Промахнулась!
Эта мысль невольно пронеслась в голове Дуань Цзинъяо. Уголки его губ снова приподнялись, а взгляд стал ещё глубже и проницательнее.
Будто чёрный зев пистолета перед ним вовсе не существовал, Дуань Цзинъяо, не меняя выражения лица, сделал ещё один шаг вперёд.
— Бай Цзин разве не говорил тебе? Обычный пистолет, даже с близкого расстояния, мне не страшен.
Спокойные слова по одному достигли ушей Сяо Сяошао. Она мельком взглянула на него и не усомнилась в их правдивости. Если бы у Дуань Цзинъяо не было настоящих козырей, как он смог бы занять такой пост и заслужить доверие господина Чан Кайши, став его приближённым?
— Страшен или нет — покажет дело. В нынешней ситуации возможен лишь один исход: либо ты, либо я. Я, разумеется, попробую!
Голос Сяо Сяошао прозвучал ледяным. Её лицо стало ещё суровее. Как и говорил Бай Цзин, она не соперница Дуань Цзинъяо, и потому прекрасно понимала: сегодняшняя ситуация выглядит безнадёжной.
— Какое «ты или я»! «Сто дней живут вместе — сто дней любят», — усмехнулся Дуань Цзинъяо. — Пусть между нами и не было настоящей близости, но ведь мы немало времени провели в нежных объятиях. А я, знаешь ли, человек мягкосердечный.
Он говорил весело, на лице — полная уверенность в победе.
Для Сяо Сяошао эти слова прозвучали как насмешка. Если Дуань Цзинъяо — мягкосердечный, то на свете вообще нет жестоких людей!
Он продолжал приближаться шаг за шагом. Сяо Сяошао крепко сжала пистолет, нервы натянулись до предела. Прищурившись, она без колебаний нажала на спуск.
— Бах!
Выстрел. Пуля вырвалась из ствола. Сяо Сяошао с изумлением наблюдала, как Дуань Цзинъяо резко развернулся и едва успел уклониться от пули. В следующее мгновение он подпрыгнул в воздух, его длинный халат взметнулся вверх, и единственным, что осталось в поле зрения, стала его прямая, как стрела, нога.
Сяо Сяошао быстро выстрелила ещё раз, уже не думая ни о каком приличии, подхватила подол ципао и стремительно отскочила назад, уходя от удара.
Пуля снова не попала в цель. Как она и предполагала, обычный пистолет для Дуань Цзинъяо не представлял угрозы. Разве что он сам захочет быть раненым — как в тот раз в универмаге «Футун», когда Лю Мучэнь выстрелил в него, и тот отделался лишь царапиной.
Поняв, что пистолет бесполезен, Сяо Сяошао перестала стрелять. Она ловко ушла от очередного удара, воспользовалась паузой в его атаке и резко ударила ногой ему в поясницу, тут же бросившись вперёд.
Острый удар в плечо заставил её пошатнуться от боли, почти онемевшей. Он действительно не щадил её. Сжав зубы, Сяо Сяошао приставила дуло пистолета к его животу и без промедления выстрелила.
Глухой звук выстрела заставил Дуань Цзинъяо побледнеть. Он холодно усмехнулся, не обращая внимания на кровь, уже проступившую сквозь одежду, и резким движением сломал запястье Сяо Сяошао.
— Я ведь собирался просто поиграть с тобой… Не ожидал, что из-за собственной самоуверенности получу пулю. Ты и впрямь не оставила мне ни капли чувств.
Ледяные слова, сопровождаемые мучительной болью, заставили Сяо Сяошао стиснуть зубы ещё сильнее. Но именно на такую психологию она и рассчитывала — поэтому и рискнула.
Оно того стоило!
Автомобиль у особняка Бай уже окружили со всех сторон. Водитель не имел ни единого шанса на побег. Дуань Цзинъяо привёл людей — как говорится, «ловить черепаху в кувшине». Исход был предрешён.
Сломанная рука безжизненно свисала. Сяо Сяошао завязали глаза и привели в какое-то место, где привязали к стулу.
Тьма. Тишина. Невозможно было сказать, сколько времени прошло, когда скрип двери в этой пустоте прозвучал почти как мелодия. Сердце Сяо Сяошао заколотилось быстрее. Она прислушалась к шагам и крепко стиснула зубы.
— Господин хочет тебя видеть, — раздался обычный мужской голос.
Верёвки быстро развязали, но Сяо Сяошао не смела пошевелиться: холодный металл у её виска беззастенчиво напоминал, что её жизнь теперь в чужих руках.
Её по-прежнему вели с завязанными глазами. Сяо Сяошао не могла сказать, сколько порогов они переступили, но когда она почувствовала знакомую прохладу, шаги прекратились.
Повязку сняли. Сяо Сяошао прищурилась, привыкая к свету, и наконец разглядела обстановку.
Это была спальня. На кровати в дальнем углу лежал человек, хорошо ей знакомый.
Он был без рубашки, полулежал на постели, живот перевязан белой марлей.
Кроме бледности лица, Дуань Цзинъяо выглядел вполне нормально. Он листал толстую книгу в твёрдом переплёте. Увидев, как Сяо Сяошао застыла у двери, он холодно усмехнулся.
— Где мой перстень с печаткой?
— В сумочке, — тихо ответила Сяо Сяошао.
Маленькая сумочка давно конфискована. Услышав ответ, Дуань Цзинъяо лишь усмехнулся и ничего больше не сказал.
— Ты отлично умеешь притворяться. Я уж думал, ты и вправду покорилась моей нежности… А ты, оказывается, сердцем каменная. Давно уже с Бай Цзином заодно. Выходит, в той деревянной шкатулке тоже всё не так просто?
Его спокойный тон контрастировал с пронзительным, зловещим взглядом, от которого по спине Сяо Сяошао пробежал холодок.
Деревянная шкатулка?!
Лицо Сяо Сяошао оставалось невозмутимым, но внутри всё похолодело.
Конечно, в шкатулке была уловка. Там, куда она указала, находилась не партия оружия, а древняя гробница, полная ловушек и ядовитых испарений, способная уничтожить всех людей, которых Дуань Цзинъяо туда пошлёт.
Отсутствие реакции — лучшее подтверждение.
Дуань Цзинъяо, будучи человеком умным, уже давно всё понял, как только выяснилась истинная личность Сяо Сяошао.
Этот урок он точно запомнит!
Он думал, что всё идёт по его плану, но на самом деле противник уже давно раскусил его замысел и умело играл по своим правилам.
— Тебе вовсе не обязательно так враждебно ко мне относиться. Какая разница — партия ли это? Бай Цзин ведь тоже держит сторону Пекина.
Молчание явно не входило в планы Дуань Цзинъяо. Он смягчил голос и спокойно продолжил:
— Я не собираюсь тебя убивать и не причиню вреда. Более того — отпущу тебя целой и невредимой.
Сказав это, он замолчал.
Сяо Сяошао мельком взглянула на него и быстро поняла скрытый смысл этих слов.
Дуань Цзинъяо не из тех, кто готов терпеть убытки. За любым предложением стоит цена.
Но в его словах звучало нечто большее, и Сяо Сяошао невольно пошевелилась.
— Какие условия? — прямо спросила она, не желая тратить время.
— Сотрудничество, — коротко ответил Дуань Цзинъяо.
Сяо Сяошао широко раскрыла глаза. Между ними, конечно, не было непримиримой вражды, но и дружбы тоже не было — скорее, немало обид.
И вдруг — сотрудничество? Это что, шутка?
Она невольно скривила губы:
— Ты, случайно, не шутишь?
— Пусть Бай Цзин приедет сам и поговорит со мной, — усмехнулся Дуань Цзинъяо, и на его бледном лице мелькнула искра интереса. — Он точно не станет задавать таких глупых вопросов. Телефон там. Можешь звонить сейчас или подумать шесть часов. После этого я буду считать тебя обычной членкой Социалистической партии.
На лице Сяо Сяошао отразилась внутренняя борьба. Дуань Цзинъяо с удовлетворением приподнял уголки губ. Что старые обиды? Главное — будущее.
Пусть говорят, что он беспринципен или прагматичен — в эти смутные времена каждый хочет жить спокойно.
— А если это ловушка? — спросила Сяо Сяошао, хотя и была заинтригована. — Если ты заманишь Бай Цзина, чтобы устранить его?
— Он может привести с собой людей. Я искренен. Иначе за то, что ты выстрелила в меня, я бы давно тебя убил.
Сяо Сяошао пристально посмотрела на него, ничего не сказала и направилась к телефону. Она не могла определить, правду ли он говорит, но Бай Цзин сможет.
Телефон в особняке Бай ответили быстро. Сяо Сяошао, игнорируя тяжёлый взгляд за спиной, подробно рассказала обо всём, что произошло, и спросила совета.
Она знала: телефон здесь надёжно защищён, перехватить разговор невозможно.
— Хорошо.
В трубке наступила короткая пауза, затем раздался знакомый голос.
Ответ удивил, но в то же время был логичен. Та ночь, когда Конг Каньлин разговаривал с Луси, помогла Сяо Сяошао понять: за блестящим фасадом Дуань Цзинъяо, несомненно, скрывались опасные подводные течения.
Получив согласие, Дуань Цзинъяо немедленно вызвал врача, чтобы обработать раны Сяо Сяошао. Он полулежал на кровати и тихо смеялся:
— Видишь, если бы ты не сопротивлялась, ничего бы не случилось. Я ведь не хотел забирать твою жизнь. Зачем доводить себя до такого состояния?
Сяо Сяошао проигнорировала эти слова. Ей очень хотелось возразить: в той ситуации разве можно было поверить, что он не замышляет зла?
Бай Цзин прибыл в ту же ночь тайно. Они с Дуань Цзинъяо почти всю ночь вели переговоры в спальне. Сяо Сяошао не присутствовала при этом и не знала, о чём шла речь.
Ранним утром Бай Цзин, с красными от бессонницы глазами, вышел из комнаты. Вдвоём они покинули это место.
— Ты едешь в Гонконг, — решительно заявил Бай Цзин, откинувшись на заднем сиденье автомобиля.
Старая тема вновь всплыла. Сяо Сяошао не стала возражать сразу, лишь молчала. Она понимала: между Бай Цзином и Дуань Цзинъяо, несомненно, была достигнута какая-то договорённость.
— Я заранее подготовил там всё необходимое — это мой запасной путь. Ты поезжай туда первая. Сейчас и внутри страны, и за границей неспокойно, Шанхай — слишком оживлённое место, а Пекин…
Он запнулся, словно коснувшись чего-то запретного, и перевёл разговор:
— В ближайшем будущем, возможно, и я переберусь в Гонконг. Если там удастся обустроиться, ты вернёшься. Если обстановка ухудшится — жди меня там.
— Неужели ты всё бросаешь? — Сяо Сяошао натянуто улыбнулась. Хотя она и сопротивлялась, но к этому моменту уже поняла: в Шанхае ей, скорее всего, не удастся остаться.
Опасность со стороны Конг Каньлина — одна причина. Желание Бай Цзина разорвать её связи с Социалистической партией — вторая.
— Конечно, нет, — голос Бай Цзина внезапно смягчился. Он тяжело вздохнул, обнял Сяо Сяошао за плечи и тихо сказал: — Есть не один путь в жизни. Я долго думал и пришёл к выводу: это лучший вариант. Социалистической партии я предоставлю определённые преимущества.
— Я поддерживаю Пекин, но кто знает, что будет завтра? Пусть это будет добрым знаком.
— Я заключил союз с Дуань Цзинъяо. Он умён. Пусть господин Чан Кайши и недоверчив, но с его способностями он рано или поздно поднимется высоко. В мире нет вечных врагов, особенно в такие смутные времена. Как он сам сказал — старые обиды можно отложить в сторону.
— Жизнь — не сказка. Всё не делится на чёрное и белое. Чаще всего всё окрашено в оттенки серого, рождённые сложностью человеческих сердец.
— Не переживай. Жди меня в Гонконге. Или я буду ждать тебя в Шанхае.
Чёрный автомобиль мчался по улицам в предрассветной мгле. Сяо Сяошао прижалась головой к плечу Бай Цзина, слушая каждое искреннее слово. Стук её сердца громко отдавался в ушах.
У неё не было причин отказываться. Решимость остаться в Шанхае постепенно таяла.
Бай Цзин заранее всё организовал. Отъезд Сяо Сяошао не затянулся. Благодаря покровительству Дуань Цзинъяо уже через пять дней она стояла на причале.
Небо едва начало светлеть, но фонари на пристани горели ярко, как днём. Сяо Сяошао взяла у Бай Цзина кожаный чемодан и остановилась перед ним.
— Всё уже улажено. Не бойся. Жди меня.
Не дождавшись окончания фразы, Сяо Сяошао поставила чемодан на землю, крепко обняла Бай Цзина за талию и прижала лицо к его груди.
— Я буду ждать тебя, — сказала она чётко и упрямо, — и ты тоже жди меня. Будь то Гонконг или Шанхай, пять или десять лет — мы не должны забывать своих слов.
Хотя между ними и существовала взаимная привязанность, в обычной жизни они почти никогда не проявляли нежность. Бай Цзин опустил глаза на её макушку, и влажное пятно на рубашке вызвало в нём сильное, необъяснимое чувство.
http://bllate.org/book/1937/216248
Готово:
