Гу Чжоушань предавался самоанализу: еще когда он впервые услышал, как Шан Чэн задерживается у каждой двери, ему следовало догадаться, что у того найдется способ обыскать даже запертые комнаты изнутри.
Шан Чэн умудрился протиснуть проникающие повсюду пряди волос через щель под дверью и полностью обшарить пол во всем помещении!
Эти бесчисленные пряди на полу напоминали живые существа, лишенные зрения, но обладающие тончайшим осязанием; они могли бесшумно и мгновенно схватить оказавшуюся поблизости жертву.
Это было куда страшнее паука, плетущего сети в ожидании, пока добыча сама в них попадется, ведь «сеть» Шан Чэна могла двигаться сама по себе.
В этот самый момент густые, сплошные волны волос на полу обрамляли огромную паутину, которая, словно демонические руки из преисподней, медленно утягивала Гу Чжоушаня в бездну.
Окно было совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, и в то же время невыносимо далеко.
Гу Чжоушань изо всех сил вцепился обеими руками в подоконник, до боли в побелевших кончиках пальцев, вены на его руках вздулись и переплелись, однако он никак не мог совладать с телом, которое неумолимо втягивали назад пряди волос.
Его тело почти вытянулось в горизонтальную линию, зависнув на уровне подоконника.
Гу Чжоушань что есть мочи запрокинул голову, глядя на Су Хаонаня, от которого его отделяло всего одно окно.
Прожив всю жизнь в одиночестве, в этот миг он отчаянно зажелал, чтобы хоть кто-нибудь помог ему, протянул руку помощи.
Однако стоявший перед ним Су Хаонань лишь ошеломленно посмотрел на Гу Чжоушаня и убрал руку, которую уже было протянул до этого.
Он опустил голову, и спадающие на лоб пряди скрыли его лицо, не позволяя разобрать выражение.
Гу Чжоушань вдруг вспомнил, как похожа была реакция Су Хаонаня на то, что он видел, когда Цянь Хунъи выпал с верхнего этажа прямо к главным воротам.
Только в прошлый раз Цянь Хунъи был снаружи, а Су Хаонань — внутри.
А на этот раз он сам оказался в помещении, а Су Хаонань — за окном.
И правда, в следующее же мгновение Су Хаонань повернулся спиной и без малейших колебаний зашагал прочь, больше ни разу не обернувшись.
Гу Чжоушань проводил взглядом удаляющегося Су Хаонаня, шевельнул губами, но не смог вымолвить ни звука.
Все его силы уходили на борьбу с чудовищной тягой, вцепившейся в лодыжки.
Края подоконника были до крови изцарапаны его пальцами, белая штукатурка облупилась, обнажая цементную основу стены.
Черные волосы на полу вокруг уже сомкнулись плотным кольцом, постепенно подбираясь к стопам, ногам и талии Гу Чжоушаня, неуклонно поглощая его тело.
Нет!
Он не хочет умирать здесь!
Нижняя половина тела Гу Чжоушаня уже полностью погрузилась в массу черных волос.
Там, где кожу прикрывала одежда, дела обстояли еще сносно, до удушающего давления дело не доходило.
Но пряди, с самого начала крепко опутавшие щиколотки, затягивались все туже, врезаясь в кожу так глубоко, что в конце концов порвали ее.
Алая кровь проступила по краям оставленных волосами следов, в одно мгновение окрасив все окружающие пряди в багровый цвет.
И этот глубокий кроваво-красный оттенок не остановился на достигнутом — он продолжал расползаться по слоям наложенных друг на друга черных волос, замедлив ход лишь тогда, когда даже внешние пряди подернулись тусклой краснотой.
В то же время самые глубокие пряди, первыми соприкоснувшиеся с кровью, мгновенно утратили свою упругую прочность и иссохли, словно разъеденные неким едким веществом: они растрескались и рассыпались пеплом темно-красного цвета.
— А-а-а! — глухой вопль внезапно донесся из-за двери, и обвивавшие Гу Чжоушаня путы словно вмиг лишились силы, безвольно опав на пол.
Бац!
Лишившись тянущего назад усилия волос, почти горизонтально висевший Гу Чжоушань рухнул на пол.
Парень на секунду ошеломленно замер, не понимая, что стряслось с Шан Чэном за дверью, но тут же сообразил!
Какое ему дело до того, что произошло с Шан Чэном!
Раз выпал такой прекрасный шанс, надо срочно бегать!
Гу Чжоушань вскочил на ноги, переступая через усыпанный волосами пол, которые, казалось, внезапно утратили всю свою силу, и, забыв про нывшие пальцы и кровоточащие лодыжки, одним махом перемахнул через окно, выпрыгнув наружу.
Даже воздух вокруг показался чуточку свежее!
Не смея оглядываться, Гу Чжоушань пробежал мимо места, куда упал Цянь Хунъи, тяжело вздохнул и изо всех сил припустил в сторону общежития.
В канцелярском кабинете бесформенный ворох черных волос безжизненно повис на полу и медленно, подобно воде, потек обратно за дверь.
С искаженным от боли лицом Шан Чэн протянул руку, поднял с пола небольшой пучок потемневших до красноты волос и с силой разорвал их, после чего, казалось, немного перевел дух.
Тяжело дыша, он медленно поднялся на ноги, глядя, как зажатый в кулаке окровавленный клочьями обрывок медленно обращается в черный песок; ярость вытеснила боль с его лица, и из его горла вырвался нечеловеческий вопль.
Обретшие былую прыть волосы снова вытянулись, бешено закружившись в воздухе и густо сплетаясь воедино, пока не превратились в тяжелую черную палицу, обрушившуюся на дверь кабинета.
Грох! Грох! Грох!
Всего от трех ударов в двери кабинета зияла огромная дыра, и теперь она висела на петлях жалкими рваными лохмотьями.
Исказив лицо в жуткой гримасе, Шан Чэн бросился вперед, перепрыгнул через преграды внутри комнаты и единым прыжком выскочил в окно, устремившись вслед за Гу Чжоушанем.
Он заставит этого дерзкого мерзавца, посмевшего ранить его, заплатить по счетам!
……
— Ха… ха… — без оглядки добежав до общежития, Гу Чжоушань захлопнул дверь с гулким стуком и, даже не глядя по сторонам, торопливо запер ее на замок.
Услышав щелчок засова, он обессиленно рухнул на пол.
Не прошло и нескольких секунд, как парень, сидя на полу, опустил взгляд и заметил пробивающуюся сквозь щель полоску света…
Он сорвался с места словно ужаленный, подскочил к шкафу, выхватил самую верхнюю одежду и, кое-как скомкав ее, заткнул щель под дверью.
В исследовательском корпусе сцены с волосами, которые тянулись через дверной зазор даже тогда, когда он прятался в кабинете, стали для него сущим кошмаром.
Хотя он понятия не имел, как ему удалось спастись во второй раз, он отлично усвоил этот наводящий ужас урок: щель под дверной створкой требовалось затыкать самым надежным образом.
Для такого монстра, как Шан Чэн, простой замок на двери не станет преградой!
Лишь когда напряжение немного отступило, Гу Чжоушань наконец почувствовал боль в руках и ногах.
Едва он попытался шагнуть — а ведь только что бегал и прыгал вполне нормально, — как тут же за хромал на обе ноги, кое-как доковылял до кровати и, усевшись на край, потряс ноющими, распухшими ладонями.
И надо же было такому случиться: Гу Чжоушань четко помнил, что оставил на стене вокруг окна вмятины от пальцев, но сейчас, не считая тупой боли, ломоты и покрасневших кончиков пальцев, никаких серьезных повреждений на руках не обнаружилось.
Лишь на щиколотках, слишком долго оплетенных острыми волосами, красовались глубокие ссадины, сочившиеся капельками крови.
Помимо этого, никаких более тяжелых травм на теле Гу Чжоушаня не нашлось.
Ах я молодец!
Гу Чжоушань невольно возгордился собой.
Он аккуратно опустил штанины, окинул взглядом комнату и вдруг заметил, что плотно закрытое прежде окно приоткрыто. Парень тут же вскочил на ноги, подбежал к нему и наглухо захлопнул створку, тщательно задвинув засов.
Когда это окно успело открыться? Гу Чжоушань точно помнил, что, уходя, он на совесть запер все двери и окна в комнате!
Озадаченно склонив голову, он заметил на столе оставленные белые пушистые клочки шерсти и вдруг вспомнил — неужели это окно открыл тот самый приблудный кот, который только и делал, что дрыхнул с момента появления? Неужели он сбежал через эту щель?
Стоило Гу Чжоушаню сделать круг по комнате, чтобы проверить, остался ли белый котенок в спальне, как у порога раздался стук.
Сердце парня бешено заколотилось.
— К-кто там? — испуганно отпрянув, он забился к краю кровати.
Снаружи послыселся голос Хуань Фэна: — Это я, я вернулся. Быстро отвори дверь.
— Хуань Фэн! — радостно воскликнул Гу Чжоушань и, сделав пару шагов к двери, вдруг почуял неладное: — Погодите-ка, ты не он! Кто ты такой?
Стук в дверь не прекращался, но по самой интонации было ясно, что Хуань Фэн никогда бы не произнес подобных слов: — Да я это, я. Чего ты сомневаешься? Давай отпирай.
Гу Чжоушань умолк.
Молча вернувшись к окну, он забрался на стол и уселся, скрестив ноги, мысленно сплюнув: Хуань Фэн такой высокомерный ледышка, с чего бы ему быть столь разговорчивым! Сто пудов самозванец!
Больше Гу Чжоушань не подавал признаков жизни.
Однако стук в дверь не утихал, напротив, удары становились все громче и яростнее, так что у Гу Чжоушаня вновь зашлось сердце — казалось, если он продолжит молчать, разъяренный Шан Чэн снаружи просто разнесет дверь в щепки.
Внезапно стук прекратился.
Но Гу Чжоушань не расслабился ни на секунду, в упор глядя на входную дверь.
Ткань одежды, затыкавшая щель, вдруг шевельнулась — словно кто-то с внешней стороны начал проталкивать ее внутрь, и она медленно, еле заметно поползла назад, открывая крошечный просвет.
Просвет, достаточный для того, чтобы сквозь него пролезла прядь волос толщиной с палец.
Усевшись на столе, Гу Чжоушань приоткрыл створку, лихорадочно выискивая глазами место за окном, куда можно было бы поставить ногу в случае нового бегства от волос.
Не успел он высунуть голову наружу, как из-за двери донесся полный боли крик Шан Чэна, в котором вновь прорезался его настоящий голос.
Копошившийся у порога пучок волос мгновенно втянулся обратно, а в ту же секунду, когда Гу Чжоушань обернулся, в щели мелькнул слабый огонек.
Затем раздалась отборная ругань, и дверь со злостью пнули пару раз.
Дверь общежития несколько раз содрогнулась, но осталась прочно сидеть в раме, не сдвинувшись ни на йоту.
Эта железобетонная надежность двери даровала Гу Чжоушаню небывалое чувство безопасности.
Словно осознав тщетность попыток проломить преграду, Шан Чэн прекратил громыхать снаружи; послышалось шуршание трения одежды, а затем все стихло окончательно.
Затаив дыхание, Гу Чжоушань прислушался к звукам в коридоре.
Ни единого шороха. Кругом царила абсолютная тишина — ни в комнате, ни в коридоре, ни за окном больше не раздавалось ни звука.
Неужели этот Шан Чэн наконец ушел?!
Похоже, слова комендантши все-таки имели под собой веские основания.
В комнате и вправду было безопасно, а жуткий монстр Шан Чэн оказался надежно заперт снаружи, не сумев просунуть внутрь даже волосинки.
С легким чувством облегчения подумал Гу Чжоушань, захлопнул окно, слез со стола и размял затекшие от напряжения мышцы.
Подойдя к двери, он уже собирался поднять с пола скомканную в комок одежду, как вдруг…
Прямо у него на глазах!
Ткань однотонной вещи шевельнулась.
А в следующее мгновение чья-то мощная сила единым рывком вытянула всю одежду наружу!
В ужасе подскочив на месте, Гу Чжоушань оступился и едва не растянулся на полу.
Следом за этим в замочную скважину ворвался лязг поворачивающегося ключа.
К-к-как это понимать?!
Шан Чэн вовсе не уходил, а затаился у порога, поджидая, пока Гу Чжоушань подойдет поближе?
Но откуда у него ключ?!
В голове Гу Чжоушаня разом опустело, тело задвигалось само собой, и в два счета он вновь взрабкался на стол, распахивая окно.
И потому, когда Хуань Фэн перешагнул порог, неся в руках испачканную одежду, перед его взором предстал Гу Чжоушань, который стоял к нему задом, высунув наружу добрую половину туловища.
http://bllate.org/book/19542/1917038
Готово: