Тело будто налилось свинцом, в мышцах ощущалась лёгкая кисловатая ноющая боль.
Прикосновение простыни к коже подсказало Ся Ий-чу: она совершенно гола.
Она открыла глаза — и прямо перед собой увидела лицо Цинь Гэ, изумительное даже во сне. В покое его черты становились удивительно кроткими, лишёнными обычной холодной отстранённости. Вся его аура смягчалась, исчезала та благородная отрешённость, что всегда окружала его в бодрствующем состоянии. Длинные ресницы отбрасывали на щёки тонкую тень.
Просто ангел во плоти.
Ся Ий-чу некоторое время смотрела на него, а затем попыталась встать с постели.
Но едва пошевелившись, она почувствовала внутри себя нечто странное.
Он! После всего, что произошло прошлой ночью, он так и не… вынул его!
Ся Ий-чу широко распахнула глаза и обернулась, растерянно уставившись на Цинь Гэ.
Тот уже открыл глаза — взгляд ясный и трезвый, без малейшего следа сонной дрёмы. Похоже, он проснулся задолго до неё.
— Мэнмэн, — быстро протянул он руку, рывком притянул её обратно и тут же навалился сверху.
Их тела, уже начавшие разделяться, вновь плотно соединились.
На лице Цинь Гэ, ещё недавно выражавшем полное удовлетворение, появилось новое выражение, а в его ясных глазах зажглись иные оттенки.
Ся Ий-чу мгновенно забила тревогу и поспешно уперлась в него ладонями:
— Цинь Гэ, хватит шалить! Отпусти меня немедленно!
Но Цинь Гэ, конечно же, не собирался слушать. Он прижался к ней, впился в её губы долгим, выматывающим поцелуем, а затем, не меняя позы, начал ритмично двигаться.
Ся Ий-чу поняла: если сегодня не дать ему разрядиться, она точно не сможет встать с постели. Поэтому она перестала сопротивляться и, стараясь не отставать, прошептала:
— Побыстрее сделай.
— Как именно быстрее? — хриплый, бархатистый голос Цинь Гэ звучал сейчас особенно соблазнительно. Он прильнул губами к её уху: — Мэнмэн, назови меня «муж», и я сразу кончу.
Этот нахал становился всё бесстыднее.
Ся Ий-чу отвернулась, молча отказываясь.
Цинь Гэ не обиделся. Он лишь усмехнулся и стал двигаться всё сильнее и настойчивее, упрямо задерживая развязку.
Сначала Ся Ий-чу стискивала губы, стараясь не издавать стыдливых звуков, но когда он, словно неутомимый моторчик, продолжал неустанно толкать её всё глубже и глубже, её лицо залилось румянцем. Смущённо, почти шёпотом, она произнесла те два заветных слова.
Едва её нежный голосок затих, как находившееся внутри неё мгновенно набухло вдвое. Цинь Гэ ощутил прилив восторга и, продолжая ритмично двигаться, прошептал ей на ухо:
— Мэнмэн, как же сладко звучит твой голосок… Скажи ещё раз.
Его движения становились всё более резкими и интенсивными.
Ся Ий-чу уже не выдерживала. Желая поскорее закончить это мучение, она закрыла глаза и, прерывисто дыша, стала повторять: «Муж… муж…» — снова и снова.
Цинь Гэ ускорился. Только когда Ся Ий-чу почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, он наконец дрогнул всем телом и излил в неё горячую, пульсирующую суть.
...
Когда Цинь Гэ и Ся Ий-чу вышли из спальни, прошёл уже час. Всё тело Ся Ий-чу ныло, ноги подкашивались, а рядом Цинь Гэ был свеж и бодр, сияя довольной улыбкой.
Ся Ий-чу сердито посмотрела на него и больно ущипнула за бок.
Цинь Гэ ласково погладил её по спине и, говоря с нежностью, будто утешая ребёнка, произнёс:
— Ну, не злись. Вечером я тебя как следует накормлю.
Разве в этом дело?!
Ся Ий-чу в ярости снова ущипнула его за бок.
Цинь Гэ всегда занимался спортом, и его фигура была идеальной — золотая пропорция. В одежде он казался просто стройным и высоким, но без неё на теле чётко проступали рельефные, гармонично развитые мышцы.
Они были такими же изящными и утончёнными, как и он сам, без малейшей грубости.
Ся Ий-чу случайно ущипнула именно за мышцу — твёрдую, как камень. Не причинив ему боли, она лишь сама уколола пальцы.
После двух неудачных попыток, устав от собственных усилий, она махнула рукой и отпустила его.
Цинь Гэ смотрел на неё с нежностью, уголки губ приподняты в лёгкой улыбке, взгляд сосредоточен и полон обожания — ни капли раздражения.
Ли Фу, катясь на инвалидной коляске, как раз подъехал к ним и увидел эту парочку, окружённую розовыми пузырьками влюблённости.
Особенно глупо выглядела улыбка Цинь Гэ.
Ли Фу поморщился и слегка прокашлялся, чтобы привлечь их внимание:
— Раз проснулись, идите завтракать.
— Да, папа, — ответила Ся Ий-чу, вспомнив о вчерашнем шуме, и бросила на Ли Фу исподволь взгляд.
На лице Ли Фу было обычное, слегка суровое выражение — ничего не выдавало, слышал ли он что-нибудь ночью.
Когда трое вышли в столовую, Ли Му уже закончила готовить завтрак. Ся Ий-чу и Цинь Гэ вежливо поздоровались с ней, и Ли Му, вынося последнее блюдо из кухни, велела Ся Ий-чу садиться.
Родители вели себя совершенно спокойно, и Ся Ий-чу постепенно успокоилась, сосредоточившись на своей чашке каши.
Однако, когда она уже почти допила её, Ли Му вдруг сказала:
— Цинь Гэ, а твои родители свободны? Может, договоримся встретиться?
Фух!
Ся Ий-чу чуть не поперхнулась кашей.
— Мам, что ты говоришь? — проглотив комок, она растерянно уставилась на мать.
— Неужели хочешь дождаться, пока живот не станет большим, чтобы потом срочно выходить замуж? — Ли Му посмотрела на дочь с таким выражением, будто та — безнадёжная дубина.
Боже, ведь вчера ночью они так громко шумели, что разбудили даже родителей!
— Но… но ведь это ещё не скоро! — замахала руками Ся Ий-чу, чувствуя себя крайне неловко и смущённо.
От воспоминаний о вчерашней ночи ей хотелось провалиться сквозь землю.
Ли Му лишь бросила на неё презрительный взгляд и отвернулась, явно не желая отвечать.
Затем она перевела взгляд на Цинь Гэ:
— А ты как думаешь, Цинь Гэ?
— Я давно хотел привести Мэнмэн домой, но она всё отказывалась. Мои родители с нетерпением ждут встречи с вами. Если вы не против, можем поехать прямо сегодня на обед.
Хотя Ся Ий-чу никогда не рассказывала родителям о своих отношениях с Цинь Гэ, Ли Фу и Ли Му не были глупы. Достаточно было одного взгляда Цинь Гэ на Ся Ий-чу — такого нежного, сосредоточенного, будто он готов утонуть в ней, — чтобы понять: между ними не просто дружба.
Ли Фу и Ли Му никогда не расспрашивали дочь о Цинь Гэ. Но то, что они сразу заговорили о встречах с его родителями, вовсе не означало, будто хотят прицепиться к богатой семье. Просто они искренне считали Цинь Гэ достойным зятем.
Не только из-за его внешности и способностей, но и потому, что он, не раздумывая, поехал с Ся Ий-чу в город N сразу после землетрясения. Сколько людей готовы рисковать жизнью ради любимого, отправляясь в зону стихийного бедствия в поисках его родителей?
За эти полмесяца Цинь Гэ проявил себя как человек надёжный и искренний — и родители это видели. Они были полностью довольны им как будущим мужем для дочери.
Услышав его готовность организовать встречу уже сегодня, они оценили его ещё выше.
— Тогда решено: сегодня в обед, — улыбнулась Ли Му. — Мы с отцом всё равно ненадолго в Цзинчэне.
— Хорошо, сейчас позвоню домой, — Цинь Гэ встал, убрал свою посуду на кухню, вымыл руки и вышел на балкон звонить.
Ся Ий-чу сидела, ошеломлённая, и только когда он уже разговаривал по телефону, до неё дошло, что происходит.
— Мам, зачем так торопиться? — недовольно пробурчала она. — Люди подумают, будто ты отчаянно хочешь выдать меня замуж.
В ответ Ли Му метнула на неё ледяной взгляд и фыркнула:
— Ха! Если бы ты уже забеременела, тебе не пришлось бы меня уговаривать — сама бы прилипла к нему.
Ся Ий-чу всегда чувствовала некоторую вину перед матерью. Зная, что та, вероятно, злится на неё за вчерашний шум, она потупила взор и умолкла.
В это время Цинь Гэ вернулся с балкона и сообщил, что его родители в восторге от встречи и сегодня устроят обед в честь гостей.
Ся Ий-чу подняла глаза и встретилась с его взглядом. Щёки её вспыхнули, и она опустила голову, чувствуя одновременно тревогу и лёгкое волнение.
Утром Цинь Гэ не уезжал. Он сел играть в шахматы с Ли Фу, а Ся Ий-чу повела Ли Му по магазинам. Вернувшись, они купили множество подарков — для первого визита в дом Цинь.
Когда настало время, все собрались и поехали на машине Цинь Гэ в его дом.
Цинь жил в вилле в самом престижном районе Цзинчэна.
Поскольку Цинь Гэ заранее предупредил семью, при их приезде в особняке собрались не только его родители, но и бабушка, а также Цинь И. Старший брат Цинь Фэн оставался в армии и не мог приехать, но ведь это всего лишь первая встреча семей — к свадьбе он обязательно вернётся.
Родители Цинь оказались очень приветливыми, как и его бабушка. Все тепло приняли семью Ли.
Ся Ий-чу, приезжая, чувствовала лёгкое беспокойство и тревогу. Ведь её репутация в интернете была ужасной. Раньше ей было всё равно, но теперь, когда она заботилась о мнении других, особенно о впечатлении Цинь Гэ и его семьи, она волновалась.
Именно поэтому она всё откладывала визит к его родителям — хотела сначала разобраться с Вэнь Байюэ и Цзюнь Цзылинем, чтобы прийти без груза прошлого. Но Цинь Гэ оказался слишком нетерпелив, да и родители поддержали его.
Планы рушатся быстрее, чем их составляешь.
Семья Цинь приняла их с невероятным радушием. Несмотря на статус богатого клана, они не проявили ни капли высокомерия и не стали критиковать скромное происхождение семьи Ли.
Более того, мать Цинь Гэ прямо при всех надела на запястье Ся Ий-чу браслет, явно очень ценный.
http://bllate.org/book/1973/225251
Готово:
