— Такой скучный человек и вдруг пишет сценарий! Хех, неудивительно, что от него только и ждёшь, что душевных терзаний! — Ван Сяоюй приподняла брови, небрежно повернулась и заговорила сама с собой. С этими словами она обхватила себя руками и заливисто рассмеялась.
На лбу Чжун Мяо запульсировала жилка. Её всю затрясло от злости, так и хотелось схватить Ван Сяоюй и задать ей хорошую трёпку!
Двадцать минут спустя, апартаменты «Ятин».
Маленькие охранники выстроились в ряд, стояли по струнке и то и дело улыбались Ван Сяоюй.
Ван Сяоюй радостно отвечала им взаимностью, катила инвалидное кресло Чжун Мяо и вышагивала непутёвой кошачьей походкой:
— Привет всем!
— Здравствуйте, мисс Ван! — хором прокричали охранники.
— Тц… — Лицо Чжун Мяо почернело ещё сильнее, буквально обуглилось, а от всего её тела исходило ощущение боли, словно по ней катком прошлись. Ведь это она была собственницей! Она — собственница, только что вернувшаяся из больницы! Почему никто не приветствовал её? Почему улыбки охранников казались ей такими похотливыми? Настоящая стая волков! Похотливые волки! — кричала про себя Чжун Мяо. Губы её дрожали, зубы чесались от бешенства, и она процедила сквозь зубы:
— Ван Сяоюй, вези меня домой быстрее и прекрати красоваться на людях!
Ван Сяоюй косо взглянула на сидевшую в кресле женщину, подняла голову и виновато улыбнулась охранникам:
— Она совсем ушиблась при падении!
— Эй, вези меня скорее назад! — Чжун Мяо вздернула подбородок и снова повысила голос.
— Не спеши, я сейчас же доставлю тебя домой, смотри только не повреди себя! — Ван Сяоюй подалась вперёд, прижалась к плечу Чжун Мяо и мягким, ласковым голосом успокоила её: — Только из больницы, нужно беречь себя, не нервничай! Мы все так за тебя переживали!
— Только посмотрите, какая заболивая и хорошая девочка! — первым восхитился капитан Чэнь.
Следом наперебой принялись хвалить девушку и остальные охранники, и взгляды, которыми они одаривали Ван Сяоюй, стали ещё более восхищёнными.
— Ой, не говорите так, я же смущаюсь. Мы поднимаемся наверх, ещё увидимся! — кокетливо прикрыв лицо рукой, произнесла Ван Сяоюй и не спеша покатила инвалидное кресло к лифту под завистливыми взглядами охраны.
Дзынь!
— Эй, хватит притворяться! У тебя даже затылок играет роль! — Чжун Мяо хлопнула по подлокотнику коляски, изо всех сил подавляя бушующее внутри пламя.
Ван Сяоюй задрала подбородок, полностью проигнорировав Чжун Мяо, достала ключ и отперла дверь квартиры 501.
— Эй, ты что, не проводишь меня внутрь? — Видя, что Ван Сяоюй собирается скрыться в квартире, Чжун Мяо тревожно повысила голос: — Уж доигрывай роль до конца, бросаешь меня прямо в коридоре? Здесь вообще-то камеры видеонаблюдения, тебе твоя репутация больше не нужна? Не говори потом, что я тебя не предупреждала, Ван Сяоюй!
— Это ты умоляешь меня, матушку? — Ван Сяоюй держалась за дверную ручку, обернувшись с изогнутыми в усмешке губами. — Попроси меня, а?
Чжун Мяо замерла, её губы беззвучно зашевелились, и она не смогла вымолвить ни слова:
— Я… ты…
— Мм? — Ван Сяоюй тряхнула длинными волосами и поманила Чжун Мяо указательным пальцем, искренне полагая, что выглядит неотразимо и соблазнительно.
— Ладно, пожалуй, я сама доберусь до дома! — Чжун Мяо взяла себя в руки, торопливо прикрыла глаза рукой и бормотала под нос: — Ой, чуть глаза не выжгло, надо срочно идти умываться!
Ван Сяоюй никак не ожидала, что в ответ на её доброту услышит такое. Лицо её покраснело от гнева, она с силой распахнула дверь и скрылась в своей 501-й, даже не оглянувшись, а Чжун Мяо продолжала возмущённо ворчать в коридоре:
— Ой, если на неё долго смотреть, не искривится ли моё эстетическое восприятие?
— Тц, до чего же жутко! Чуть не одурманила!
— Где ключи? Неужели Ван Сяоюй их спрятала?
— Эй, Ван Сяоюй, ты что, ловушку мне устраиваешь?!
— Не думай, что раз я ранена, тебе позволено творить что вздумается!
Комната охраны жилого комплекса.
— Гляньте-ка, что они там в 503-й вытворяют? — любопытно столпились охранники.
— Наверняка опять разозлили девчонку! — быстро пришли к выводу охранники.
Чжун Мяо была очень сердита, и последствия обещали быть серьёзными. По её мнению, Ван Сяоюй явно вела себя как легкомысленная, ветреная женщина! Стоило лишь паре похотливых вояк из охраны бросить на неё пару взглядов, как она тут же забыла себя от гордости! Совести в ней ровно на три грана! И подумать только — она провела целую ночь в больничной палате с такой легкомысленной особой! От одной этой мысли её всю передергивало.
В то же самое время Ван Сяоюй босиком лежала на собственном диване и бормотала себе под нос:
— Дохлая утка с несгибаемым клювом! Посмотрим, сколько ты продержишься! Хватит духу — не приходи и не моли меня о помощи! Просить меня? Ха, и не думай, даже мольбы не помогут! Будешь сама ползти до туалета! Да, заодно ползком заказывай доставку еды! Ползком передвигайся! Ха, получи за свой вредный язык! Вот тебе за твой вредный язык!
Говоря это, она изо всех сил колотила пальцами ног по диванной подушке, пока та не потеряла форму, и лишь после этого на душе у неё стало чуточку легче.
— Бульк… кхм… — Чжун Мяо подряд выдала целую серию громких иканий, желудок её пошёл ходуном. Она оглянулась на защитную дверь квартиры 501, на этот глазок, и заподозрила, что Ван Сяоюй сейчас прильнула к двери и в упор смотрит ей в спину. Невольно вытаращив глаза, она злобно уставилась на глазок и сердито фыркнула носом:
— Просить тебя? Ни за что!
Хлоп!
Дверь 503-й квартиры с силой захлопнулась, и этот звук эхом разнёсся по лестничной площадке.
— Ждёшь, что матушка пойдёт на попятную? Мечтай! — Ван Сяоюй навострила уши, прислушиваясь к звукам снаружи, и проговорила сквозь зубы.
Дзынь-дзынь-дзынь.
В спальне неожиданно зазвонил сотовый, задрожав от вибровызова. Ван Сяоюй так испугалась, что соскочила с дивана, едва не споткнувшись о пол, а сердце её подскочило прямо к горлу:
— Среди бела дня, неужели…
— Ха, ну погоди, измотаю я тебя до смерти! — Чжун Мяо с трудом дотащилась до кровати, улеглась поудобнее, бережно устроила привязанный к телу огромный гипс и яростно нажала на кнопки телефона.
Как говорится, где упал, оттуда и поднимайся.
Чжун Мяо твердила про себя эту крылатую фразу, и стоило ей вспомнить высокомерную физиономию Ван Сяоюй, как её переполняло непреодолимое желание действовать! Из трубки доносились долгие гудки, отчего Чжун Мяо одновременно нервничала и испытывала возбуждение — она даже забыла о боли в суставах.
— Алло, ты… ты ещё не сдохла? — трепещущим голосом ответила на звонок Ван Сяоюй и мрачно спросила.
— Тьфу на тебя! Сама не сдохну, даже если ты помрёшь! — Чжун Мяо вцепилась в телефон и выдавила эти слова сквозь зубы.
— Если не сдохла, почему до сих пор не изменила плохой отзыв?! — Ван Сяоюй топнула ногой и заорала в трубку.
— Ты… ты чего орёшь?! — Чжун Мяо до смерти перепугалась, её чуть не оглушило: — Вякни ещё хоть слово, и я сброшу звонок! Будешь свой плохаой отзыв вместо еды уплетать!
Услышав словосочетание плохой отзыв, Ван Сяоюй невольно вздрогнула и принялась отчаянно махать руками:
— Нет-нет, вы всё не так поняли, я молчу, я ничего не говорю. Как скажете, всё как вы пожелаете… — Она с трудом выдавила из себя улыбку, достала кошелек, глянула на оставшиеся там жалкие монетки, и плечи её окончательно поникли. Сдавленно протянув, она добавила: — Чего изволите, на всё ваша воля!
— Я хочу, чтобы ты… — выпалила Чжун Мяо, но на полуслове задохнулась, и фраза застряла у неё в горле.
— Меня? — Ван Сяоюй в шоке разинула рот и инстинктивно запахнула воротник повыше.
Уши Чжун Мяо запылали, перед глазами вдруг всё поплыло, и она забормотала:
— Хочу… хочу тебя…
Тело Ван Сяоюй прошибла дрожь, на глаза навернулись слёзы, а голос задрожал:
— Ты что, не шутишь?
Хотя она и задавала этот вопрос вслух, по мнению Ван Сяоюй — у этой помешанной психопатки и мошенницы в одном флаконе ума хватит на любые безумства! Это точно не шутка! Это шантаж! Вымогательство! Открытое посягательство на её чистую, непорочную плоть! Она не сдастся! Ни за что на свете!
— Я артистка, а не продаю себя! — взвизгнула Ван Сяоюй.
— Продаёшь себя… — Чжун Мяо сглотнула слюну, её рассудок затуманился ещё сильнее. В памяти всплыл её сценарий, та самая история о проститутке. Внезапно в голове пронеслись бесчисленные кадры, складываясь в длинные сцены. Образ падшей женщины чётко и объёмно предстал перед внутренним взором, словно живой человек стоял прямо перед Чжун Мяо — и этим человеком неожиданно оказалась Ван Сяоюй!
— Ох! Неужели я при смерти?! — глухой стон отчаяния внезапно раздался в спальне квартиры 503.
49049
— Яо Муцзинь, ты делаешь это специально?!
Ли Сяовань переступила порог кабинета генерального директора в Гуанмао следом за ушедшей Шань Вэйжань. Не стучась, она влетела внутрь, сжала в руке пачку листов А4 и с размаху швырнула их на стол.
— Вэйжань, а ты вовремя, я как раз ломала голову над тем, с кем бы пообедать! — Сидя в кресле, Яо Муцзинь услышала звук, подняла голову, улыбнулась вошедшей и с фальшивым сожалением произнесла: — Жаль, что ты опоздала, иначе было бы ещё веселее.
— Я могу сама найти Лу Ли агента, твой план мне не нужен, — Шань Вэйжань уперлась обеими руками в столешницу, в упор глядя на улыбающиеся глаза Яо Муцзинь. Её жгучий взгляд сквозь линзы очков скользил по лицу соперницы. — И ещё: мне тем более не нужны те возможности, что прописаны в этом плане!
С этими словами она прижала палец к центру белого листа бумаги. На распечатке красовалось трио избитых до боли букв — Ли Сяовань.
Яо Муцзинь с равнодушным видом взглянула на Шань Вэйжань, словно речь шла о чём-то совершенно заурядном, проследила взглядом за её пальцем и звонко рассмеялась:
— Тебе стоит радоваться, что я подобрала для твоей Лу Ли агента, который ей по душе. Разве мало ты слышала историй о вражде между артистами и менеджерами? Я ведь из кожи вон лезла ради твоего же блага, так прояви же благодарность!
— Выходит, ты с самого начала знала, кто она. Ты сделала это нарочно, Муцзинь, — Шань Вэйжань глубоко вдохнула, пытаясь унять поднимающуюся в груди ярость, и язвительно бросила: — И что, устраивая подобные мелкие пакости, ты надеешься заявить, будто я тебе нравлюсь?
— О, разумеется, ты мне нравишься, — Яо Муцзинь поднялась с кресла и произнесла это с абсолютно серьёзным лицом. — Ты не смеешь сомневаться в искренности моих чувств, иначе с какой стати мне подбирать для твоей Лу Ли человека, которого она любит… в качестве агента?
— Ты! Да ты просто невыносима! — Шань Вэйжань в бешенстве побледнела.
Еще рано утром секретарь Ван лично доставил ей черновой вариант плана. Это должно было стать прекрасным началом карьеры Лу Ли, но Шань Вэйжань хватило одной страницы, чтобы захотеть отправить эту макулатуру в мусорную корзину! Она отлично помнила, что никогда не упоминала имя Ли Сяовань в разговорах с Яо Муцзинь, и тем не менее именно оно значилось в графе личного менеджера Лу Ли! Обладает ли Яо Муцзинь сверхъестественными способностями или сама Ли Сяовань — Шань Вэйжань уже была не в силах хладнокровно размышлять над этим.
Яо Муцзинь неторопливо обошла стол, приблизилась к Шань Вэйжань, плавным движением вытянула план из-под её руки и принялась с интересом перелистывать страницы, делая вид, будто видит их впервые. На веках у неё были тени лилового оттенка, ярко переливавшиеся у внешних уголков бровей. Этот цвет казался безумно дерзким, но всё же уступал блеску в глазах самой Яо Муцзинь.
— Я не согласна на это, — Шань Вэйжань отвернулась, нахмурив брови.
— Вэйжань, — тихо позвала Яо Муцзинь, отложила бумаги, протянула руку и нежно коснулась подбородка собеседницы, заставляя точёное лицо повернуться к ней, в то время как уголки её губ изогнулись в лукавой улыбке. — Ты забыла, кто здесь настоящая королева Гуанмао! Если я сказала да, чужое согласие мне не требуется.
Шань Вэйжань резко замерла, не веря собственным глазам уставившись на Яо Муцзинь. Находясь на ничтожно близком расстоянии, она всё равно не могла разгадать скрытый в этих глазах смысл и уловить пульсацию в том теле. И всё же после минутного шока Шань Вэйжань неожиданно усмехнулась:
— А как же Ли Сяовань? Не поверю, будто она на это согласится!
— Не заставляй меня повторяться: всё, чего я хочу, я неизменно получаю, — Яо Муцзинь чуть сильнее сжала пальцы, подалась вперёд, почти касаясь щеки Шань Вэйжань, и произнесла шёпотом, превратившимся в едва слышный лепет: — Какая неожиданность, она оказалась куда особеннее, чем я предполагала.
Потоки воздуха, проникшие в слуховой проход Шань Вэйжань, заставили её вздрогнуть — от этих слов по всему телу побежали мурашки.
— Яо Муцзинь, да от одного твоего вида сам дьявол в ужасе содрогнётся! Как жаль те цветы… — Она сбросила руку Яо Муцзинь со своего лица, бросила взгляд на свежий букет на столе, и её брови сошлись ещё круче. — И как вообще кто-то может испытывать к тебе хоть какие-то чувства? Муцзинь, почему тебе вечно нужно всё усложнять?
— Вэйжань, ты всё не так поняла, — Яо Муцзинь тоже скользнула взглядом по цветам, машинально поправила локоны, приподняла бровь и продолжила уже сама с собой: — Тебе стоит поблагодарить Сяо Цинь, ведь это она подкинула её сестрице столь затейливую задачку. Хех, ты прямо вовремя напомнила, я и правда подумала, что всё это чертовски запутано. Но не переживай, я не позволю твоей Лу Ли воспользоваться шансом. То, чего желаю я, никогда не достанется кому-то другому. Разве что я сама от этого откажусь, м?
Шань Вэйжань тяжело вздохнула, однако на душе у неё не стало спокойнее. Она вдруг перестала понимать, чего вообще добивается. В сложившейся паутине обстоятельств у неё не было возможности отклонить предложение Яо Муцзинь — словно невидимая рука сжала её горло мёртвой хваткой, порождая то самое удушливое чувство безысходности. И эта боль была недостаточно смертельной, чтобы принести покой, более того, в неё примешивалась доля извращённого удовольствия. Ведь наконец-то она сможет отделаться от навязчивого преследования, которое Яо Муцзинь именовала «симпатией».
— Кстати, у меня для тебя две новости: одна хорошая, другая плохая. Впрочем, думаю, для тебя обе они окажутся скверными, — Яо Муцзинь повернулась к собеседнице, чуть изогнув губы в улыбке. — Хорошая новость заключается в том, что Ли Сяовань, должно быть, уже подписала контракт в отделе кадров; ну а плохая — фильм Чжун Мяо, судя по всему, выйдет скандальным, и твоей Лу Ли придётся поступиться репутацией и соблазнить нашу дорогую мисс Цзян Суань.
— И впрямь обе новости хуже некуда! — Шань Вэйжань лишь обречённо схватилась за голову.
Заставить новенькую дебютировать в картине с ЛГБТ-тематикой — на подобное безумие была способна разве что одна Яо Муцзинь! Она уже пожалела, что в своё время не отдала Лу Ли в съёмки какого-нибудь обычного сериала, но теперь кусать локти было уже поздно.
— Присмотри за своей Лу Ли. Иначе мне придётся заняться её воспитанием самой, — Яо Муцзинь подцепила прядку волос Шань Вэйжань, накрутила её на палец и одарила ту коварной улыбкой. — Вэйжань, а ведь я неплохо переняла твой приём, верно? Чужими руками жар загребать или сразу двух зайцев убить? Как же я люблю тебя — даже методы работы стали пугающе похожи на твои! У тебя появилась Лу Ли, а мне пора подумать о собственном благополучии, как же всё хлопотно!
Досказав это, она расхохоталась без всякого смущения, согнувшись пополам от смеха, отчего у Шань Вэйжань по спине побежали мурашки.
Покинув здание Гуанмао, Шань Вэйжань обнаружила, что обеденное время давно миновало. Она долго просидела в одиночестве в собственном автомобиле. Ей не хотелось возвращаться и волновать Лу Ли, не хотелось думать и о Ли Сяовань. Но Яо Муцзинь свалила этот непосильный груз на её плечи, лишая возможности нормально дышать: «Яо Муцзинь и вправду сущее исчадие ада!»
Ли Сяовань, получив звонок от секретаря Ван, открыв почту и изучив письмо, пришла абсолютно к тем же выводам, что и Шань Вэйжань. В служебной инструкции чётко значилось имя Лу Ли, а также все вводные данные и график её работы. Короче говоря, весь документ целиком крутился вокруг этой единственной особы.
«Менеджеру запрещено заводить романы с артистом, ты же понимаешь!» — звучало напутствие Яо Муцзинь.
В Гуанмао насчитывались десятки актёров и певцов, но Лу Ли была единственной в своём роде. Ли Сяовань холодно улыбнулась, адресуя эту усмешку самой себе. Яо Муцзинь была осведомлена обо всём. Всё это изначально являлось тщательно спланированной ловушкой, в которую она угодила по собственной воле! Если Яо Муцзинь не была демоницей или злым духом, то глупышкой в этой истории выглядела исключительно она сама, Ли Сяовань.
Впервые за всю свою трудовую жизнь она ощутила столь горький вкус унижения.
Букет роз в стеклянной вазе красовался на журнальном столике в гостиной, из-за чего чересчур аскетичная квартира Ли Сяовань неожиданно приобрела бунтарские, кричащие краски. Примостившись на краешке дивана, Ли Сяовань пристально разглядывала цветы, вглядываясь в застывшие на лепестках капли росы — словно сквозь эту влагу проступал соблазнительный силуэт Яо Муцзинь. Она абсолютно не помнила, где могла встретиться с этой женщиной прежде, но если это было их первое знакомство, то впечатление оставалось чересчур сильным. Хотя Яо Муцзинь несомненно была красива, красивые женщины редкостью не являлись, а потому Ли Сяовань не находила ни единого логичного объяснения тому упорству, с которым та вклинилась в её жизнь, равно как и тому, почему образ Яо Муцзинь так врезался ей в память.
Ли Сяовань потёрла виски и просто прикрыла глаза.
Дзынь-дзынь-дзынь.
На кофейном столике завибрировал телефон.
— Алло, сестрица Сяовань, ты уже дома? — раздался в трубке голос Яо Цинь.
— Вернулась. Спасибо тебе, Яо Цинь, — смягчив голос, ответила Ли Сяовань.
Она вспомнила тот Porsche, за рулём которого сидела Яо Цинь — вероятно, служебную машину самой Яо Муцзинь. Выходило, что её пути уже пересекались с миром Яо Муцзинь, пусть и через посредничество автомобиля. Подумав об этом, Ли Сяовань невольно тихонько усмехнулась. Над собственным легкомыслием.
— Всё прошло гладко? Виделась с генеральным директором? Моя сестрица та еще штучка, она тебя не обижала? — с трепетом и искренним смущением в голосе затараторила Яо Цинь.
Перед тем как набрать номер, она ужасно переживала — и вовсе не из-за того, что Ли Сяовань не примут в Гуанмао, а исключительно из страха, что её драгоценная сестрица публично унизит гостью.
Вернёмся мыслями на сутки назад, на окраину города, в район вилл «Минчжу».
— Сестрица, я тут хотела посоветоваться насчет одного дела… — ммямлила Яо Цинь, сидя в комнате Яо Муцзинь.
— Мм, та женщина, которая тебе нравится? — прямо спросила Яо Муцзинь, сохраняя стоическое спокойствие на лице без тени улыбки.
— Ну глянь, не мог бы отдел кадров Гуанмао её… Она невероятно крутой специалист! — лицо Яо Цинь залилось краской от напряжения.
— Насколько невероятно? В чём именно её крутизна? — подперев щеку рукой, Яо Муцзинь моргнула и уставилась на сестру.
— О чём ты вообще думаешь, сестрица! — уши Яо Цинь вспыхнули пунцовым, она едва не подпрыгнула на месте.
— Я ничего такого не сказала, с чего ты вдруг завелась? Или вспомнила какие-то её особые таланты? — губы Яо Муцзинь тронула усмешка. Она машинально перелистнула папки с бумагами на столе, опустила взгляд, продолжая болтать: — Не говори потом, что я тебя не предупреждала: я тебе не благотворительный фонд. Если ты о чём-то просишь, мне придется подсчитать убытки и прибыль.
Произнося это, она даже не взглянула на Яо Цинь, полностью погрузившись в изучение документов — тех самых, где чёрным по белому значилось: «Досье на Ли Сяовань».
— Сестрица, ну прекрати молоть чепуху! Сяовань-цзе очень способная! — Яо Цинь посмотрела на Яо Муцзинь и, заметив, что та целиком занята чтением, недовольно скривила губы: — Я вообще-то о серьёзных вещах говорю!
— Я тоже занимаюсь серьёзными вещами. И кроме того, — не поднимая головы, отрезала Яо Муцзинь, — выгоду я посчитаю сама, без твоих подсказок. Что же касается того, что стоит говорить, а что нет — разве ты способна заткнуть мне рот? Иди спать, мне ещё работать нужно.
С этими словами она пренебрежительно махнула рукой, отпуская Яо Цинь с пожеланием спокойной ночи.
— Ладно, тогда спокойной ночи, сестрица, — с кислым видом протянула Яо Цинь, чувствуя себя невероятно тревожно.
Именно поэтому сразу после полудня телефон Ли Сяовань и зазвонил.
— Если она наговорила тебе каких-то глупостей и тебе не понравилось, не принимай близко к сердцу! — поспешно выпалила Яо Цинь.
— Нет, она ничего такого не говорила, — спокойно утешила её Ли Сяовань.
Хотя из уст Яо Муцзинь редко звучало что-то приятное, вспомнить хоть одну фразу, которая её действительно задела, Ли Сяовань так и не смогла. Порой горькая правда просто режет слух. Например, то, что у Лу Ли теперь есть Шань Вэйжань. Ли Сяовань горько усмехнулась про себя, выдавив блёклую улыбку.
— Странно как-то, — озадаченно пробормотала Яо Цинь, ломая голову над загадкой. — Она всегда так строга с новичками в Гуанмао, я уж боялась, что она обидит Сяовань-цзе! Неужели она изменилась? Или так сильно любит меня, свою сестрёнку? Ничего не понимаю!
— И всё же спасибо тебе, Яо Цинь, — вежливо повторила слова благодарности Ли Сяовань.
http://bllate.org/book/19159/1881304
Готово:
