Цзин Жуюй обладала способностью запоминать всё с первого взгляда.
Ей хватило всего нескольких беглых взглядов на схему трёх маршрутов, которую нарисовала соседка по комнате сегодня утром, чтобы полностью всё запомнить, поэтому сейчас она так быстро сообразила, что это дорога в парк Люша.
Они и представить себе не могли, что парк Люша окажется как раз той самой дорогой без белого тумана.
Что ждёт их на этом пути?
Переправа, ведущая к прохождению инстанса?
Или же ответы, которых хватит, чтобы записать их на классной доске?
А что насчет оставшейся дороги?
Неужели это дом Чжоу Сюсю или Мин Хуэй?
Или что-то еще — совершенно новый маршрут, который им предстоит исследовать самостоятельно?
Нет, сейчас всё это не главное. Главное — это дорога в парк Люша и Сунь Цзюнь, человек, который с огромной вероятностью был главным виновником рождения всех этих трагедий.
Прячась за стволами высоких вязов, девушки успешно вели слежку.
Сунь Цзюнь и хулиганы не замечали преследователей и продолжали непринужденно болтать: о еде, о развлечениях, оцепляющих девчонках, а в конце заговорили о Мин Хуэй, которая собиралась переводиться в другую школу.
Ты же говорил, что в твоем классе есть девчонка, которая от тебя без ума? — произнес темноволосый парень. — Чего не выведешь ее погулять?
Светловолосый парень поддержал его: — Точно-точно, будет время — вытащи ее куда-нибудь.
При этих словах Сунь Цзюнь потрохал себя за затылок, и в его тоне явно послышалось раздражение: — Да ну ее, она переводится.
Светловолосый переспросил: — Переводится? С чего бы это ей вдруг переводиться?
Сунь Цзюнь ответил: — Она спросила, почему Чжоу Сюсю не ходит в школу, и я ей прямо ответил. В итоге она перестала со мной разговаривать, еще и обзывала меня, говорила, что не хочет учиться в одной школе с дьяволом и не вынесет рядом такого человека, а теперь и вовсе собралась переводиться.
Тьфу, психопатка, строит из себя недотрогу. Бабы — сплошная головная боль, вечно ломаются, создают проблемы и совершенно не умеют ценить хорошее отношение.
Он снова вспомнил о Чжоу Сюсю.
Об этой самой неблагодарной женщине.
Разве он плох собой?
Он же такой красавец, так прекрасно подходит ей, так сильно любит ее, а она в ответ смеет отвергать его, отвергать статус его девушки!
Эта женщина просто не ведает, что творит!
Сначала он не так уж сильно злился.
Женщины ведь такие — немного капризничают, и это даже мило.
Ничего страшного, если она пока не признает этого: когда он заставит всех поверить, что они пара, она естественным образом примет это положение дел.
Но он никак не ожидал, что эта женщина, Чжоу Сюсю, окажется настолько неблагодарной!
Она снова и снова отказывала ему и в конце концов даже сорвалась на нем при всех, заставив его опозориться перед другими!
Он ненавидел, когда кто-то заставлял его выглядеть дураком.
Никому не позволено разрушать образ, который он так тщательно создавал, и тем более никто не смеет его унижать!
Ся Чжии и Цзин Жуюй подслушивали сзади, и в этот момент в их головах наконец всё встало на свои места.
Оказывается, Мин Хуэй перевелась потому, что не могла выносить такого человека, как Сунь Цзюнь.
Оказывается, записка на ее парте с самого начала указывала на Сунь Цзюня — от начала и до конца во всем был виноват Сунь Цзюнь.
Значит, малышка Мин Хуэй благополучно ушла из этой школы.
Произнося это, Ся Чжии немного перевела дух.
Ей не хотелось, чтобы пострадал еще хоть один невинный человек.
Цзин Жуюй кивнула и сказала: — Судя по ситуации в мужском общежитии прошлой ночью, Сунь Цзюнь определенно что-то сделал с Сюсю.
Или, другими словами, он и есть убийца.
Ся Чжии слегка кивнула, закусила губу и не знала, что и сказать.
Судя по обрывкам записки, которую порвала Мин Хуэй, поступки Сунь Цзюня вполне могли быть запредельно мерзкими — она даже не желала думать об этом дальше.
Неужели это и есть Новый мир?
Здесь не играют по привычным правилам, каждый инстанс устроен по-своему, и неизменным остается лишь одно: всё вокруг давит своей тяжестью.
Давит от осознания смертельной опасности, от риска погибнуть в любую секунду.
Давит от трагических судеб персонажей инстанса.
Игроки никогда не могут предугадать, как события будут развиваться дальше.
Впереди еще столько времени... с какими же инстансами им доведется столкнуться в будущем?
Цзин Жуюй взглянула на часы, повернулась, чтобы проверить, куда направляется троица Сунь Цзюня, и нахмурилась.
Безопасно было только лежать ночью в постели, поэтому им необходимо вернуться назад до закрытия дверей общежития.
Остается надеяться, что с этой минуты и до одиннадцати вечера всё будет так же тихо и мирно, как сейчас.
Дальнейший путь Сунь Цзюня и его компании был вполне очевиден.
Они собрались есть, пить и развлекаться, отрываться по полной — ведь главное было получить удовольствие.
Незаметно солнце скрылось за западными горами, небосвод окрасился в темно-синий цвет, и над землей медленно поднялась луна.
Наступила таинственная, опасная и полная неизвестности ночь.
Около девяти часов вечера троица с сияющими от радости лицами вышла из интернет-кафе, собираясь пить и гулять всю ночь напролет.
Улица была тихой, один из уличных фонарей, казалось, сломался — его мертвенно-бледный свет мигал и дергался, отчего у людей неприятно рябило в глазах.
Сунь Цзюнь не удержался и пробормотал: — Странно, почему здесь в такое время всегда так тихо? И этот фонарь еще сломался.
Светловолосый беспечно отмахнулся: — Подумаешь, какая мелочь! Сломался так сломался, в конце концов кто-нибудь придет и починит.
Темноволосый кивнул: — Не стоит обращать внимания.
Тогда Сунь Цзюнь больше ничего не сказал.
Ся Чжии и Цзин Жуюй только подумали про себя, что у этих троих просто железные нервы.
Стоило только идти прямо по этой дороге, и можно было добраться до парка Люша, но обе они отчетливо чувствовали: чем ближе они подходили к нему, тем более зловещей и леденящей душу становилась окружающая обстановка от одного ее вида волосы вставали дыбом.
Именно поэтому в этот раз они не стали подходить слишком близко, опасаясь непредвиденных ситуаций, из которых им уже не выбраться.
Про две минуты — ничего не произошло.
Прошло пять минут — по-прежнему ничего.
Десять минут, пятнадцать минут... время капля за каплей утекало в тишине.
В конце концов Сунь Цзюнь и его компания благополучно миновали даже тот переулок, который казался им чрезвычайно опасным.
Девушки заволновались еще сильнее.
И в этот самый момент из темного переулка внезапно вырвалось бесчисленное множество сплетенных из черных волос рук, которые с молниеносной быстротой оплели Сунь Цзюня и его дружков и рывком втащили их внутрь.
Крики парней мгновенно разорвали эту тишину.
Обе были потрясены, но в то же время почему-то чувствовали, что именно этого и стоило ожидать.
Им поневоле пришлось осторожно подойти ближе, чтобы во всем разобраться.
Длинный темный переулок был сплошь забит извивающимися, ползающими прядями черных волос и черной слизью.
Выход из переулка наглухо перекрыли длинные волосы, похожие на колючий терновник, преграждающий путь.
Среди переплетающихся ветвей этого терновника они увидели, как Сунь Цзюня прижали к земле, а из черной жижи на мостовой выползло несколько человекоподобных монстров. Тяжелая липкая субстанция непрерывно стекала с их мощных, как у взрослых мужчин, тел, и зрелище это было до жути сюрреалистичным.
Окруженный со всех сторон Сунь Цзюнь смотрел на них безумным от ужаса взглядом — он был подобен рыбе на разделочной доске, отданной на милость палача, и бежать было некуда.
В этот миг оковы памяти наконец рухнули, и он вспомнил всё.
Сюсю...
Сюсю, не надо...
Он принялся отчаянно и жалко умолять о пощаде.
Ся Чжии и Цзин Жуюй подняли головы.
Их предчувствия оправдались: появился Король призраков.
Чжоу Сюсю парила в воздухе, ее длинные черные волосы ниспадали за спиной, а с кончиков прядей капала черная жидкость, похожая одновременно на воду и на кровь.
Она свысока смотрела на жалка букашек под ногами, словно безжалостный судья.
Сюсю, я знаю, что был не прав...
Сунь Цзюнь в отчаянии рухнул на колени и принялся отбивать поклоны, колотясь лбом о землю до крови, совершенно не обращая на это внимания.
Пощади меня, умоляю, пощади, я знаю, что виноват, я во всем виноват, Сюсю!
Лучше убей меня! Убей меня!
Смерть? Нет, это слишком легко для тебя. Ты должен сполна насладиться всем этим, ты это заслужил.
Голос Чжоу Сюсю легко опустился рядом с его ухом, от его холода кровь стыла в жилах.
Добро пожаловать в ад, Сунь Цзюнь.
Я и есть твой ад, ад, из которого тебе никогда не сбежать...
Леденящий душу злорадный смех Короля призраков раскатился по этой жуткой ночи, тяжелым камнем падая на сердце, вызывая ужас и долго не позволяя прийти в себя.
Затем человекоподобные монстры, словно получив приказ, единой толпой бросились вперед.
Истошные крики Сунь Цзюня и его компании вмиг разорвали ночь и сметались с резким, леденящим смехом Чжоу Сюсю, сотворив вокруг настоящий пугающий и безысходный ад.
Похожие на лианы черные волосы зашевелились, окончательно запечатав выход из переулка и скрывая всё происходящее от глаз — заглушить удалось лишь пронзительные крики.
Вся боль, которую он причинил другим, теперь возвращалась к нему бумерангом, вновь и вновь обрушиваясь на него в бесконечном круговороте!
Ся Чжии в ужасе зажала рот руками и стала пятиться назад, пока не врезалась в объятия Цзин Жуюй.
Вот это и есть... ответ.
Внезапно длинные волосы перед ними перешли в атаку.
К счастью, Цзин Жуюй обладала быстрой реакцией: она подхватила Ся Чжии и успела увернуться.
Мигающий фонарный свет погас окончательно, и из темноты одно за другим стали рождаться липкие монстры, которые наконец явили свои истинные лица, заполнив собой всё поле зрения и преградив путь обратно к парку Люша.
Это были те самые монстры, что бродили за пределами общежития, — сотрудники дисциплинарного отдела.
Самовольное покидание школы — крайне опасный поступок.
Голос Короля призраков лениво донесся сверху.
Монстры тут же словно от какого-то толчка взвыли и, неуклюже перебирая своими омерзительными телами, без колебаний ринулись на них.
Жуюй, беги!
Ся Чжии мгновенно пришла в себя и закричала.
Движения Цзин Жуюй оказались еще быстрее: она уже схватила ее за руку и побежала в сторону школы.
Ся Чжии изо всех сил неслась следом за Цзин Жуюй.
Это был ее первый раз, когда ей пришлось столкнуться с атакой такого количества монстров.
Пусть монстры и были неповоротливыми, для такого обычного человека, как она, их скорость передвижения явно казалась стремительной и плотной.
Однако для Цзин Жуюй эти монстры ничего не значили: ее фигура была легкой, движения — изворотливыми, она всегда с легкостью уклонялась от замахов чудовищных рук.
Мало того, ей приходилось еще и помогать Ся Чжии уворачиваться от ударов.
Постепенно Ся Чжии почувствовала, что ей становится невероятно тяжело справляться, ее силы были на исходе.
Глядя на спину Цзин Жуюй, она вдруг поймала себя на мысли, что стала лишь обузой, и в ее сердце в тот же миг родилась решимость.
Хотя ей вовсе не хотелось умирать, она также не желала тащить за собой на смерть кого-то еще, особенно человека, которого она любила больше всего, — Цзин Жуюй.
Она не любила концовки, где погибают все.
Раз уж надо отпустить — значит, нужно отпускать, пусть хоть кто-то уйдет живым!
http://bllate.org/book/19170/1882222
Готово:
