Шэнь Инчжоу на мгновение замер. Его глубокий взгляд скользнул по лицу Е Сюмэна, который от смущения был готов провалиться сквозь землю.
Пылающие щеки, бегающие глаза и весь этот испуганный вид, напоминающий перепуганного щенка.
Едва заметная улыбка на долю секунды коснулась его плотно сжатых губ — так быстро, что это могло показаться лишь игрой воображения.
Не меняясь в лице, он потянул за ремень безопасности, с щелчком застегнул его, выпрямился и завел двигатель.
Куллинан плавно влился в поток машин. Е Сюмэн остался сидеть, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Он был пунцовым от стыда, сердито глядя на неоновые огни, проносящиеся за окном, и в панике думал:
Все, пропал, окончательно пропал! Рука! Я коснулся его руки! Почему у этого живого яма рука такая ледяная? И он что, только что улыбнулся? Наверное, показалось! Точно показалось! Это была насмешливая ухмылка!
Вечер в Диснейленде был похож на причудливое сказочное королевство.
Яркие огни превращали замок в нечто нереальное, в воздухе витала веселая музыка и сладкий аромат попкорна и конфет.
Однако это веселье, похоже, не до конца заразило дядю и племянника из семьи Шэнь.
Шэнь Инчжоу выделялся своей статью и холодной аурой, отталкивающей окружающих. Он походил на акулу бизнеса, случайно забредшую в детский парк; все вокруг казалось ему чуждым и шумным.
Сначала Шэнь Сяобао с любопытством оглядывался по сторонам, широко распахнув глаза, но вскоре его шаги стали короче, на маленьком личике отразилась усталость, а дыхание сбилось.
Е Сюмэн присел на корточки, посмотрел на приунывшего малыша, и сердце его дрогнуло: Сяобао устал? Иди сюда, давай я тебя понесу!
Не дожидаясь ответа Шэнь Инчжоу, он уверенно подхватил ребенка на руки.
Шэнь Сяобао не сопротивлялся — напротив, он доверчиво прижался головой к плечу Е Сюмэна, ведя себя тихо, словно котенок.
Когда они почти подошли к лучшей площадке для наблюдения за фейерверком, из живота малыша на руках Е Сюмэна раздалось отчетливое урчание.
Личико Шэнь Сяобао мгновенно порозовело, и он смущенно зарылся лицом в шею Е Сюмэна.
Е Сюмэн тихо рассмеялся, подбрасывая ребенка на руках: Проголодался? Как раз вовремя, я тоже проголодался!
Он направился к ларькам с уличной едой, мастерски лавируя между арками, украшенными гирляндами и фигурками мультяшных героев.
Там было полно народу, а воздух был пропитан аппетитными ароматами жареной курицы, картошки фри, хот-догов и густых соусов.
Смотри, вот здесь! — глаза Е Сюмэна засияли, он указал на вывеску. — У них потрясающие ножки индейки и корн-доги! А еще чуррос! Если макать их в шоколадный соус...
Он увлеченно рассказывал, не замечая, что брови Шэнь Инчжоу уже давно сошлись на переносице.
Шэнь Инчжоу смотрел на толпу и слишком резкий запах фритюра, и брезгливость в его взгляде была почти осязаемой.
Поедим в ресторане, — холодно произнес он тоном, не терпящим возражений. — Здесь выглядит так, будто...
Он не закончил фразу, но его нахмуренные брови и слегка отстраненная поза говорили сами за себя.
В Е Сюмэне взыграло упрямство.
Он прижал к себе Сяобао, повернулся к Шэнь Инчжоу и без обиняков сверкнул глазами: Будто что? Здесь очень чисто! Я каждый раз здесь ем, и это очень вкусно!
Это же сама суть парка развлечений! В твоих мишленовских ресторанах, где средний чек исчисляется тысячами, такой атмосферы не найдешь!
Сказав это, он перестал обращать внимание на Шэнь Инчжоу, купил золотистый хрустящий корн-дог, осторожно подул на него и поднес к губам Шэнь Сяобао. Его голос стал нежным, как будто он уговаривал собственного ребенка: Сяобао, попробуй? Снаружи хрустящий, внутри такой нежный, очень вкусный!
Шэнь Инчжоу сложил руки на груди, наблюдая за происходящим с невозмутимым видом. На его красивом лице читалась полная уверенность. Шэнь Сяобао с детства был окружен заботой, и за его рационом следили профессионалы — разве мог он заинтересоваться этой уличной...
Однако Шэнь Сяобао лишь посмотрел на манящее лакомство, затем перевел взгляд на теплую и ободряющую улыбку Е Сюмэна, подался вперед и, не раздумывая, откусил большой кусок!
Он торопился так сильно, что на уголке рта даже осталась капля горчицы.
Шэнь Инчжоу, скрестивший руки, мгновенно застыл.
Уверенность на его лице сменилась едва уловимым изумлением — реакция Шэнь Сяобао словно дала ему пощечину. Он смотрел, как племянник раздувает щеки, старательно пережевывая этот дешевый хот-дог, и не мог скрыть шока.
Увидев это, Е Сюмэн торжествующе улыбнулся.
Он повернулся к Шэнь Инчжоу, приподнял брови и расплылся в такой яркой, с легким оттенком вызова улыбке, что стал похож на кота, который успешно стащил рыбу.
Ну что? Сяобао сказал, что хочет это попробовать!
Он даже демонстративно качнул ребенка на руках: Вкусно, Сяобао?
Шэнь Сяобао, проявив удивительную лояльность, пробормотал с набитым ртом: М-м-м.
Лицо Шэнь Инчжоу на глазах помрачнело.
Сильное раздражение и досада от того, что его контроль был нарушен, нахлынули на него. Его тонкие губы сжались, челюсть напряглась, а давление вокруг него упало на несколько градусов. Взгляд был таким холодным, что, казалось, мог заморозить все вокруг.
Пока он стоял с каменным лицом, погруженный в свои чувства, прямо к его губам внезапно протянули золотистый чуррос, обсыпанный сахарной пудрой и источающий густой аромат корицы!
Шэнь Инчжоу машинально нахмурился и посмотрел на того, кто держал лакомство.
Е Сюмэн уже стоял перед ним. На его лице играла сладкая, немного лукавая, словно примирительная улыбка. Его глаза, отражавшие огни парка, сияли, будто в них рассыпались звезды.
Он держал чуррос за один конец, а другой — дерзко и совершенно неожиданно — прижал прямо к плотно сжатым губам Шэнь Инчжоу!
Не хмурься, — голос Е Сюмэна звучал весело, словно он говорил с кем-то, кого хотел подсластить. — Хотя вы, богачи, привыкли к деликатесам, иногда нужно следовать местным обычаям и испытать то же удовольствие, что и простые люди!
Он слегка надавил на чуррос, подавая его еще ближе, и теплое сладкое лакомство коснулось губ Шэнь Инчжоу.
Попробуй! Обещаю, это вкуснее, чем ты думаешь! Правда, я не обманываю!
Шэнь Инчжоу весь напрягся.
Тепло, исходящее от губ, и насыщенный аромат показались ему чем-то чужеродным и даже агрессивным. Он смотрел на улыбающееся лицо совсем рядом: пушистые кудри немного растрепались, щеки пылали здоровым румянцем от возбуждения и тяжести ребенка, а глаза превратились в полумесяцы.
В этом взгляде было столько искренности и капелька озорного триумфа, а изгиб губ казался до невозможности сладким.
Этот взъерошенный кудрявый парень, который вечно скалился на него, как нахохлившийся щенок, сейчас походил на конфету с манящим сладким ароматом, излучая странное, совершенно обезоруживающее притяжение.
http://bllate.org/book/19437/1904464
Готово:
