Из узкого рукава она извлекла квадратный ларец, шириной всего в три пальца, и, подняв его обеими руками над головой, произнесла:
— Месяц назад я вместе с наставником, опираясь на древние рецепты, изготовила пять пилюль долголетия. Три из них осмелилась преподнести Её Величеству Императрице-матери, Вашему Императорскому Величеству и Её Величеству Императрице. Да даруют они вам крепкое здоровье, долгие годы и вечную молодость!
Один сюрприз сменял другой, и теперь императрица-мать с императором без труда принимали неожиданные дары Цзыяо. Главный евнух Ань Лиюй махнул рукой — к трону подошёл дежурный лекарь. Он опустился на колени, осторожно открыл ларец, снял восковую печать и бережно распаковал золотую фольгу, в которую были завёрнуты пилюли. В тот же миг по залу разлился необычайный аромат. От одного лишь вдоха все присутствующие почувствовали прилив бодрости, а некоторые чиновники, до этого слегка одурманенные вином, мгновенно пришли в себя.
Лекарь осмотрел пилюли и доложил:
— Ваше Величество, в древних трактатах я читал об этом снадобье, но сейчас могу лишь подтвердить, что оно не ядовито. Что до его целебных свойств — мне не дано их проверить.
Император отпустил лекаря.
Императрица-мать кивнула Цзыяо, приглашая её подняться и ответить:
— Дитя моё, скажи, к какому учению принадлежит твой наставник? Какие компоненты входят в состав этого снадобья?
— Это… — Цзыяо на мгновение замялась, но тут же слева, с первого ряда гостей, поднялся человек и громогласно произнёс:
— Доложу Вашему Величеству! Шесть лет назад, когда я сопровождал младшую сестру и Яньжань в даосский храм Чанчунь, чтобы помолиться за удачу, мы спасли от преследователей скитающегося целителя. Он, увидев в Яньжань редкий дар, пожелал взять её в ученицы, но поставил условие: ни в коем случае не раскрывать ни название его школы, ни его личность. Это было сделано ради защиты семьи Яньжань от завистников и недоброжелателей. Поэтому сейчас она не может поведать подробности. Прошу Ваше Величество и Ваше Императорское Величество простить её за молчание.
Императрица и император переглянулись — обоим всё стало ясно. Они с ещё большим почтением взглянули на пилюли долголетия в своих руках.
— Это снадобье очень редкое? — спросила императрица.
Цзыяо покачала головой:
— Сам рецепт удивительно прост: корень ахиллеи — одна лян (замоченный в вине и нарезанный вдвое тоньше), высушенный корень диоскореи — одна лян, жареный на отрубях плод понцируса без семян — одна лян, кора корня ликниума — одна лян, семена туссилаго, замоченные в вине на сутки и растёртые в пасту — две ляна. Однако метод и длительность обработки требуют исключительного мастерства. Вместе с наставником мы потратили более трёх месяцев, чтобы изготовить всего пять пилюль. При этом в отходы ушло лекарственного сырья не меньше, чем в двадцати повозках. Сейчас наставник ушёл в странствия по миру, и я больше не смогу создать ни одной такой пилюли.
Про себя Цзыяо подумала: «Вижу, как вы все глазами засверкали и слюнки потекли — хотите ещё? Так вот — этого не будет!»
Принц Нинь тихо усмехнулся. Эта хитрющая улыбка показалась ему особенно очаровательной. «Недаром она дочь главного советника! — подумал он. — Не так проста, эта Хэ Яньжань!»
Наследный принц с интересом смотрел на свою невесту, которую раньше почти не замечал. От неё веяло чем-то светлым и тёплым — и это ему нравилось.
Третий двоюродный брат, Чжай Ифэн, слушал, как Чжай Цинсюань без умолку твердила: «Яньжань такая, Яньжань сякая…» — и вдруг почувствовал лёгкую грусть. «Жаль, что она уже обручена с наследным принцем…»
Хэ Фанхуа была на грани нервного срыва. Такой ослепительной, уверенной в себе Хэ Яньжань она никогда не видела. Неужели та всё это время притворялась? Или… неужели и она, как и сама Фанхуа, «переселилась» в это тело?
Но Фанхуа и не подозревала, насколько близка к истине.
Пока императрица и император тихо совещались, как бы достойно наградить Хэ Яньжань, та встала на колени и, поклонившись троим правителям, с лёгкой грустью произнесла:
— Если Ваше Величество и Ваше Императорское Величество желаете наградить меня, позвольте мне попросить об одной милости!
Главный советник Хэ Пэнси вскочил с места:
— Негодница! Прочь отсюда! Не смей говорить глупостей!
Он уже понял, чего добивается сегодня его дочь, и знал: это не то, что можно остановить или изменить. Нужно срочно увести её прочь!
Он быстро подошёл к ней, опустился на колени рядом и, прижавшись лбом к полу, стал молить:
— Простите, Ваше Величество! Моя дочь ещё молода и несмышлёна. Умоляю, не взыщите с неё!
Он уже тянул Цзыяо за рукав, чтобы увести, но император остановил его:
— Советник Хэ, не волнуйтесь! Сегодня, что бы ни попросила госпожа Хэ, я исполню. И не стану винить её — ведь она сегодня проявила сыновнюю заботу о нас! Вставайте, пожалуйста, и не тревожьтесь!
Услышав такие слова, Хэ Пэнси больше не мог возразить. Он встал, поклонился и вернулся на своё место.
Цзыяо поблагодарила и, выпрямившись, чётко произнесла:
— В десять лет я лишилась матери. Отец был поглощён делами государства, младший брат ещё ребёнок, а я шесть лет училась врачеванию и ни разу не знала, что такое беззаботная, свободная жизнь. Прошу Ваше Величество и Ваше Императорское Величество пожаловать мне милость: расторгнуть помолвку с наследным принцем и позволить мне самой выбрать себе супруга, чтобы прожить хотя бы несколько лет в радости и свободе.
Императрица-мать на мгновение опешила, но в сердце её родилось глубокое сочувствие к девушке. Няня Цао подошла и тихо поведала ей о происшествии у ворот Чэнъюнь. Императрица тяжело вздохнула. Как женщина, она прекрасно понимала чувства Яньжань. Ведь гарем наследного принца уже насчитывал более десятка женщин, и у него было четверо внебрачных детей. Поместить такую живую, светлую и чистую девушку в эту ловушку интриг и зависти — было бы жестоко.
Император же ещё тогда, когда советник попытался остановить дочь, понял, о чём она попросит. Поэтому и позволил ей говорить. Выслушав, он серьёзно спросил:
— Ты осознаёшь, что если я сегодня исполню твою просьбу, ты, возможно, останешься незамужней на всю жизнь?
Цзыяо кивнула:
— Осознаю, Ваше Величество.
— Тогда скажи, — император смотрел на неё с лёгкой жалостью, — какого человека ты хочешь найти?
Вопрос застал Цзыяо врасплох. Она на миг замерла, затем твёрдо ответила:
— Не ищу я ни князя, ни полководца, ни богача. Мне нужен лишь один человек, с которым я смогу прожить до старости, не разлучаясь.
Такое неслыханное заявление вызвало переполох в зале. Цзыяо стояла на коленях у ступеней трона, ожидая ответа. Император громко провозгласил:
— Помолвка между дочерью главного советника Хэ Яньжань и наследным принцем расторгается. Обменные свидетельства возвращаются. Обе стороны вольны вступать в брак по собственному выбору, и никто не вправе вмешиваться. Кроме того, Хэ Яньжань получает в дар пустую императорскую грамоту, которой она сможет воспользоваться для оформления своего будущего брака.
— Благодарю за милость Вашего Величества! — Цзыяо поклонилась. Её цель была достигнута — она с радостью приняла решение.
Лицо наследного принца почернело от гнева. Он сжимал бокал так, что костяшки побелели, и не сводил с неё пристального взгляда, в котором читалась опасная угроза.
Цзыяо поежилась. Она подошла к наследному принцу, сделала глубокий поклон и мягко сказала:
— Прошу простить меня, Ваше Высочество. Я всего лишь простая девушка и должна была дорожить вашим вниманием. Но я слишком хорошо знаю себя: моё призвание — лечить людей. Если вы запрёте меня среди десятков жён и наложниц, вы сами, будучи великодушным и мудрым, поймёте, что это не моё место. Не держите на меня зла, прошу вас!
Это было тонкое моральное давление: «Если рассердишься — значит, не великодушен!»
Принц Нинь, наблюдавший за ними, вдруг сказал:
— Госпожа Хэ, вы слишком переживаете. Мой брат — человек благородный и не станет держать обиду на вас. Не тревожьтесь!
На самом деле наследный принц уже почти успокоился. «Зачем тащить такое чистое, светлое существо в трясину придворных интриг? — подумал он. — Пусть остаётся таким, как есть. Достаточно просто видеть её…»
Он не стал возражать брату. Цзыяо облегчённо выдохнула, поклонилась и вернулась на своё место.
Главный советник обернулся к ней и тихо предупредил:
— Сегодня больше не привлекай к себе внимания. Будь осторожна.
Цзыяо кивнула.
Чжай Цинсюань потянула её за рукав, глядя с восхищением. Цзыяо лишь моргнула в ответ. Вдруг она заметила, как Чжай Ифэн, сидевший перед Цинсюань, обернулся и улыбнулся ей. Его и без того красивое лицо от этой улыбки стало ещё привлекательнее.
Цзыяо растерялась. «Что это было?» — подумала она, мотнула головой и решила больше не обращать внимания на эту парочку. Вместо этого она с удовольствием принялась за угощения на столе, быстро, но изящно и с безупречными манерами уничтожая блюда одно за другим.
Хэ Фанхуа сидела как остолбеневшая. «Она… расторгла помолвку с наследным принцем?! И это сработало?! Кто-нибудь объясните мне, что происходит?! Ведь это я — перерожденка, у меня есть читерские способности и золотые пальцы! Почему всё идёт наперекосяк?! Наследный принц же обещал жениться на мне и найти повод разорвать помолвку с Яньжань! А теперь он смотрит на неё так, будто… будто заинтересовался?! Нет! Я не могу потерять его поддержку! Сегодня обязательно нужно заставить Яньжань опозориться!»
Она сжала в руке спрятанный в рукаве мешочек с порошком и немного успокоилась.
В это время служанка подошла, чтобы налить вина. Хэ Фанхуа, воспользовавшись её телом как прикрытием, незаметно вынула из мешочка немного бесцветного и безвкусного порошка, спрятала его под ногтем и, пока Цзыяо отвернулась, разговаривая с Цинсюань, быстро сбросила его в её бокал. Затем она ласково окликнула:
— Сестрёнка, выпей остатки фруктового вина в бокале! Сейчас я налью тебе грушевого — оно прекрасно сочетается с сухофруктами. А если смешать два вина, станет кисло и невкусно.
Цзыяо, для которой сочетание блюд и напитков всегда было важно, не заподозрила подвоха и одним глотком осушила бокал.
Эту сцену заметил принц Нинь Сяо Нинкай. Цзыяо ничего не видела, но он всё прекрасно разглядел — и на лице Хэ Фанхуа читалась злорадная улыбка. Принцу Ниню стало тревожно.
Тем временем Хэ Фанхуа подала знак своей ключнице, и та внесла двустороннюю вышивку. Сама Фанхуа подошла к императрице, поклонилась и преподнесла подарок.
Подарок был красив, но не шёл ни в какое сравнение с тем, что подарила Цзыяо. Ведь красивая вещица — всего лишь украшение. А когда человек состарится и переживёт все радости и почести, ему важнее всего здоровье, долголетие и покой. Только тот, кто угадает истинное желание императрицы, получит её расположение. Да и после такого потрясающего подарка Цзыяо любой другой казался бледным. Умный человек ни за что бы не стал выходить сейчас на сцену, чтобы затеряться на фоне.
Но Хэ Фанхуа так не думала. «Императрица — обычная старуха, — рассуждала она. — Какой у неё может быть вкус? А к тому времени, как подействует лекарство в вине Яньжань, меня уже не заподозрят».
— Кто ты такая? — спросила императрица.
Фанхуа изящно покачнула бёдрами, сделала плавный реверанс и ответила:
— Я — старшая дочь главного советника Хэ, Хэ Фанхуа. В честь вашего дня рождения я вышила двустороннюю картину «Сто иероглифов „Шоу“». Надеюсь, она вам понравится.
«Надеюсь, она вам понравится» — звучало как требование. Императрице это не понравилось, и она лишь вежливо кивнула:
— Хорошо. Можешь идти.
Фанхуа не сразу поняла: «Как „идти“? Разве не должны спросить, выдана ли я замуж?..»
Евнух Ань Цзюй тихо подсказал:
— Госпожа Хэ, возвращайтесь, пожалуйста, на своё место.
Фанхуа, растерянная, послушно вернулась.
А Цзыяо тем временем почувствовала головокружение и жар в лице. «Странно, — подумала она, — я же почти не пила…» Она извинилась перед отцом и Цинсюань и вышла из зала, чтобы подышать свежим воздухом и зайти в покои при дворце Цынинь за своей аптечкой. Но, едва дойдя до павильона у озера, она почувствовала, как по телу разлился огонь. Ноги подкосились, и она упала на колени. Взгляд стал мутным. Она нащупала пульс и с ужасом поняла: её отравили любовным зельем! Без сомнения, это работа Хэ Фанхуа. Но под рукой не было ни лекарств, ни игл. Собрав всю волю, она вырвала из волос нефритовую шпильку и глубоко воткнула себе в левую руку.
— Ух! — вырвалось у неё от боли.
От резкой боли сознание прояснилось. Она поползла к воде, надеясь, что прохлада озера поможет унять жар.
В этот момент принц Нинь, обеспокоенный её исчезновением, вышел на поиски. Подойдя к месту, где она упала, он заметил свежие капли крови на земле. Его тревога усилилась. И тут он услышал из-под павильона томные, соблазнительные стоны.
Принц Нинь мгновенно переместился туда и увидел искомую — Хэ Яньжань сидела в воде, а из правой руки торчала окровавленная нефритовая шпилька. Вся её фигура источала томную, соблазнительную красоту — сразу было ясно, какое зелье на неё подействовало. Она уже собиралась вытащить шпильку, но принц Нинь одним движением вытащил её из воды и прижал к себе.
— Госпожа Хэ! Хэ Яньжань! — лёгкими похлопываниями он пытался привести её в себя. — Очнись! Скажи, как я могу тебе помочь?
Цзыяо с трудом приоткрыла глаза и прошептала прерывисто:
— Дворец… Цынинь… покои… Ланьси… бутылочка… из сердолика… серебряные… иглы…
Принц Нинь уловил каждое слово. Он достал нефритовый свисток и издал звук, похожий на пение иволги. Через мгновение перед ним появились два теневых стража.
— Бегите во дворец Цынинь! Найдите служанку Ланьси! Пусть принесёт одежду для госпожи Хэ, серебряные иглы и красную сердоликовую бутылочку. Всё это — в павильон Юйхуа, восточное крыло. Быстро!
http://bllate.org/book/1955/220664
Готово:
