Третьего дня третьего месяца в Цзянчэне стартовал ежегодный конкурс танцев львов. Власти города, объединив усилия с местными купцами, в самом оживлённом месте главной улицы возвели прочную трёхъярусную башню. Львиные ансамбли должны были соревноваться, кто первым взберётся на вершину и сорвёт «цин» — зелёную награду, висящую в воздухе. Тот, кому это удастся, станет Львиным королём года.
На это зрелище пришли Хо Ин, Чэнь Цзяо и Линь-гэ’эр. Хо Ин усадил мальчика себе на плечи, а свободной рукой крепко держал жену за ладонь, стоя в относительно свободном месте у края толпы.
— Кого ты хочешь видеть победителем? — спросила Чэнь Цзяо, прислонившись к Хо Ину и глядя на плотную стену львиных голов впереди.
Хо Ин не ответил. Всё его мастерство пришло из дома Хэ. Пусть даже между ним и Хэ Цзиньжунем была вражда — он всё равно желал, чтобы дом Хэ вновь завоевал титул.
— Дядя! — вдруг воскликнул Линь-гэ’эр, указывая куда-то в сторону.
Чэнь Цзяо поднялась на цыпочки и увидела: Хэ Вэй со своей сестрой и управляющим Ли стояли у окна второго этажа одного из трактиров — тоже пришли посмотреть.
Народ ликовал. Чэнь Цзяо посмотрела на Хо Ина и вдруг почувствовала сожаление: ей так хотелось увидеть, как он сам становится Львиным королём.
Наконец появились городские чиновники во главе с губернатором. Вскоре загремели барабаны — началось состязание.
Красные, жёлтые, чёрные львы устремились к башне. Чтобы занять лучшую позицию, люди под львиными шкурами не церемонились: толкались, пихались, даже дрались. Это напоминало настоящую битву стаи хищников, но именно такая жестокость особенно заводила зрителей. Мужчины и женщины, старики и дети — все громко скандировали имена любимых ансамблей.
Пока посредственные «львы» ещё боролись внизу, сильнейшие уже добрались до башни и начали взбираться.
— Это лев из дома Хэ! — глаза Линь-гэ’эра были остры, как у ястреба. Он указал на самого быстрого чёрного льва.
Чэнь Цзяо посмотрела туда и увидела: чёрный лев взбирался стремительно и мощно, отталкивая и сбивая с пути всех, кто оказывался рядом. Несколько «львов» уже полетели вниз под его ударами.
Чэнь Цзяо зажала рот ладонью. Неужели не опасно падать с такой высоты?
Да, опасно. Но танцоры львов не боялись ушибов и переломов, а жители Цзянчэна давно привыкли к такой жестокой борьбе.
На самой вершине башни Хэ Цзиньжунь, держа львиную голову в одной руке, другой вцепился в поперечную перекладину. «Цин» же висел в воздухе — чтобы сорвать его, льву нужно было совершить последний прыжок в пустоту.
— Второй господин, Тань поднимается! — встревоженно крикнул его напарник.
Хэ Цзиньжунь бросил взгляд вниз, сжал зубы и громко скомандовал:
— Прыгай!
Едва он оттолкнулся ногой от перекладины, как в бедре вдруг пронзила невыносимая боль — будто кость хрустнула под ним.
Зрители внизу увидели, как чёрный лев только начал взмывать вверх — и вдруг рухнул вниз!
Кто-то прикрыл рот, кто-то, прижав ребёнка, отпрянул назад. А Хэ Цзиньжунь сквозь огромные глаза львиной маски смотрел, как зелёная награда удаляется всё дальше и дальше…
«Бум!» — чёрный лев ударился о землю. Голова раскололась, обнажив лицо Хэ Цзиньжуня.
Он судорожно дёргался, изо рта хлынула кровь. Его узкие, раскосые глаза широко распахнулись и уставились в небо — в последний раз глядя на недостижимое «цин».
Хэ Цзиньжунь умер.
Вторая госпожа Го и её сын, конечно, были в отчаянии. Но для старейшин рода Хэ ещё тяжелее было осознавать, что с его смертью в семье больше нет никого, кто мог бы вновь завоевать титул Львиного короля. Хэ Вэй был самым одарённым юношей в их поколении, но ему ещё далеко до семнадцати–восемнадцати лет, когда можно участвовать в соревнованиях.
Беда на беду: дела львиного ансамбля Хэ тоже пошли под откос после ухода Хо Ина и смерти Хэ Цзиньжуня. Старые заказчики один за другим перешли к новому Львиному королю — дому Тань.
Всего за месяц дом Хэ заметно опустел.
Старейшины забеспокоились. Когда ушёл ещё один постоянный клиент, эта компания седовласых стариков наконец вспомнила о Хо Ине. Вернуть его — значит признать, что они ошиблись, прогоняя Чэнь Цзяо и принимая в доме Хо Ина. Это ударило бы по их лицу. Но не вернуть — значит обречь ансамбль на забвение и потерять уважение среди коллег.
Взвесив все «за» и «против», старейшина Хэ Тайгун опустил веки и произнёс:
— Пусть Вэй-гэ’эр поговорит с Хо Ином.
Ведь будущее львиного ансамбля Хэ важнее всего.
Хэ Вэй, конечно, хотел, чтобы Хо Ин вернулся.
Но Хо Ин думал иначе. Какой бы ни была правда, народ Цзянчэна уже решил, что между ним и Чэнь Цзяо была связь ещё при жизни в доме Хэ. Если он сейчас вернётся, это хоть и спасёт ансамбль, но нанесёт непоправимый урон репутации Хэ Вэя и всего дома. Хо Ин не желал такого исхода.
— Пусть Чжао Ху и другие перейдут к вам, — после долгих размышлений сказал он Хэ Вэю. — С его мастерством у вас есть шанс побороться за титул уже в следующем году.
Хэ Вэй был ошеломлён:
— А ты? Ты закроешь свой ансамбль?
Хо Ин провёл пальцем по вышитому узору на рукаве — представил, как Чэнь Цзяо склонилась над шитьём, как нежно водила иглой. Он улыбнулся и посмотрел на юношу:
— В Цзянчэне нам больше не место. Я давно думал уехать. Просто не знал, как оставить тебя. Но теперь, когда он умер, а у тебя есть управляющий Ли, который защитит и наставит тебя, я спокоен. Пришло время уезжать.
Всё дело в том, что жители Цзянчэна не прощали Чэнь Цзяо. Хо Ин не хотел, чтобы его женщина томилась дома из-за сплетен, не смела выходить на улицу, не хотел, чтобы Линь-гэ’эра тыкали пальцами. Он собирался увезти семью на север, в новый город, и там открыть львиный ансамбль заново — начать всё с чистого листа.
Услышав эти слова, Хэ Вэй, хоть и с тяжёлым сердцем, понял: это лучший выбор для мачехи и младшего брата.
В середине четвёртого месяца Хо Ин, Чэнь Цзяо и Линь-гэ’эр сели в повозку и покинули Цзянчэн. С ними ехали ещё два молодых работника — ученики Хо Ина, принятые полгода назад. Они поклялись следовать за учителем куда угодно.
В шестом месяце все пятеро добрались до Пинчэна в провинции Цзи, где также почитали танцы львов.
Как раз в это время один богатый горожанин объявил набор девяти львиных ансамблей на празднование девяностолетия своей матери. Услышав об этом, Хо Ин немедленно купил бамбуковые прутья и красную ткань, чтобы смастерить львиную голову и шкуру. Он хотел использовать этот шанс, чтобы прославиться в Пинчэне и спокойно открыть здесь своё дело.
Мужчина был полон амбиций. Пока Хо Ин плёл каркас головы, Чэнь Цзяо, подперев подбородок ладонью, молча смотрела на него.
— На что смотришь? — поднял он глаза и встретился с её нежным взглядом. Щёки его слегка порозовели.
Чэнь Цзяо думала, что Хо Ин совсем не похож на других мужчин, которых она знала. Ни Хань Юэ, ни Юй Цзинъяо — оба, хоть и хороши по-своему, всё же были людьми обыденного мира. А Хо Ин… даже занимаясь «низким» ремеслом, в её глазах он был настоящим героем — честным, смелым и благородным.
— Я хочу посмотреть, как ты танцуешь льва, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучала тоска, которую Хо Ин не мог понять.
— Через два дня начнётся конкурс, — ответил он, похлопав по готовой голове с уверенностью победителя. Она хочет увидеть — он обязательно завоюет для неё титул.
— А я хочу увидеть сегодня, — надула губки Чэнь Цзяо.
Хо Ин не выдержал её капризов. Он быстро закончил голову, сшил хвост и велел ученикам установить во дворе четыре ряда столбов сливы — полуметровой высоты.
Когда всё было готово, один ученик сел за барабан, а Хо Ин вместе со старшим учеником, более искусным в танце, надели львиные шкуры и взошли на столбы.
Чэнь Цзяо, прижав к себе Линь-гэ’эра, устроилась перед ними — единственная зрительница этого частного представления.
Хо Ин собирался исполнить другую программу, но, взглянув на Чэнь Цзяо, которая мягко улыбалась ему, вдруг переменил решение:
— Сыграй «Свадьбу»! — крикнул он барабанщику.
Ученик понял. Ритм стал другим — не напряжённым, как на соревнованиях, а радостным, как на свадьбе.
Хо Ин бросил последний взгляд на Чэнь Цзяо, опустил львиную голову и начал танец.
Красный лев прыгал по столбам, будто напротив него была львица. Сначала он ринулся вперёд, пытаясь силой заставить её подчиниться. Но невидимая львица оказалась сильнее — она опрокинула его на спину. Лев отступил, остановился и задумался: его зелёные глаза быстро заморгали, будто соображая, как завоевать её расположение. Затем он отправился на охоту — прыгал, царапал, кусал — и, поймав добычу, с покорным видом бросился к подножию столбов.
Под столбами не было львицы. Там сидела лишь одна женщина по имени Чэнь Цзяо.
Огромная львиная голова приблизилась к Линь-гэ’эру, будто забавляясь с хохочущим мальчиком. Но под маской Хо Ин смотрел только на Чэнь Цзяо.
Чэнь Цзяо, прижимая к себе сына, смотрела на него своими прекрасными миндалевидными глазами — и в них отражался только он.
С наступлением ночи «жених», успешно завоевавший «невесту», поднял Чэнь Цзяо на руки и направился в спальню.
В эту ночь инициатива исходила не от него, а от неё — она крепко обняла его и не хотела отпускать.
— Цзяоцзяо, что случилось? — спустя время Хо Ин почувствовал неладное. Он отвёл её растрёпанные волосы и приподнял подбородок. На лице у неё были слёзы.
— Я причинил тебе боль? — встревоженно спросил он.
Чэнь Цзяо покачала головой, но слёзы всё равно катились по щекам.
Хо Ин растерялся, бережно взял её лицо в ладони:
— Тогда почему ты плачешь?
Чэнь Цзяо с трудом сдержала рыдания, вытерла лицо и, глядя на него с тоской, прошептала:
— Хо Ин, ты веришь в прошлые и будущие жизни?
Хо Ин никогда не задумывался об этом. Он осторожно спросил:
— А ты веришь?
Она кивнула, прижалась лицом к его плечу и всхлипнула:
— Я хочу встретить тебя и в следующей жизни.
Хо Ин улыбнулся, поцеловал её плечо и утешающе сказал:
— Будет так. Мы муж и жена в этой жизни — значит, будем и в следующей.
Услышав это, Чэнь Цзяо снова расплакалась — ведь она знала: в следующей жизни она встретит уже не его.
— Я хочу родить тебе ребёнка, — сквозь слёзы сказала она.
Хо Ин рассмеялся, погладил её по щеке:
— Завтра вечером родим. Сегодня ты и так устала.
— Нет, хочу сегодня! — обиженно надулась она.
Хо Ин подумал: «Ну что ж, сегодня так сегодня. Сил у меня ещё много».
Он вытер слёзы с её лица и снова опустил её на постель.
…
Чэнь Цзяо не хотела спать — не хотела терять его из виду. Но после бурной ночи она так устала, что Хо Ин уже не мог позволить ей шалить.
— Спи, — нежно провёл он пальцем по её ресницам.
Веки её становились всё тяжелее, и наконец она закрыла глаза, бормоча сквозь сон:
— Не уходи…
Она была такой глупенькой. Хо Ин лёгкий поцеловал её алые губы.
Он никуда не уйдёт. Он будет рядом — всегда.
Спящая Чэнь Цзяо, словно услышав его мысли, сладко улыбнулась.
— Чэнь Цзяо, Чэнь Цзяо…
Кто-то звал её. Голос был милосерден и знаком, но Чэнь Цзяо не хотела слушать. Она натянула одеяло на голову.
Бодхисаттва: …
Спит или притворяется?
— Чэнь Цзяо, — позвала Бодхисаттва снова и лёгким движением руки сняла одеяло с девушки.
Чэнь Цзяо сидела, опустив голову, и яростно вытирала слёзы.
Бодхисаттва знала, что та плачет. Но, проникнув в суть человеческой привязанности, не стала утешать эту земную душу. Вместо этого она коснулась перламутровой капли из сосуда чистой росы лбу Чэнь Цзяо.
Перед ней тут же предстало то будущее, которого она не успела прожить.
Львиный ансамбль Хо Ина процветал. Она родила ему двоих сыновей-львят. Линь-гэ’эр захотел учиться боевым искусствам, но оказалось, что у него нет к ним склонности. Тогда он ушёл учиться и преуспел на пути чиновника — успешно сдавал экзамены. Львята, рождённые с разницей в два года, были крепкими и весёлыми. Хо Ин лично обучал сыновей, и те быстро выросли в юношей. В семнадцать лет они впервые выступили на конкурсе — и сразу завоевали титул Львиных королей.
Львята повзрослели, а Хо Ин, великий лев, постарел. Но он всё ещё не сдавался — продолжал прыгать по столбам сливы. Чэнь Цзяо сидела под навесом, шила одежду внукам и смотрела, как старый лев учит маленьких львят.
Её зрение становилось всё слабее, пока наконец она не перестала различать черты лица Хо Ина.
— Бодхисаттва, я…
Образы исчезли. Чэнь Цзяо очень хотела спросить, нельзя ли ей остаться в этой третьей жизни навсегда. Но ещё до того, как вопрос сорвался с губ, она уже знала ответ.
— На самом деле он не так уж отличается от Хань Юэ и Юй Цзинъяо, — мягко сказала Бодхисаттва, пытаясь утешить.
Чэнь Цзяо не верила. Все трое были совершенно разными, хоть в конце концов и полюбили её.
— Если тебе тяжело, у меня есть вода забвения. Она сотрёт воспоминания обо всех твоих жизнях, — с состраданием произнесла Бодхисаттва. Три капли воды медленно вылетели из сосуда и повисли перед Чэнь Цзяо.
Девушка смотрела на них, оцепенев. Перед её мысленным взором один за другим возникали лица Хань Юэ, Юй Цзинъяо и Хо Ина.
Забыть ли всё?
http://bllate.org/book/1948/218686
Готово:
