Дни, проведённые за пределами Горных Врат, пролетели незаметно, и в мгновение ока минуло уже несколько месяцев. Четверо соучеников во главе с Сяо Цзяо покинули пределы Секты Чэньси.
Сяо Цзяо с малых лет жил в Секте Чэньси, а правила там были суровы: адептам запрещалось своевольно покидать Гору Чжиюй. Самым далёким местом, где бывал Сяо Цзяо прежде, оставались лишь внешние склоны Горы Чжиюй.
Стоило ему наконец выбраться наружу, как перед ним предстали бескрайнее небо и просторные земли, необъятные горы и реки. Теперь по пути он находил удивительным абсолютно всё.
Ещё в первый день после ухода из секты Сяо Суань и Сяо Дун, которым вечно не сиделось на месте, сообщили Сяо Цзяо, что ему предстоит пройти через испытание сердечных чувств — искушение любовью.
Сяо Цзяо не только не выказал ни капли беспокойства о своём будущем и судьбе, но, напротив, воодушевлённо заблестел глазами и тут же быстренько нарядился в парчовые одежды. Всю дорогу он разглядывал каждого встречного, подозревая в нём своего суженого. Если бы не младшие братья, которые его сдерживали, трудно было бы представить, во что бы превратился этот непутёвый старший братец.
Наставник говорил, что мир смертных суетен и легко туманит глаза, и оказался абсолютно прав, — всякий раз, глядя на то, как его собственный старший брат теряет всякий стыд, Сяо Доу не удерживался от вздоха.
В тот день четверо спутников дошли до какого-то заброшенного холма.
Это место находилось недалеко от владений Секты Тяньфэн. Секта Тяньфэн и Секта Чэньси входили в число Четырех Сект и издавна поддерживали самые дружеские отношения. Чжэньжэнь Гушань и глава Секты Тяньфэн были особенно близки друг другу, поэтому по всем законам разума и долга Сяо Цзяо и остальные младшие ученики просто обязаны были заглянуть туда с почтительным визитом.
Однако четверо юных заклинателей ещё даже не успели тронуться в путь, как их застал на этом пустынном холме проливной дождь.
Люди здесь появлялись крайне редко, к счастью, отыскалось крошечное святилище, где можно было переждать непогоду.
— Храм Божественного Дракона… — Сяо Цзяо разглядывал покрытую паутиной и пылью мемориальную доску. Три иероглифа на ней совершенно выцвели и стёрлись, и ему потребовалось немало времени, чтобы кое-как их разобрать. Он неосознанно потрогал висевшую на поясе нефритовую подвеску. — Называется Храм Божественного Дракона, а самого дракона впомине не видать.
При свете разогретого младшими братьями костра он заметил, что место, где полагалось стоять статуе божества, пустует, а на земле кое-как валяются обломки камней. Сяо Цзяо с трудом разглядел на них грубые узоры — похоже, волны вырезали наспех, от балды.
Он вглядывался ещё долго, пока наконец не понял, что эти завитки изображают драконью чешую: если сложить камни вместе, должна была получиться свернувшаяся кольцами рептилия.
Этот истинный хозяин, которому некогда поклонялись в Храм Божественного Дракона, выглядел куда более убого по сравнению с тем драконом, что был вырезан на нефрите с его собственного пояса.
Сяо Цзяо отобрал четыре камня подходящего размера, перетащил их поближе к костру и без лишних церемоний уселся на один из них.
— Тебе так не кажется… нехорошо? — засомневался Сяо Доу. — Как-никак, это каменное изваяние божества.
— Да брось, это всего лишь выдуманные людьми божки, — Сяо Цзяо стянул верхние одежды и повесил сушиться над огнем. На самом деле ему достаточно было лишь сделать пару пассов руками, чтобы одежда мгновенно высохла, но он не хотел портить удовольствие от этого теплого, уютного костра. — К тому же, истинные драконы давным-давно обратились в прах и рассеялись по ветру.
Древние божества пали много миллионов лет назад, и род истинных драконов разделил их участь. В легендах об этом рассказывалось весьма причудливо и туманно, но на самом деле в этом мире даже не осталось ничего, что могло бы подтвердить их реальное существование.
Вот на Горе Чжиюй действительно хранили легендарное «яйцо истинного дракона». Сказывали, что некогда предки привезли его с бессмертных гор Пэнлай, и с тех пор реликвия почиталась как сокровище, защищающее секту. Но Сяо Цзяо тайком пробирался взглянуть на это сокровище — оказалось, оно представляло собой всего-навсего пару круглых валунов высотой чуть ниже человеческого роста.
Помимо своей округлой формы, эти камни ничем не отличались от любых других, и оставалось только гадать, из какой именно горы предки их выкопали.
За стенами полуразрушенного маленького святилища барабанил дождь. Было всего лишь время шэнь, а небо уже смольническо почернело. Свет костра пробивался сквозь пустой дверной проем, влажно освещая лишь крошечный пятачок земли.
Сяо Суань тоже устроился рядом и молча подбросил в огонь еще полена — дрова эти добыли из разломанной двери того же Храма Божественного Дракона.
— Второго брата, мы ведь даже чужую дверь на дрова пустили, стоит ли теперь церемониться?
— Сяо Доу: […]
А ведь резонно.
В конце концов он тоже сдался, молча поклонился наполовину обрушившемуся алтарю, а затем, качнув полой халата, опустился на землю.
Проливной дождь не утихал целых два часа. Сяо Цзяо отличался беззаботным нравом: просушив верхнюю одежду, он завернулся в нее и завалился спать.
Когда он проснулся, костер уже давно прогорел, а угли почти остыли. Сяо Цзяо огляделся по сторонам — троих младших братьев и след простыл, вокруг царила абсолютная тишина. На улице стояла непроглядная ночная тьма, а яростно завывающий бурный ветер гнул к земле деревья снаружи святилища, издавая зловещий вой, от которого окружающая жуткая тишина казалась еще более давящей.
Сяо Цзяо нахмурился и тщательно всё осмотрел. В самом святилище не было никаких следов борьбы, да и зловещей ауры поблизости не ощущалось, а значит, те трое ушли сами. Но зачем им понадобилось уходить? Сяо Цзяо не верил, что его младшие братья способны на такую бессердечность, чтобы бросить его одного в глуши, тем более что их котомки остались на месте.
Немного подумав, он сложил печать заклинания, чтобы спрятать все четыре поклади, и, подхватив меч, вышел за порог.
Лишь переступив порог святилища, Сяо Цзяо заметил, что небо позади него окрасилось в неестественный багровый цвет.
Кровавый оттенок пробивался сквозь наслоения туч, образуя гигантскую зубастую пасть, нависшую над самым небосводом. Низко нависшие черные тучи меняли форму под порывами буйного ветра, а алое сияние в той стороне оставалось неподвижным. В окружающих облаках то и дело вспыхивали и перебегали разряды молний.
Первой мыслью Сяо Цзяо было: кто-то из могущественных демонов проходит через грозовое испытание.
Но сам он, будучи заклинателем, не ощутил от этого знамения ни малейшего намека на недобрую ауру.
Мало того, что не было никакой зловещей ауры — в окрестностях вообще не чувствовалось ни малейшего следа присутствия заклинателей-демонов.
Сяо Цзяо подумал, что младшие братья, скорее всего, отправились проверить, в чем дело, а даже если и нет, завидев столь странное алое свечение, они наверняка поспешили туда.
И тогда он оседлал меч, направляясь прямиком к алому зареву.
Юный заклинатель, спешивший на поиски спутников, мчался вперед на всех парах, как вдруг на полпути вспышка молнии расколола небо от востока до запада, без предупреждения озарив весь мир вокруг.
В тот самый миг Сяо Цзяо разглядел человеческий силуэт, стоявший у старого искривленного дерева впереди.
Он летел на мечу невысоко, едва ли не касаясь вершин деревьев, на листьях которых еще дрожали капли воды, поэтому, когда вспыхнула молния, он отчетливо увидел мужчину. Тот был одет в странные белые одежды непонятного покроя, а черные волосы падали до самых щиколоток.
Как только свет молнии угас, с оглушающим грохотом грянул гром.
Сяо Цзяо соскочил с меча, крепко сжал рукоять в руке и настороженно уставился на фигуру под деревом.
Снова вспышка молнии!
Мужчина словно встрепенулся. Он слегка повернул голову, глядя куда-то вдаль, будто сквозь тысячи ли.
Сяо Цзяо замер на месте.
Этот взгляд казался пришедшим из самой бездны или из-за пределов шести миров. Раскаты грома и вспышки молний отразились в тех глазах и тут же с концами растворились в их непроглядной черноте.
Вдобавок ко всему незнакомец обладал невероятно красивой внешностью. Его глаза обрамляли густые, похожие на воронье перо ресницы, а выражение лица было ледяным, словно ничто в этом мире не стоило его внимания. Несколько блеклых искр молний скользнули к уголкам его глаз, превращаясь в мерцающие то тут, то там алые точки киновари, придавая облику почти неземную, ошеломляющую притягательность.
Сяо Цзяо стоял на почтительном расстоянии от того дерева и в этот момент чувствовал лишь то, как окружающие ветра со всех сторон устремляются к нему. В груди внезапно поднялась беспричинная паника, и какая-то безумная, нелепая мысль некстати всплыла в голове: не доводилось ли мне встречать его раньше?
При вспышках молний этот лес казался светлым, как днем.
Мужчина не шевелился. Он просто стоял там, словно заблудший дух, изгнанный из мира живых — холодный, надменно-прекрасный и отстраненный от всего суетного.
Бушевали ветер и облака, сверкали молнии и гремел гром, ветви деревьев яростно извивались, но тут же гнулись под натиском стихии, испуганно и жалобно сжимаясь.
Удары грома следовали один за другим, подступая все ближе и становясь всё более яростными и нетерпеливыми.
Мужчина снова слегка закинул голову, вглядываясь в небесный свод, словно предчувствуя что-то, и отступил на полшага назад.
Наконец, молнии и громы со всех восьми сторон яростно обрушились в одну точку. Искривленное старое дерево не выдержало нагрузки и с треском рухнуло, дрожа в предсмертных судорогах.
Самый крайний из падающих громовых разрядов едва не задел носок сапога Сяо Цзяо. Разум юноши еще не успел перестроиться, и он инстинктивно попытался податься вперед, но его заслонил ледяной, но на удивление мягкий серебристый свет. Заметив, что выражение лица незнакомца не изменилось ни на йоту, Сяо Цзяо стал свидетелем того, как этот ледяной красавец в мгновение ока превратился в обугленного красавца.
Но даже превратившись в уголек, тот продолжал стоять всё в той же позе, закинув голову к небу, будто ведя с ним безмолвный поединок.
Из грозового круга виться тонкими струйками начал сизый дымок.
Сяо Цзяо: […] Это что же, та самая предвзятость небес к красавцам, о которой пишут в книгах?
Хотя приблизиться пока не удавалось, Сяо Цзяо отчетливо понял: это был Таинственный Гром Девяти Небес — самый свирепый вид громовой карательной стихии!
Слушая лекции старших на Пике Тысячи Чжанов в Зале Шуцзюань, Сяо Цзяо узнал от наставников, что этот таинственный гром отливает фиолетовым светом и обладает чудовищной разрушительной силой — одного удара достаточно, чтобы развеять Зарождающийся Дух заклинателя уровня Золотого Ядра. Это небесная кара, предупреждение самого Дао, одинаково смертоносная как для великих небожителей, так и для могущественных демонов.
Не успел Сяо Цзяо и глазом моргнуть, как разгневанная небесная канцелярия, посчитав одного удара маловато, обрушила целую череду новых раскатов. Весь лес озарялся то вспышками, то погружался во тьму, деревья, только что промоченные до нитки ливнем, ломались целыми рядами, грозовой барьер начал расширяться, и Сяо Цзяо вот-вот грозило задеть взрывной волной.
Однако этот юноша, чей дерзкий нрав не ведал страха, придя в себя, вовсе не побежал прочь. Напротив, он безумно попытался пробиться прямо к эпицентру грозовой стихии, наплевав на то, что его самого может испепелить небесной молнией.
Сжав свою боевую шпагу Дичэнь и ступив в грозовую зону, Сяо Цзяо мгновенно ощутил чудовищное давление. Это был гнев самих девяти небес, способный превратить простого смертного в пыль. Сяо Цзяо с трудом выставил Дичэнь перед собой и принял на себя удар молнии — вернее, лишь жалкий, эфемерный хвост того разряда. Тем не менее юношу отбросило назад кубарем, и не знавший страха и упрека молодой заклинатель тут же выплюнул полный рот крови.
— Жить надоело? — раздался низкий голос сквозь громовой гул. Мягкий и холодный белый свет, уже заслонявший Сяо Цзяо ранее, взметнулся из самого центра грозового круга и без церемоний отбросил безрассудного юнца. Не имея возможности сопротивляться, Сяо Цзяо вылетел далеко за пределы грозового барьера.
К счастью, вовремя подоспевшие младшие братья подхватили его на лету.
Троицу порядком тряхнуло от остаточных разрядов статического электричества, всё еще исходивших от тела Сяо Цзяо.
— Мелкий Остряк, ты что творишь? — Сяо Доу прекрасно знал о безбашенном характере этого парня, но никак не ожидал у старшего брата такой тяги искать на свою голову небесной кары.
Сяо Цзяо, чья растрепанная шевелюра дымилась от удара молнии, а изо рта сочилась кровь, снова рвался вперед:
— Спасать людей! Там, внутри, кто-то есть…
Услышав это, младшие братья переглянулись со сложными выражениями лицами.
— Быть такого не может. Будь там обычный человек, его бы давно обратило в пепел, а твой рывок ничем не поможет. К тому же, тех, кто способен призвать Таинственный Гром Девяти Небес, не назовешь иначе как великими мастерами или демонами. Куда ты лезешь воду мутить?
Прибыв на место, они не заметили ни единого «человека» или хотя бы признаков живого существа. Столь устрашающее проявление небесной кары означало лишь то, что в самом центре бури таится неведомая хрень, и позволить Сяо Цзяо идти на верную смерть они никак не могли. То, что Сяо Цзяо чудом уцелел в этом грозовом испытании, уже можно было назвать чудом. Пусть он и слыл одним из лучших среди молодого поколения бессмертных сект, в конце концов, он оставался лишь смертным заклинателем в начале долгого пути совершенствования. Если позволить ему снова очертя голову броситься внутрь, то, пожалуй, незнакомец в буре останется цел, а вот от самого Сяо Цзяо останется один пепел.
Гром бушевал еще целых два часа, прежде чем наконец утих. Всё это время Сяо Доу пытался утащить соучеников прочь, но упрямый Сяо Цзяо наотрез отказывался уходить. Легкий удар хвоста молнии причинил ему лишь легкие ранения и ничуть не испугал этого парня, не ведавшего слова «опасность», а лишь пробудил странное любопытство к тому, кто проходил там грозовое испытание.
Однако затягивающееся грозовое шоу заставляло Сяо Цзяо нервничать всё сильнее. С каждым новым ударом грома на сердце у него становилось всё холоднее.
Когда гроза подошла к концу, Сяо Цзяо уже решил, что даже обугленного красавца ему забрать не удастся — после двух часов непрерывных ударов от того бедолаги не осталось бы и пол-полы одежды.
Но к его удивлению, после того как молнии стихли, на почерневшей, обугленной земле преспокойно стоял тот самый красавец, которого он собственными глазами видел охваченным пламенем. Его фигура была прямой, как сосна под тяжестью снега, или подобной безжизненной нефритовой статуе. Поза и выражение лица оставались прежними, если не считать того… что его затейливые странные белые одежды разлетелись в клочья и висели на нем лохмотьями, едва прикрывающими тело.
Эти лохмотья уже ни от чего не спасали.
Наконец незнакомец отвел взгляд от небесного свода и снова издалека уставился на Сяо Цзяо.
Черные тучи рассеялись, обнажив полную луну с размытыми краями, но сам лунный свет был невероятно чистым. Он осветил точку между бровей незнакомца, где слабо мерцал золотистый отблеск. Этот свет на мгновение ослепил Сяо Цзяо, но уже в следующее мгновение сияние исчезло, оставив лишь струящийся по земле лунный свет да редкие капли, падающие с уцелевших ветвей деревьев с долгим, звонким эхом.
Сяо Цзяо впервые в жизни видел человека, способного сохранить невозмутимость под ударами небесной молнии. Независимо от того, был ли незнакомец человеком, демоном или еще кем-то, он явно принадлежал к тем могущественным фигурам, с которыми лучше не связываться. Впрочем, кто такой Сяо Цзяо? Безбашенный Остряк, не знающий страха, — не было на свете существа, которого он не рискнул бы подразнить.
Однако, открыв рот, он с удивлением обнаружил, что в горле пересохло, а на смену дерзости пришло какое-то странное волнение:
— Сме… смею спросить, уважаемый…
Изначально он собирался поинтересоваться именем и происхождением незнакомца, но с губ сорвалось совсем другое:
— Как вы себя чувствуете?
Даже если собрать вместе наставников, дядюшек, предков, старших и младших братьев с Горы Чжиюй, они не вызывали у него такого смущения.
Сяо Цзяо подумал, что он, должно быть, все-таки повредился рассудком от удара молнии.
Незнакомец словно сквозь легкую дымку остаточного тепла грозового разряда окинул взглядом всю их компанию и лишь спустя долгое время шевельнулся.
Слегка кивнув, он ответил:
— На душе легко, в мыслях ясен.
У него оказался на редкость чистый, звенящий и холодный голос — немного хриповатый и в то же время зыбкий, неописуемо красивый. Вот только ответ прозвучал так, будто гроза всё-таки повредила ему мозги.
Сяо Цзяо вдруг зацепился за что-то забавное и широко улыбнулся:
— Хе-хе, сразу видно мастера, необычный подход.
Однако этот необычный мастер, едва успев выдать столь легкий ответ, повернулся, чтобы уйти, и рухнул на землю.
http://bllate.org/book/19741/1941674
Готово:
