Сюэ Цзи прибыл в Столицу на несколько дней раньше. До весенних экзаменов оставалось около десяти дней, так что читать книги уже не получалось, и целыми днями он бродил по улицам, привыкая к новой обстановке. Нельзя было не признать, что здесь на каждом шагу попадались знатные особы. В каком-нибудь маленьком Цзянлине, где небо высокое, а император далеко, простой торговец еще мог снискать себе какую-то известность, но в Столице купцы ценились меньше всего. Любая лавка на улице принадлежала кому-то из крупнейших богатеев империи, а щедро сорящих деньгами чиновников и аристократов вокруг было столько, что стоило бы построить здесь хижину и торговать сладостями, как тут же озолотишься.
Шэнь Юйжун еще спозаранку наняла нескольких слуг, вернулась в особняк и устроила все наилучшим образом. После этого она назначила Ван Цюя управляющим, велев ему ввести новых слуг в курс дела. Когда Сюэ Цзи вернулся домой, поместье было уже не узнать — оно наконец-то выглядело как дом состоятельного человека. Поглядев на Шэнь Юйжун, он подумал, что она поистине прекрасная помощница для мужа: стоило ей впервые взять в руки управление домашним хозяйством, как в ее действиях не оказалось ни малейшей растерянности, а в манерах чувствовалась стать настоящей хозяйки дома.
Увидев его возвращение, Ван Цюй тут же поспешил вперед помочь сменить верхнюю одежду. Они друг за другом вошли в комнату, Ван Цюй прикрыл дверь и, слегка согнувшись, встал перед Сюэ Цзи:
— Молодой господин Сюй, судя по всему, отправился в особняк главы Министерства наказаний, господина Лян Цзяня.
Это было уже любопытно. Глава Министерства наказаний, чиновник первого ранга — разве он походил на какого-то бедняка? Явно был из семьи влиятельных аристократов.
Заметив, что тот долго молчит, Ван Цюй осторожно переспросил:
— Молодой господин, нужно ли продолжать слежку?
Сюэ Цзи махнул рукой, толкнул дверь и вышел из комнаты:
— Не нужно. И еще: перестань называть меня молодым господином, мы здесь не в Цзянлине.
Только переступив порог, он увидел идущую навстречу Шэнь Юйжун. Услышав их разговор, она приблизилась к Сюэ Цзи, взяла его под руку, легко рассмеялась и, обернувшись к Ван Цюю, бросила:
— Мой муж прав, зови его просто хозяином, откуда здесь взяться каким-то молодым господинам.
Ван Цюй был неглуп и тут же сменил обращение:
— Слушаюсь, хозяин, госпожа.
Трое прошли через внутренний двор в парадные покои. Едва Сюэ Цзи успел сесть, как Шэнь Юйжун уже налила чаю и протянула ему. На ее лице проступило еще больше нежности; опустившись рядом по его знаку, она обернулась и спросила:
— Ну как те четверо новичков?
Ван Цюй сразу понял, чего от него ждут, и доложил Сюэ Цзи, одновременно приказав ожидавшей на улице четверке войти:
— Отвечаю хозяину, я определил девицу Лю Ша прислуживать госпоже, Чайху поставил на кухню, а Байчжу и Шишуан будут заведовать хозяйством во дворе.
Сюэ Цзи окинул каждого взглядом и мысленно похвалил жену за прозорливость: эти люди выглядели расторопными и вполне годились для дела.
На пятый день после приезда в Столицу все домашние заботы были почти улажены. Устроиться в Столице оказалось непросто, и они обязаны этим скорым обустройством лишь помощи Шэнь Чанцина. Если однажды им посчастливится возвыситься и преуспеть, что бы ни случилось, нельзя будет обделять семью Шэнь. Благодаря Шэнь Юйжун, державшей в руках все хозяйство, Сюэ Цзи ни о чем не беспокоился. За последние дни он разузнал на улицах, что прибывших в Столицу на экзамены литераторов было множество, и почти каждый знал о чайной Сяньтин.
Что же это за место такое — Сяньтин? Сюэ Цзи знал о ней пока немного: лишь то, что это известная на всю Столицу чайная, пользующаяся особой любовью чиновников и процветающая в делах. Накануне и во время весенних экзаменов она и вовсе была битком набита книжниками. Ходили даже слухи, что у Сяньтин необычное происхождение, а внутри можно сыскать сокровища, за которые не пожалковали бы отдать тысячи золотых. Подобные толки витали по всем улицам и переулкам, и Сюэ Цзи внезапно заинтересовался. Подумав, что до экзаменов еще несколько дней, он выбрал один из полудней и отправился туда.
Перед входом в Сяньтин толпилось немало зевак. Протиснувшись сквозь толпу и расспросив прохожих, Сюэ Цзи узнал, что сегодня в Сяньтин устраивают аукцион редкостей, куда простому люду и вовсе не войти!
— По-твоему, я смогу войти?
Стоявший у входа парень как раз пересчитывал только что полученные серебряные билеты, и уголки его рта едва не ползли к ушам. Услышав голос, он поднял голову: перед ним стоял человек в заурядной одежде, с самым простым головным убором на голове...
— Братец, Сяньтин — не по твоему карману заведение, ступай-ка ты обратно.
Едва он договорил, как Сюэ Цзи не удержался от короткого смешка, затем отвел полу одежды назад и заложил руки за спину, так что у него на поясе тотчас блеснуло безупречное нефритовое кольцо из бараньего жира. Лицо парня просветлело, и тон мгновенно переменился:
— Ничтожный не разглядел Тай-шань! Прошу вас, господин, заходите внутрь. Как удачно вы заглянули, сегодня у нас есть отменный товар!
Сюэ Цзи широким шагом переступил порог, не забыв при этом сунуть парню в руку серебряный билет, и многозначительно улыбнулся. Тот как раз радостно прятал деньги, но, заметив эту улыбку, на миг замер. Сообразив, что по своей неосторожности только что оскорбил знатную особу, он принялся услужнивать с еще большим усердием и, кланяясь и сгибаясь в три погибели, проводил Сюэ Цзи на второй этаж в уединенную беседку.
Сюэ Цзи нашел свободный столик, и ему тут же подали горячего чаю. Принюхавшись, можно было сразу распознать свежий весенний Билочунь раннего сбора, а сделав глоток, он убедился — чай поистине превосходный. Похоже, Сяньтин действительно непростое место. По идее, новый урожай Билочуня собирали не позже последних десяти дней, и вот прошло всего несколько дней, а Сяньтин уже подает его к чайному столу — такое обычным чайным домам было абсолютно не под силу.
Доносившиеся снизу крики внезапно стали намного громче, и, глянув туда, Сюэ Цзи увидел, что все посетители чайной сбились в одну кучу, словно их что-то привлекло.
Спустившись вниз, Сюэ Цзи на ходу поймал за рукав человека на краю толпы и спросил:
— Что за диковинную вещь тут продают?
Тот повернулся. Перед ним стоял молодой человек с чистыми чертами лица и в скромном одеянии, совсем не похожий на разодетых гуляк-мажоров. Услышав вопрос, он охотно ответил:
— Говорят, экзаменационные билеты продают. Сегодня всего десять штук выставлено, кто больше заплатит — тому и достанутся.
Услышав это, Сюэ Цзи презрительно фыркнул. Сначала он подумал, что речь идет о каких-то драгоценных письменных принадлежностях, а оказалось — вон оно что. Наверняка лавочник придумал ловкий способ привлечь внимание кандидатов. Какая скука.
— Очередной дурацкий трюк, а я-то думал, что за чудо!
В Столице такие дела не могли проволить простые люди. Услышав чье-то неуважительное замечание, лавочник тут же помрачнел, прервал зазывание и окинул взглядом окрестности, наконец остановив глаза на Сюэ Цзи, который как раз повернулся и направился обратно к лестнице.
Сюэ Цзи прекрасно понимал, что за подобное вредительство делу лавочник непременно к нему заявится, но на первом этаже толпилось слишком много народу, оставаться там ему не хотелось. Он нарочно привлек внимание хозяина, чтобы тот поднялся на второй этаж, сел напротив и как следует всё разъяснил.
Лавочник был плотно окружен толпой и не мог сразу вырваться, поэтому лишь запомнил лицо Сюэ Цзи и место, где тот сидел, после чего продолжил ублажать разгоряченных молодых господ.
Сюэ Цзи потягивал чай, прислонившись к перилам, и наблюдал за происходящим внизу. Кроме того парня, все остальные в той толпе были рядовыми богатеями, сплошь увешанными золотом и яшмой. Скользнув по ним взглядом, Сюэ Цзи больше на них не задерживался. Только... его взгляд вдруг зацепился за один из углов. За тем столиком сидел мужчина средних лет, спокойный как гладь воды — казалось, он вовсе не замечал творившегося вокруг. Но если присмотреться, он явно смотрел на толпу, просто оставался совершенно безучастным. Странно, как странно. Сюэ Цзи тут же проникся к нему любопытством.
Поддавшись на громкие речи лавочника, многие молодые господа воспылали азартом, и половина сегодняшних билетов ушла в мгновение ока, причем стартовая цена каждого превышала тысячу золотых, отчего у зрителей захватывало дух.
— Уважаемые господа, почтенные гости, не суетитесь! Давайте передохнем, присядем, выпьем чаю, а чуть позже продолжим, идет? Попробуйте-ка, гости дорогие, этот чай — свежий весенний Билочунь нынешнего года! Во всем Чанъане только в нашем Сяньтин можно отведать такой...
Спрятав сундук, полный золота и серебра, сияющий лавочник кое-как разогнал толпившихся вокруг него людей.
Видя такое дело, Сюэ Цзи понял: теперь лавочник наверняка явится к нему объясняться.
И верно, с мрачноватым выражением лица лавочник подошел и уселся напротив Сюэ Цзи:
— Гость дорогой, как вам наш Билочунь?
Услышав это, Сюэ Цзи подлил себе еще чашку и мелкими глотками пригубил напиток:
— Хороший чай, отменный.
— А как гость оценивает саму Сяньтин?
Когда лавочник поднимался наверх, многие заметили это и припомнили слова Сюэ Цзи. Теперь все они навострили уши, вытянув шеи, чтобы послушать. Не заботясь о том, сколько людей их слышат, Сюэ Цзи прямо ответил:
— Обстановка весьма изысканная, чай высшего сорта. Вот только шуму слишком много: не чайная, а какая-то питейная лавка.
Окружающие презрительно усмехнулись, услышав это, лавочник же не изменился в лице, разве что на губах его проступило подобие улыбки:
— С чего это гость решил, что Сяньтин занимается обманом?
Сюэ Цзи усмехнулся в ответ:
— Продавать подделку по цене в тысячу золотых — поистине редкое у вас искусство обмана.
Лавочник громко рассмеялся, обвел взглядом толпу зевак и произнес:
— Будь это подделкой, неужели все эти знатные господа дали бы себя одурачить? Не стану скрывать: сокровища у нас, как и чай, никогда не бывают фальшивыми!
Сюэ Цзи снова окинул взглядом зал и случайно заметил, что тот человек в углу первого этажа тоже смотрит в их сторону. Сердце его дрогнуло, он ударил ладонью по столу, вскочил на ноги и громко выпалил:
— Экзаменационные билеты написаны собственной рукой Сына Неба, их строжайшим образом охраняют канцлер и несколько сановников! Уж не отрастил ли ты себе тысячемильные глаза, раз можешь подглядеть экзаменационные темы?!
Лавочник выпрямил спину еще сильнее, заложил руки за спину и даже принял несколько надменный вид, словно обращаясь не только к Сюэ Цзи, но и ко всем присутствующим:
— Напрасно гость переживает, за нами стоят люди повыше! И эти темы — самые что ни на есть подлинные!
Сюэ Цзи оперся руками о стол и в упор уставился на него, явно намереваясь идти до конца:
— Разглашение экзаменационных тем — смертная казнь! Если темы настоящие, так ты, пожалуй, рискуешь расстаться с головой, лучше бы тебе поскорее собирать манатки и бежать без оглядки!
Лавочник же ни капли не испугался. Вид у него был наглый и безнаказанный; оглядев присутствующих, он даже рассмеялся:
— Разве я не говорил только что — за нами люди повыше! Если гость желает отправиться доносить властям, что ж, ради Бога, только сумеешь ли ты дожить до того момента, как выложишь всё это!
Все собравшиеся здесь были отпрысками богатых семейств с тугими кошельками, и среди них едва ли нашлись бы те, кто не знал жизни или не понимал здешних порядков. Услышав это, они громко заржали: в их глазах такой ничего не смыслящий и слепой юнец, как Сюэ Цзи, в нынешние времена непременно должен был погореть!
Сюэ Цзи немного умерил пыл. Страха он не испытывал, да и свободной воли докапываться до правды или изливать благородный гнев, донося на темные дела при дворе, у него не было. Просто ему стало еще любопытнее: что же за люди стоят за спиной Сяньтин, раз они смеют говорить столь дерзко прямо под носом у Сына Неба в самом Чанъане?
Лавочник продолжал с полуусмешкой смотреть на Сюэ Цзи, но в этой улыбке сквозило все больше холода. Сюэ Цзи вернулся на свое место, налил чаю, выпил и заговорил гораздо мягче:
— Теперь мне всё понятно.
— О? И к какому же выводу пришел гость?
Сюэ Цзи сложил перед ним руки в приветствии и вежливо улыбнулся:
— Я-то думал, тут просто болтают всякую чушь в какой-то кабацкой забегаловке, а оказывается — заведение с громадным весом! Прошу простить мою дерзость. Считаете ли вы этот знак уважения достаточным?
С этими словами он протянул пачку серебряных билетов — их сумма превосходила то, что он дал на входе, ровно в пять раз. Естественно, заметив это, лавочник тут же забыл о недавнем холоде в глазах. Он решил, что Сюэ Цзи понял всю опасность затеи и просто испугался, решив замять дело миром. Лавочнику и самому не улыбалось затевать большой скандал, от которого Сяньтин была бы только сплошная морока.
— О чем речь, о чем речь! Кушайте на здоровье, гость дорогой, развлекайтесь, а я больше не стану вам докучать!
Разобравшись с этим делом, лавочник вернулся к себе вниз и снова затянул призывы:
— Экзаменационные билеты! Сегодня осталось всего пять штук, подходите, господа, взгляните! Смотришь, завтрашний чжуаньюань сидит именно здесь!
http://bllate.org/book/19752/1944276
Готово:
