Весь путь они шли вместе, но он так ни разу и не проронил ни слова. Юй Цзиньцину даже показалось, что тот почти не обращал на него внимания — всё время смотрел прямо перед собой, занял место в верхнем конце зала, взял со стола влажную салфетку, тщательно вытер руки и лишь затем поднял чашу с вином.
— Всем вам нелегко пришлось, — произнёс он, и, судя по всему, это были первые слова, обращённые им за весь день к инспекторам границ. — Пусть сегодняшний ужин станет для вас проводами.
Пир словно ожил. Чжан Цзюньфэн и Ху Боэр заняли места справа от него, за своими столиками, и тоже подняли чаши.
Остальные чиновники тут же последовали их примеру, и в зале воцарилась видимость дружелюбия и согласия.
Юй Цзиньцин сидел слева от него — на самом почётном месте — и также поднял чашу. Опустив её, он первым нарушил молчание:
— Слышал, что «военный управляющий» — особое название военного помощника, восходящее ещё ко временам Вэй и Цзинь. В четырнадцати областях Хэси теперь сознательно используют этот титул для обозначения помощника главнокомандующего — видимо, чтобы подчеркнуть его высокое положение.
Му Чанчжоу опустил чашу:
— Инспектор границ начитан.
Юй Цзиньцин внимательно его разглядел:
— Не сравниться мне с помощником главнокомандующего — ведь вы же чжуанъюань.
Му Чанчжоу наконец посмотрел на него:
— Выходит, инспектор границ заранее интересовался мной?
Юй Цзиньцин невольно отвёл взгляд — вероятно, вспомнил тот пронзительный, ледяной взгляд, брошенный им ранее, — и ответил:
— Перед отъездом я встречался с госпожой Чжэн и от неё узнал, кто стал новым зятем дома Фэнов, а значит, и кто вы.
Му Чанчжоу промолчал. Значит, действительно навёл справки специально.
За ужином не звучали ни струнные, ни духовые инструменты — лишь несколько чиновников старались поддерживать беседу с Чжан Цзюньфэном и Ху Боэром, чтобы разрядить атмосферу.
Юй Цзиньцин всё время следил за хозяином пира. Спустя небольшую паузу он снова заговорил:
— Не знаю, как поживает в последнее время управляющий Лянчжоу? С тех пор как он подал Императору мемориал с выражением верности столице, Его Величество сильно о нём беспокоится. Раз мы уже в городе, возможно ли нам увидеться с ним?
Хотя он говорил вежливо и сдержанно, Ху Боэр и Чжан Цзюньфэн одновременно бросили на него быстрый взгляд.
Несколько чиновников тоже посмотрели в его сторону, а затем перевели взгляды на верхний конец зала. В зале на мгновение воцарилась тишина.
Му Чанчжоу ответил:
— Управляющий сам хотел лично принять инспектора границ, но, помня, что я недавно стал зятем Чанъани, передал мне эту честь.
Юй Цзиньцин, намеревавшийся выведать хоть что-то о состоянии дел управляющего Лянчжоу, так и не добился ничего и лишь неловко усмехнулся:
— Понятно.
Му Чанчжоу вдруг спросил:
— Раз Его Величество так озабочен, наверняка передал управляющему какие-то слова?
Юй Цзиньцин поспешил найти оправдание:
— При дворе сейчас особенно много дел, Его Величество лично решает всё, и ему просто некогда было передавать особые поручения…
Он осёкся, заметив, как сидевший рядом чиновник едва заметно покачал головой. Он понял: сказал лишнее. Не сумев выведать ничего о Лянчжоу, он сам выдал, что при дворе неспокойно. Он взглянул наверх — помощник главнокомандующего сидел спокойно и изящно, слегка улыбаясь.
Юй Цзиньцин собрался с мыслями и снова поднял чашу, вынужденный принять это как приказ покинуть город:
— Раз нет возможности увидеть управляющего, завтра утром мы выедем.
Му Чанчжоу поднял чашу в ответ, выпил залпом и даже перевернул её, показав дно — будто искренне желая им доброго пути.
Едва стемнело, проводы закончились.
Гости по одному покидали зал.
Му Чанчжоу вышел наружу, за ним следом — Чжан Цзюньфэн и Ху Боэр.
— Военный управляющий, — тихо сказал Чжан Цзюньфэн, — этот инспектор границ явно пытался выведать, что творится в Лянчжоу, но сам попался — вы вытянули из него хоть что-то о положении дел при дворе, хоть и всего одну фразу.
Ху Боэр, понизив голос, предложил:
— Да в чём тут сложность? Он нам не доверяет, но ведь дружит с госпожой! Видели, как много они наговорили у городских ворот? Может, именно ей он и выдал что-то!
Чжан Цзюньфэн уже было кивнул, но тут же покачал головой:
— Нет, госпожа вряд ли станет выведывать подобное…
Он не договорил — Му Чанчжоу вдруг обернулся и бросил на Ху Боэра пристальный взгляд.
Ху Боэр невольно втянул голову в плечи, посмотрел на Чжана и чуть не спросил: «Я что-то не так сказал?»
Из зала вышел ещё один человек:
— Помощник главнокомандующего.
Это был Юй Цзиньцин.
Му Чанчжоу взглянул на него:
— У инспектора границ остались дела?
Чжан Цзюньфэн, видя, что тот хочет поговорить наедине, кивнул Му Чанчжоу и, дёрнув Ху Боэра за рукав, ушёл вперёд, к воротам постоялого двора.
Юй Цзиньцин, убедившись, что они ушли, подошёл ближе и, слегка поклонившись, с осторожностью в голосе произнёс:
— Завтра, покидая город, могу ли я проститься с чиновниками Чанъани, особенно с наместником Лу? Хотел бы лично поблагодарить его.
Му Чанчжоу сделал вид, что не заметил уловки в слове «чиновники», и спокойно ответил:
— Наместник Лу не нужен. Я сам с супругой провожу вас.
Юй Цзиньцин почувствовал себя разоблачённым и замер на месте, больше ничего не говоря.
Му Чанчжоу уже развернулся и ушёл…
Шуньинь открыла дверь своей комнаты.
Было ещё рано, солнце только начинало подниматься, двери главных покоев были плотно закрыты — никого не было видно.
Вчера Му Чанчжоу, сопровождая инспекторов, не вернулся домой, видимо, собирался проводить их всех до конца и лишь потом возвращаться.
Она про себя решила: инспекторы не могут задерживаться надолго, скорее всего, сегодня уедут.
— Госпожа! — Шэнъюй быстро подошла по галерее. — Военный управляющий прислал за вами.
Шуньинь посмотрела на неё:
— Куда?
— К восточным воротам города, — ответила Шэнъюй, входя в комнату, чтобы помочь ей одеться.
Шуньинь сразу всё поняла — её догадка оказалась верной. Она вернулась в покои и позволила служанке хлопотать вокруг неё.
Чанфэн уже давно держал коляску наготове у ворот резиденции.
Шуньинь надела светло-голубое платье с высоким поясом, повязала на руку шарф, аккуратно уложила волосы и вышла. Сев в коляску, она приподняла занавеску — и замерла.
Му Чанчжоу сидел внутри, слегка согнув колени. Его одежда свободно облегала тело, но пояс подчёркивал стройность талии. Он явно ждал её. Увидев, как она вошла, он тут же перевёл на неё взгляд.
Шуньинь медленно села рядом:
— Я думала, Му Эр-гэ вчера не вернётся.
— Действительно не вернулся. Дел слишком много, — ответил Му Чанчжоу, не уточнив, что специально приехал за ней. Его взгляд скользнул по её наряду и остановился на лице. Без всякой причины он добавил: — Всего лишь проводы.
Шуньинь уже догадалась, что речь идёт о проводах инспекторов. Она взглянула на себя, потом на него:
— Раз это проводы, тем более нужно одеться прилично. Что-то не так?
Му Чанчжоу не мог же сказать, что она сегодня чересчур красива и привлекает слишком много внимания. Он лишь улыбнулся и постучал пальцем по оконной раме:
— Всё отлично.
Чанфэн, получив знак, немедленно тронул коляску с места.
Шуньинь снова посмотрела на него. С каких пор он стал замечать её наряды?
Коляска доехала до восточных ворот и остановилась.
Чанфэн приподнял занавеску — место прощания было достигнуто.
Шуньинь вышла первой. Подняв глаза, она увидела Ху Боэра и Чжан Цзюньфэна на конях — они стояли в стороне, за ними выстроились солдаты.
Она посмотрела на дорогу: инспекторы уже сидели верхом, только Юй Цзиньцин стоял один, впереди отряда, по-прежнему в пурпурной одежде с чёрной каймой. Его взгляд уже был устремлён сюда. Встретившись с ней глазами, он слегка замер и поклонился.
Шуньинь ответила лёгким реверансом. Рядом появилась тень — Му Чанчжоу подошёл к её правому боку.
Юй Цзиньцин, глядя на них обоих, помолчал мгновение и сказал:
— Благодарю вас, госпожа Фэнь, за то, что пришли проститься. Госпожа Чжэн оставила для вас несколько слов, но тогда у ворот было слишком шумно и людно, поэтому я не передал их. Раз уж мы расстаёмся, лучше сказать сейчас. — Он перевёл взгляд на Му Чанчжоу: — Не возражает ли помощник главнокомандующего, если я передам послание вашей… супруге наедине?
Му Чанчжоу посмотрел на него и вдруг неопределённо усмехнулся. Повернувшись к Шуньинь, он сказал:
— Иди.
Шуньинь удивилась, но, встретившись с ним взглядом и уловив в его глазах скрытый смысл, поняла. Она крепко сжала губы и подошла к Юй Цзиньцину.
Тот сделал несколько шагов вперёд, остановился и, снова взглянув на неё, вежливо и скромно встал у обочины.
Шуньинь остановилась в трёх-четырёх шагах, повернулась боком:
— Моя мать, скорее всего, ничего не оставляла. Господин Юй, говорите прямо.
Юй Цзиньцин будто хотел улыбнуться, но не смог. Он бросил взгляд на Му Чанчжоу вдалеке и тихо сказал:
— Я думал, дорога до Лянчжоу так далека, и вам здесь, наверное, тяжело. Но теперь вижу: город процветает, нас даже пустили внутрь. Значит, вы, выйдя замуж за столь далёкие края, живёте хорошо.
Шуньинь кивнула:
— Со мной всё в порядке.
Юй Цзиньцин понизил голос:
— Вы, вероятно, не знаете: при дворе сейчас много потрясений, часто меняются назначения. Я был в отъезде несколько месяцев и…
Шуньинь насторожилась, бросила взгляд назад. Она стояла боком, расстояние между ними было немалым — Му Чанчжоу наверняка читал по губам каждое слово. Она спросила:
— И что случилось?
Юй Цзиньцин посмотрел на неё и вдруг быстро, почти шёпотом спросил:
— Как они вас нашли?
Шуньинь опешила — вопрос прозвучал совершенно неожиданно:
— Что?
Юй Цзиньцин смотрел на неё: шарф на руке, изящные черты лица — всё это сливалось с образом из прошлого.
Год назад он побывал в даосской обители, скрытой среди зелёных гор. Там, говорили, жила обедневшая аристократка. Из любопытства он тайком заглянул.
Издалека увидел девушку на каменной тропе в горах: хрупкая, но с холодным взглядом, она смотрела вдаль, будто её мысли были далеко отсюда. Он долго стоял, заворожённый, и лишь потом вспомнил, что пора уходить. Позже выяснил: это дочь дома Фэнов, дочь герцога Ми, бывшего министра.
На следующий день, словно одержимый, он снова пришёл в обитель, представился случайным путником и даже скрыл своё происхождение, чтобы не причинить ей боль воспоминаний о падении рода.
Как жемчужина, скрытая от мира… Он думал, что только он знает о ней. Почему же, спустя несколько месяцев, она уже здесь, в Лянчжоу? Как они её нашли…
— Инспектор границ! — громко крикнул Ху Боэр. — Солнце уже высоко!
Юй Цзиньцин очнулся, взглянул на Шуньинь, отступил на шаг и, прикрываясь вежливостью, сказал:
— Пора прощаться.
Шуньинь посмотрела на него и ответила:
— Пусть ваш путь будет благополучен, господин Юй.
Едва она выпрямилась, к ней подошли шаги. Она обернулась — Му Чанчжоу уже был рядом.
Он бросил взгляд назад. Ху Боэр и Чжан Цзюньфэн немедленно подошли с отрядом и встали напротив Юй Цзиньцина.
Тот подошёл к своему коню, остановился и, уже полностью овладев собой, вежливо и учтиво поклонился Му Чанчжоу.
Му Чанчжоу вдруг направился к нему.
Шуньинь смотрела, как он подошёл прямо к Юй Цзиньцину, отдал воинское приветствие и, соблюдая все правила вежливости, что-то тихо сказал.
Она не расслышала — Му Чанчжоу стоял спиной к ней, слева, но Юй Цзиньцин мгновенно побледнел, больше ничего не сказал и, словно в трансе, сел на коня.
Му Чанчжоу вернулся. Подойдя к Шуньинь, он обхватил её за талию и повёл обратно.
Сердце Шуньинь забилось быстрее. Она взглянула на него, не успев осознать происходящее, как он уже помог ей в коляску: одной рукой поддержал за талию, другой — за локоть.
Вдали послышался топот копыт — отряд удалялся.
Юй Цзиньцин, сидя на коне под присмотром Ху Боэра и Чжан Цзюньфэна, уже видел, как Му Чанчжоу прикоснулся к Шуньинь. Этот жест был настолько интимным и естественным, будто вокруг никого не было. Только теперь он окончательно отвёл взгляд.
Му Чанчжоу подошёл к нему и тихо сказал:
— Раз инспектор границ встречался с госпожой Чжэн и знал, что я чжуанъюань, разве не знал, что мы с ней давно знакомы?
Одного этого было достаточно. Юй Цзиньцин онемел. Он думал, что пришёл первым, и в душе не мог смириться… Оказывается, он опоздал.
Шуньинь села в коляску и невольно прикоснулась к талии — сердце всё ещё билось тревожно. Приподняв занавеску, она выглянула наружу: инспекторы уже скрылись из виду. Увидели ли они то, что произошло? От этой мысли у неё даже за ушами стало жарко.
Занавеска коляски приподнялась — Му Чанчжоу вошёл и сел рядом.
Шуньинь нахмурилась:
— Му Эр-гэ, что вы делали? Разве не вы сами хотели, чтобы я выведала у него новости из столицы?
Когда она увидела его взгляд, сразу поняла: он просил её выяснить, что происходит при дворе. Она даже готова была простить, если бы пришлось выведывать что-то ради него, но теперь он заставил её выведывать новости из Чанъани!
Му Чанчжоу ответил:
— Я не имел в виду ничего подобного. Если бы он был глубоко вовлечён в дела двора, его бы не послали сюда. Он сам напросился. Да и в вашем присутствии он вряд ли стал бы говорить о чём-то важном.
Шуньинь снова прикоснулась к талии и тихо сказала:
— Он человек чести, не то что вы, Му Эр-гэ, с вашими коварными замыслами. Откуда ему знать, что творится при дворе.
Му Чанчжоу пристально посмотрел на неё:
— Иньнянь, ты меня оскорбляешь?
Шуньинь отвела глаза:
— Нет.
Заметив за окном стражу, она испугалась, что их услышат, и попыталась выйти из коляски.
Когда он был рядом, пространство казалось особенно тесным. Она едва двинулась, как он вытянул ногу — и преградил ей путь. Она снова села, и тут же почувствовала, как его нога плотно прижалась к её бедру. Сердце Шуньинь сжалось.
Му Чанчжоу, прижавшись к её ноге, наклонился к её правому уху и тихо прошептал:
— Человек чести не стал бы помощником главнокомандующего Лянчжоу. И, вероятно, не стал бы вашим мужем, Иньнянь.
Шуньинь перелистывала тетрадь.
http://bllate.org/book/1920/214489
Готово:
