роду. Если Владыка так фаворизирует Чжу Суй, почему у неё нет детей, тогда как у Небесной Матери было двое?
— Я тоже об этом думала, — начала Люсьи. — По моим предположениям… Как известно, по воле Небесного Пути, обладающие вечной жизнью небожители с трудом производят потомство — зачатие сильно истощает материнское тело. Раньше Небесная Мать была единственной женщиной Владыки, и ей не хотелось жертвовать своим бессмертием ради детей. Но появление Чжу Суй поставило её в опасное положение. Наверняка она заключила с Владыкой договор: она должна родить несколько детей, и лишь потом Чжу Суй получит право забеременеть. Ведь Небесная Мать совместно с Владыкой правила Небесами десятки тысяч лет — она знает все тайны Небес и все секреты Владыки гораздо лучше, чем фаворитка. Владыка, взвесив все «за» и «против», наверняка согласился.
Ли Чжэн слушал, ошеломлённый. То, что старший брат мог бы объяснить в одном предложении, Люсьи развила в пространное повествование, не переводя дыхания. Действительно, женщины всегда с большим жаром обсуждают подобные любовные интриги и семейные драмы, чем мужчины.
http://bllate.org/book/1981/227398
Готово:
