— Пошли. — Шэнь Инчжоу резко отвел взгляд. Его голос прозвучал глуше обычного — словно приказ, призванный скрыть минутную слабость.
Он первым развернулся, и его высокая фигура, словно ледокол, разрезала плотный поток людей.
Е Сюймэн, все еще пребывавший под впечатлением от фейерверка, отрывистое распоряжение застало врасплох. Он машинально буркнул: «О», — и, прижимая к себе Шэнь Сяобао, поспешил следом.
Сяобао, похоже, совсем вымотался: его маленькая головка клевала носом, а тельце безвольно обмякло на груди у Е Сюймэна.
Всю дорогу до парковки они молчали.
Е Сюймэн бережно уложил Сяобао на просторное кожаное сиденье заднего ряда. Он уже хотел выпрямиться и сказать: «Всего доброго, я дальше на такси», — как раздался низкий, не терпящий возражений голос Шэнь Инчжоу:
— В машину.
Е Сюймэн застыл, по спине пробежал холодок. Он вскинул голову, и улыбка, еще теплившаяся на его губах, мгновенно сменилась гримасой неприятия:
— Н-нет, не стоит беспокоиться, господин Шэнь! Мне очень удобно добираться самому!
Он выпалил это на одном дыхании, пальцами бессознательно скручивая край одежды до побелевших костяшек. Позволить этому живому яма* узнать, где он живет? Это же самоубийство! А вдруг он снова его разозлит или Шэнь Инчжоу просто взбредет в голову прийти к нему с разборками? Куда тогда бежать? В голове одна за другой проносились сцены из фильмов ужасов, где преследователи настигают жертву прямо дома. По спине Е Сюймэна покатился холодный пот.
— Брат... — раздался сонный, нежный голос Сяобао. Малыш машинально ухватился за край одежды Е Сюймэна, приоткрыл затуманенные сном глаза и, глядя на него с безграничным доверием, пробормотал: — Вместе...
Шэнь Инчжоу перевел взгляд с ручек племянника, вцепившихся в одежду Е Сюймэна, на лицо последнего, полное желания сбежать. Глаза мужчины потемнели, став бездонными. Не говоря больше ни слова, он сделал шаг вперед и мертвой хваткой, словно стальными клещами, вцепился в запястье Е Сюймэна. Сила была пугающей, не оставляющей шансов на сопротивление.
— Я просто хочу, чтобы Сяобао был спокоен. — Шэнь Инчжоу резко дернул рукой, буквально отрывая Е Сюймэна от машины, и без лишних церемоний затолкнул его в открытый салон.
— Эй! — вскрикнул Е Сюймэн, теряя равновесие и неуклюже вваливаясь на заднее сиденье.
Он попытался было выбраться, но Шэнь Инчжоу уже занял водительское кресло. Хлопок закрывшейся двери прозвучал в тесном пространстве оглушительно, окончательно отрезая Е Сюймэну путь к отступлению.
Заревел мотор, и машина плавно выехала с парковки.
Е Сюймэн прижался к двери, вытянувшись в струнку. В салоне смешались прохладный, давящий аромат парфюма Шэнь Инчжоу и едва уловимый запах молока, исходящий от Сяобао, — атмосфера стала странной и удушающей. Е Сюймэну казалось, что запястье, к которому прикасался Шэнь Инчжоу, все еще жжет от чужого прикосновения.
Он украдкой взглянул в зеркало заднего вида. Шэнь Инчжоу был полностью сосредоточен на дороге, огни ночного города проплывали по его профилю. Резкие, словно высеченные из камня черты лица, напряженная челюсть, отчетливо выделяющийся кадык — от него исходила аура, не терпящая чужого присутствия.
Е Сюймэн проклинал себя последними словами. Зачем он только согласился идти смотреть этот фейерверк! Теперь вот его везут под конвоем, словно на эшафот.
Пока он предавался мрачным мыслям, его колени вдруг ощутили тяжелое тепло. Сяобао, словно пушистый котенок, во сне перевернулся и, не осознавая, что делает, растянулся на коленях у Е Сюймэна, уткнувшись в них личиком. Равномерное, спокойное дыхание ребенка наполнило салон.
Е Сюймэн боялся даже пошевелиться. Он смотрел на спящего малыша: длинные ресницы, слегка надутые губы, мягкие щеки в полумраке машины казались совершенно беззащитными. Во сне из Сяобао уходила вся та не по возрасту холодная настороженность и отчужденность. Напряжение в душе Е Сюймэна необъяснимым образом начало спадать.
Его онемевшие пальцы дрогнули. Колеблясь, он очень осторожно опустил ладонь на спинку ребенка, чувствуя сквозь ткань одежды маленькие, теплые вздохи.
Машина неслась сквозь неоновое сияние города, блики света плясали на опущенном лице Е Сюймэна. Рука затекла, ноги занемели, но при взгляде на безмятежное лицо Сяобао странное чувство ответственности пересилило физический дискомфорт.
Шэнь Инчжоу изредка бросал взгляд в зеркало, изучая их с Сяобао. В его глазах читалось нечто сложное: то ли пристальный анализ, то ли наблюдение.
Наконец машина въехала в жилой комплекс Е Сюймэна и остановилась у знакомого подъезда. Е Сюймэн, словно получивший помилование, с облегчением выдохнул и осторожно попытался высвободиться, стараясь не разбудить Сяобао.
— Шэнь Сяобао, приехали. — Низкий голос Шэнь Инчжоу нарушил тишину. Он наклонился и мягко похлопал племянника по плечу: — Просыпайся, Сяобао.
Сяобао никак не отреагировал, лишь недовольно сморщил носик и что-то невнятно пробормотал. Он потерся головой о колени Е Сюймэна, устраиваясь поудобнее, и не подал ни малейшего признака пробуждения.
Шэнь Инчжоу нахмурился и позвал еще пару раз:
— Сяобао? Шэнь Сяобао? — В его голосе проскользнула едва уловимая тревога.
Он никогда не видел, чтобы племянник спал так крепко, так беззащитно перед окружающим миром. Обычно ребенок был крайне чуток, просыпаясь от любого шороха, словно испуганная птица, готовая сорваться с места.
Е Сюймэн тоже попробовал слегка подтолкнуть Сяобао за плечо:
— Сяобао? Просыпайся. — Голос его звучал максимально ласково.
Но малыш лишь сонно перевернулся лицом к Е Сюймэну, еще сильнее прижимаясь к его животу. Его маленькие ручки, до этого просто лежавшие на предплечье Е Сюймэна, вдруг вцепились в него, словно крепкие лианы!
Е Сюймэн ощутил легкую боль от того, как сильно его сжали. Сяобао расслабился, словно обрел самое ценное сокровище в мире, и вновь погрузился в глубокий сон.
Шэнь Инчжоу смотрел на ручки племянника, вцепившиеся в руку Е Сюймэна так, что побелели костяшки пальцев. Он протянул руку, пытаясь разжать детские пальчики, — движение было непривычно неловким и осторожным. Но Сяобао, ворча во сне от недовольства, лишь сжал хватку еще крепче.
Шэнь Инчжоу замер. Он так и остался в полунаклоне, и его широкие плечи почти полностью скрывали Е Сюймэна в своей тени. Е Сюймэн отчетливо видел, как на виске мужчины вздулась вена, и чувствовал исходящее от него тяжелое облако бессилия, смешанного с чем-то куда более глубоким.
*Живой яма — выражение, используемое для описания крайне грозного, жестокого или властного человека.
http://bllate.org/book/19437/1904468
Готово:
