Присутствовавшие в Сяньтин люди сочли Сюэ Цзи скучным, когда тот склонил голову перед лавочником, а услышав зычный окрик торговца, все разом отхлынули от него и вернулись на первый этаж, где продолжили наперебой раскупать товар. На всем втором этаже, не считая неспешно восседавшего за чашкой чая Сюэ Цзи, остался лишь тот самый человек, к которому Сюэ Цзи обратился, спустившись вниз, — он так никуда и не ушел. Сюэ Цзи выпрямился и бросил на него пытливый взгляд.
— Почему ты не пошел? Успел урвать экзаменационные вопросы?
Тот покачал головой и присел за столик.
— Имя мое Цзи Байцин, впору звать меня Юаньру. Не позволите ли составить вам компанию?
Цзи Байцин? Сюэ Цзи слегка опешил: этот человек хоть и назвал свое имя, но от ответа ловко уклонился. Судя по тому, как он только что во все глаза жадно глядел в толпе на сокровище в руках лавочника, он должен был гореть безумным желанием заполучить его. Так почему же теперь он не толкается среди покупателей, а предается праздности и заводит беседу? Дивно, до чего же в Столице много странных людей.
— Сюэ Цзи, впору Цинчжи. Благодарю за любезность, брат Юаньру. Встреча — уже знак судьбы, почему бы и не познакомиться?
С этими словами Сюэ Цзи поднял чашку в знак приветствия и вежливо улыбнулся собеседнику.
Цзи Байцин явно был чем-то озабочен. Он взял со стола чистую чашку, налил чаю, сделал глоток, но взгляд его то и дело возвращался к галдящей толпе на первом этаже. Сюэ Цзи стало еще любопытнее, и он с улыбкой спросил:
— Раз уж брат Юаньру так заинтересован, почему не пойдешь побороться за покупку? Раз уж заглянул в Сяньтин попить чаю... вряд ли же дело в пустом кошельке?
Цзи Байцин крепче сжал чашку, так что костяшки пальцев побелели. Он опустил голову, словно в нерешительности. Лишь когда снизу донесся громкий возглас — некий молодой господин выкупил шестой на сегодня билет с заданиями, — Цзи Байцин встревожился, поднял глаза на Сюэ Цзи и спроил:
— Брат Цинчжи, почему ты только что вдруг отступился?
Сюэ Цзи ожидал от этого необычного братца каких-то поразительных речей, но после долгих раздумий услышал лишь это. Невольно потеряв интерес, он отвел взгляд и небрежно бросил:
— За ним стоят люди повыше, как тут не уступить? Не лишаться же жизни из-за того, что еще не сдал экзамены и не попал на доску почета, — так ведь и вовсе прогореть недолго.
— Выходит, Цинчжи поверил всему, что тот наговорил?
Да вовсе и нет, мысленно усмехнулся Сюэ Цзи, хотя на лице не дрогнул ни единый мускул. Скажи лавочник неправду, окажись вопросы поддельными — ну, сгреб бы он горы серебра, но до смертной казни дело бы не дошло, ладно уж, сделка выгодная. Но почему же хозяин не боится, что после экзаменов его вывеску разнесут в щепки? Значит, за ним и впрямь кто-то стоит. Если взвесить все за и против, сохранить репутацию лавки куда проще, чем отвечать по статье, грозящей смертной казнью.
Однако и это не сходится. Если дело обстоит так, высокопоставленные чиновники и богатые сынки, прознав обман, сюда больше ни ногой. Торговля идет всего-то в дни перед экзаменом, как такое возможно...
— Семь частей правды, три — лжи, а пока сами вопросы не увидишь — кто знает?
Сидевшего в углу первого этажа мужчину средних лет звали Чжан Фу. Все происходящее — и зычные крики лавочника, и шумную толпу зевак, и беседу двух собеседников на втором этаже — он видел от начала и до конца, не упустив ни единой детали.
Посидев еще немного, Чжан Фу заметил, как одна из фигур в толпе тихонько ускользнула, подошла к его столу, села напротив и пригубила чаю. К этому моменту продали уже седьмой билет, голос лавочника звучал все страстнее и звонче, а толпа сражавшихся за товар покупателей распалялась все сильнее. Чжан Фу смотрел на это без тени эмоций, лишь поднял голову и посмотрел на собеседника.
— Ну как?
Сидевший напротив Цзян Янь кивнул и ответил:
— Все разглядел.
— Мм.
На этом все и закончилось, никакого продолжения не последовало. Цзян Янь растерянно опустил чашку и поинтересовался:
— Господи... братец Цзыдао, мы что, так и продолжим здесь сидеть?
Чжан Фу улыбнулся, бросил на него взгляд и перевел глаза на второй этаж. Проследив за его взглядом, Цзян Янь обернулся и увидел, как Сюэ Цзи и Цзи Байцин сидят напротив друг друга за беседой; в душе его забрезгло смутное понимание.
— Что братец Цзыдао думает об этих двоих?
— Трудно сказать, надо еще понаблюдать.
Внутри Сяньтин не утихал галдеж. Незаметно миновал полдень, солнце неуклонно клонилось к западу, зеваки у входа то расходились, то собирались вновь, но их почти не осталось. У дверей стояли несколько вооруженных саблями мужчин столь свирепого вида, что толпившиеся снаружи зеваки не могли расслышать ни звука изнутри. Неудивительно, что в Сяньтин осмеливались средь бела дня открыто торговать секретными государственными документами.
Похоже, оставшихся на сегодня бланков почти не осталось: когда дело дошло до восьмого экземпляра, ставки начали сыпаться одна за другой, и после долгих препираний цену взвинтили уже до трех тысяч, но сделка все еще не состоялась. Сюэ Цзи, слушая это, только покачал головой и вздохнул: чего только не сделаешь на три тысячи, а спустить все здесь... неужто они все помешались от сладких речей лавочника?
— Если вопросы настоящие, Цинчжи хотел бы их купить?
Цзи Байцин долго колебался и наконец задал этот вопрос.
Сюэ Цзи презрительно усмехнулся:
— Не хочу.
Цзи Байцин удивился:
— Почему?
Сюэ Цзи цокнул языком и изумленно покачал головой:
— Три тысячи золотых — мало ли что на них можно купить? А отдать за шпаргалку — разве оно того стоит?
Цзи Байцин изумился еще сильнее: разве три тысячи золотых за вопросы — это дорого? Сколько людей разоряются до нитки, но и порога переступить не могут, с чего же этот парень находит цену завышенной?
Голоса снизу гремели все громче. То ли ему мерещилось, но Сюэ Цзи казалось, что дрожит даже пол, чайный столик и вода в чашках. Прислушавшись внимательно, он все понял. Восьмой билет ушел, а в руках лавочника осталась лишь пара последних экземпляров. Окружавшие его молодые господа уже дошли до исступления, смертельно боясь упустить свалившуюся с неба удачу.
— Брат Юаньру, ты ведь познакомился со мной вовсе не ради этих расспросов?
Сюэ Цзи поднял руку, доверху наполняя его чашку, и посмотрел на него уже совсем иначе.
Цзи Байцин замер, встретившись с ним взглядом, и снова опустил голову.
— А то как же? Цинчжи думает, мне тоже следовало толкаться и бороться с ними? — С этими словами он, словно что-то вспомнив, даже пошутил: — А не купить ли нам с тобой экзаменационные вопросы на двоих?
Сюэ Цзи расхохотался и ткнул в него пальцем:
— Брат Юаньру, отличный план!
— И впрямь не купишь?
— Не куплю.
Цзи Байцин потерял интерес, покачал головой и тяжело вздохнул, заставив Сюэ Цзи подозрительно прищуриться:
— Брат Юаньру, уж не лавочник ли подослал тебя уговаривать меня?
— Ха-ха-ха! С чего бы, Цинчжи шутит!
— Тогда почему ты сам не покупаешь? Ты же только что был в толпе...
Цзи Байцин взмахом руки прервал его, легко усмехнулся, глянул в угол первого этажа, а затем снова перевел взгляд на Сюэ Цзи. Стоило им встретиться глазами, как все стало предельно ясно.
— На берегу сидит рыболов.
— У Цинчжи проницательный взгляд.
Неизвестно когда толпа внизу поредела, голоса стихли. Лавочник отправил прислужников с покупателями экзаменационных билетов в их особняки за деньгами, и Сяньтин вмиг опустел. Чайные приборы со столов еще не убрали, но стоило гостям разойтись, как остыл и чай. Во всем Сяньтин остались лишь Чжан Фу с Цзян Янем в углу да Сюэ Цзи с Цзи Байцином в тихой беседе на втором этаже.
Обе компании сидели неподвижно: те, что наверху, поглядывали на нижний этаж, а те, что внизу, то и дело бросали взгляды наверх. Лавочник, закончив подсчеты в бухгалтерской книге, поднял глаза и с изумлением обнаружил, что обе компании до сих пор не ушли, и только диву дался.
Видя, что такое затишье ни к чему не приведет, Цзян Янь придвинулся ближе и негромко поторопил:
— Цзыдао, может, хватит уже?
Чжан Фу не спеша потягивал чай и, бросив на него взгляд, обронил:
— Как думаешь... догадались они или нет?
Цзян Янь снова поднял глаза, издал тихое цоканье и произнес глухим голосом:
— Обязательно догадались, они ведь тоже на нас смотрят.
Чжан Фу легко улыбнулся:
— Тогда не спеши, подождем еще.
Не успели оглянуться, как повеяло вечерним ветерком и солнце покатилось к закату. Обе компании просидели в Сяньтин весь день до вечера, и никто не желал уходить.
— Брат Юаньру, время уже позднее.
— А я-то думал, Цинчжи жалко расставаться?
Они переглянулись, улыбнулись и поднялись на ноги.
Лавочник при виде этого заметно оживился: и надо же! Эти две компании препирались весь вечер, и наконец одна из сторон сдалась — славно, славно!
Спускаясь по лестнице, они словно бы невзначай прошли мимо Чжан Фу и Цзян Яня. Сюэ Цзи бросил беглый взгляд на их пояса, но не заметил ничего, что выдавало бы их происхождение. Цзи Байцин следовал позади, отмечая про себя каждую мелочь, и при разминутке решил попытать счастья еще раз, но наткнулся на непостижимый взгляд Чжан Фу и от неожиданности покрылся холодным потом.
Едва выйдя за порог Сяньтин, Сюэ Цзи замедлил шаг:
— Брат Юаньру, к чему эти тайны, нельзя ли говорить прямо?
Поняв, что его замысел раскрыт, Цзи Байцин смущенно улыбнулся и виновато пояснил:
— Я-то думал, брат Цинчжи замышляет что-то свое и намерен дождаться, пока все разойдутся, чтобы поторговаться с лавочником с глазу на глаз... Оказалось, я мерил благородного человека по собственной мерке! Цинчжи, не гневайся.
Сюэ Цзи мысленно усмехнулся: да разве он один? Те двое в углу секунду назад думали ровно о том же самом. Все они рассчитывали на то, что он, убедившись в подлинности вопросов, постеснялся открыто ввязываться в драку за них, а потому решил дождаться пустого зала, чтобы заключить сделку втайне.
— А ты? Если бы не те двое, ты бы купил их?
Услышав это, Цзи Байцин невольно горько усмехнулся и тяжело вздохнул:
— Купил бы. Как не купить.
Слова эти заставили Сюэ Цзи, было уже возвысившего его в собственных глазах, опешить. Он-то полагал, что собеседник не из робкого десятка, а оказалось... Видимо, он ошибся в человеке.
Заметив перемену во взгляде Сюэ Цзи, Цзи Байцин торопливо пояснил:
— Вовсе не то, о чем ты думаешь! Я держу экзамен уже в третий раз, и первые два раза оплошал, тут волей-неволей занервничаешь! Но, правду сказать... хоть за душой у меня кое-что есть, такую баснословную цену в три тысячи золотых моя семья не потянет.
Три раза — значит, шесть лет. Судя по его виду, ему немного за тридцать, и впрямь поздновато для того, чтобы еще не ступить на чиновничья стезя. Но по сравнению с теми седовласыми старцами, что все еще с тоской глядят на списки у стендов, тридцать лет — возраст не старый, да и шесть лет — срок не такой уж долгий.
— Брат Юаньру может спать спокойно, сегодня мы ушли не с пустыми руками.
Смысл был ясен: свое они еще возьмут.
Сложив руки в приветствии, они распрощались и разошлись по домам.
В последующие дни Сюэ Цзи больше не выходил на прогулки. Люди болтали, что по повелению императора число экзаменаторов нынешнего призыва увеличилось еще на человека: к прежним двум господам — главам Шаншушэн и Чжуншушэн, а также чиновникам из Министерства чинов добавился Чу Цю.
Кто такой этот Чу Цю? Первый министр нынешней династии, обладающий огромной властью и пользующийся глубочайшим доверием самого государя — по крайней мере, так гласили слухи. Ходили и другие сплетни: мол, канцлер Чу Цю и наследный принц Цинь Чунь связаны теснейшими узами, а чуть ли не половина столичных и провинциальных чиновников и вовсе заискивает перед министром, предлагая ему лести и поднося древние редкости. Если бы потребовалось описать этого первого министра одним словом, то оно звучало бы так: всевластен.
Слушая это, Сюэ Цзи то и дело цокал языком от изумления.
А когда он стоял у стен экзаменационного зала и видел перед собой сурового канцлера, восседающего на возвышении, пока слуги почтительно подносили ему чай, ему чудилось, будто этот человек одним движением ладони способен сменить ясную погоду на ненастье, а взмахом руки — вызвать бурю...
В его душе незаметно прорастали амбиции, и в самом потаенном уголке сердца исподволь сеялись семена вожделения.
http://bllate.org/book/19752/1944277
Готово:
