Воздух в салоне автомобиля словно застыл, нарушаемый лишь ровным дыханием Шэнь Сяобао.
— Господин Шэнь… — Е Сюймэн облизнул пересохшие губы. Он поднял взгляд и с мольбой посмотрел на Шэнь Инчжоу, сидевшего совсем рядом.
В полумраке его милые глаза, напоминающие щенячьи, выражали не только заискивание, но и легкую растерянность человека, на которого неожиданно возложили чужую судьбу.
— Что мне делать? — тихо спросил он, боясь потревожить спящего у него на коленях ребенка.
Взгляд Шэнь Инчжоу медленно поднялся с руки племянника, намертво вцепившегося в предплечье Е Сюймэна, и остановился на лице юноши. Глубокие, как бездонные омуты, глаза скрывались в тени, и в них бурлили сложные чувства, которые Е Сюймэн был не в силах разгадать.
Шэнь Инчжоу не ответил сразу. Он продолжал молчать, и время, казалось, растянулось в бесконечность, превращая каждую секунду для Е Сюймэна в пытку. Юноша отчетливо слышал, как его собственное сердце колотится в груди, словно барабан.
Когда Е Сюймэн уже был готов сломаться под тяжестью этого молчаливого взгляда, Шэнь Инчжоу внезапно пришел в движение. Он не стал пытаться разжать пальцы Шэнь Сяобао, а резко выбросил правую руку и крепко перехватил свободное запястье Е Сюймэна!
Хватка была властной и не терпящей возражений, но кожа мужчины была обжигающе горячей.
Е Сюймэн от неожиданности чуть не вскрикнул, его тело мелко задрожало. Он в испуге уставился на Шэнь Инчжоу, решив, что тот наконец вышел из себя. Однако мужчина не предпринял дальнейших действий. Он лишь продолжал крепко держать юношу за руку, пресекая любые попытки разбудить ребенка.
Шэнь Инчжоу слегка наклонился вперед — так близко, что Е Сюймэн смог рассмотреть каждую его ресницу и глубокую, невыразимую усталость, затаившуюся на самом дне этих глаз… а еще что-то, похожее на искреннюю, почти отчаянную хрупкость?
Это ощущение промелькнуло так быстро, что Е Сюймэн решил, будто ему показалось.
Шэнь Инчжоу едва заметно разомкнул губы, и его голос, низкий и хриплый, прозвучал почти шепотом, в котором сквозила странная, трудноописуемая тяжесть:
— Он… — Шэнь Инчжоу судорожно сглотнул и, не отрывая тяжелого взгляда от Е Сюймэна, добавил: — Сяобао… уже очень давно не спал так глубоко.
Эти слова были сказаны тихо, но они упали на сердце Е Сюймэна тяжелым камнем. Юноша мгновенно понял, что скрывалось за сложным молчанием мужчины и за тем невыразимым выражением в его глазах. Раньше Е Сюймэн считал ребенка просто капризным, но теперь осознал: возможно, дело было вовсе не в скверном характере.
Быть может, маленькое тельце малыша уже давно было переполнено одиночеством и тревогой, сделавшими его таким болезненно чувствительным…
Сердце Е Сюймэна пронзила щемящая тоска. Он посмотрел на безмятежное лицо спящего Сяобао. Эта тяжелая ноша доверия и привязанности внезапно обрела для него осязаемые черты. Все его сопротивление, нежелание ввязываться в неприятности и отторжение по отношению к Шэнь Инчжоу перед лицом такой беззащитной детской привязанности вдруг лишились всякой силы.
Он открыл рот, чтобы произнести готовое сорваться с языка: Нет, я хочу домой, — но так и не смог вымолвить ни слова.
Хватка Шэнь Инчжоу на его запястье чуть ослабла, но ладонь по-прежнему обжигала кожу:
— Поехали со мной.
Как раз когда Е Сюймэн колебался, стоит ли соглашаться на это безумное предложение, машина без предупреждения тронулась с места! Двигатель издал низкий гул, автомобиль плавно выехал из ворот жилого комплекса и вновь влился в ночной поток машин.
Е Сюймэн вздрогнул и машинально посмотрел в окно на быстро мелькающие знакомые улицы. Он хотел попросить остановиться, хотел спросить, с какой стати Шэнь Инчжоу принимает за него решения. Однако в тот же миг его взгляд снова упал на лицо Сяобао.
Малыш, словно почувствовав движение машины, во сне бессознательно еще сильнее прижался к нему. Ручки, обвивающие руку юноши, сжались крепче, лицо уткнулось в ткань одежды, а уголки губ даже слегка приподнялись, словно ему снился сладкий сон.
Е Сюймэн плотно сжал губы, едва заметно вздохнул и беззвучно выдохнул. Напряжение в теле постепенно спало, уступая место смирению. Он поудобнее устроился на сиденье, чтобы Сяобао было комфортнее спать. Руку, которую так крепко обнимал ребенок, он больше не пытался высвободить, а наоборот, осторожно приобнял малыша.
В салоне снова воцарилось долгое молчание. Слышно было лишь ровное дыхание Сяобао да приглушенный шум ночного города за окном. Тени и отблески света скользили по опущенному лицу Е Сюймэна, оставляя на нем переплетение темных и светлых полос.
Вскоре машина въехала в тихий район, далекий от городской суеты. Миновав кованые железные ворота, автомобиль проследовал по извилистой частной дороге, обсаженной высокими деревьями, и остановился перед современной виллой в строгом стиле. Огромные панорамные окна отражали искусно расставленные в саду фонари, подчеркивая четкие контуры здания.
Шэнь Инчжоу первым вышел из машины. Его высокая фигура отбросила длинную тень на вход в виллу, источая незримое давление. Он обернулся и спокойно посмотрел в салон.
Е Сюймэн, глядя на Сяобао, который продолжал сладко спать, намертво вцепившись в его руку, беспомощно вздохнул. Он попытался осторожно выбраться из машины вместе с ребенком, но затекшая рука и неудобная поза сделали движения неловкими и тяжелыми. Он дважды пытался встать, но безуспешно.
В этот момент Шэнь Инчжоу наклонился и заглянул в салон. Не глядя на Е Сюймэна, он перевел взгляд на Сяобао, а затем протянул руки. В его движениях промелькнула осторожность, совершенно не вязавшаяся с его холодным и жестким обликом.
Одной рукой он уверенно поддержал спину Сяобао, другой подхватил малыша под коленями, пытаясь забрать спящего ребенка у Е Сюймэна. Однако стоило Шэнь Инчжоу коснуться Сяобао, как тот во сне словно почувствовал нечто ужасное и вздрогнул!
Маленькие ручки не только не разжались, но, напротив, вцепились в Е Сюймэна с силой испуганного осьминога. Из уст ребенка вырвался испуганный, обиженный всхлип:
— У-у… нет… я хочу маму… — невнятное бормотание сопровождалось тяжелым плачем, личико мгновенно сморщилось.
Малыш инстинктивно еще сильнее сжался в объятиях Е Сюймэна, словно сопротивляясь попытке унести его из единственной тихой гавани, где он чувствовал себя в безопасности.
Руки Шэнь Инчжоу замерли в воздухе. Он смотрел на то, как племянник во сне отчаянно противится его прикосновениям, лишь бы удержаться за Е Сюймэна, и на его суровом лице впервые отчетливо проступило изумление.
Е Сюймэн тоже был застигнут врасплох столь бурной реакцией Сяобао, и сердце его сжалось от жалости. Он машинально прижал дрожащее тельце ребенка к себе еще крепче, неуклюже, но нежно поглаживая его по спине, и заговорил мягким, тихим голосом:
— Тише, Сяобао, тише… Брат здесь… я здесь…
Возможно, помогли тепло и мягкий голос Е Сюймэна, а может, его объятия принесли долгожданное чувство защищенности. Бурные всхлипы Сяобао постепенно стихли, нахмуренные брови разгладились, и дыхание снова стало ровным и глубоким.
Только маленькие ручки по-прежнему оставались намертво припаянными к руке Е Сюймэна, упрямо не желая отпускать ее ни на йоту.
http://bllate.org/book/19437/1904469
Готово:
